home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава вторая

Амбары и крестьяне

Со стороны объект под кодовым названием «Амбар» выглядел вполне мирно. Собственно говоря, здесь вообще не было никаких признаков изменений, произведенных человеческими руками: всего-навсего овраг с высокими откосами, шириной метров десять, по дну которого лениво струился мутный ручеек, явно стремившийся подражать своим течением замысловатым арабским письменам.

А совсем рядом, метрах в пятидесяти, обнаружилась укрытая складками местности ложбинка, идеально подходившая для временного укрытия небольшой группы людей. Именно потому там сейчас и работала тройка, изучая участок с тщанием, и не снившимся краснокожим следопытам.

– Забрось-ка себя мысленно вон туда, внутрь, – показал майор Курловскому на дно оврага. – И предположи, что тебе нужно что-то обезопасить. Где бы ставил растяжки?

Курловский старательно присмотрелся:

– Вон там… Там. И там.

– Ага, точно, – поддакнул Юрков, сапер по жизни.

– Вот и я так думаю, – заключил майор. – Значит, оттуда и начнешь.

Они лежали на брюхе на самом краю обрыва, внимательно разглядывая дно оврага с высоты примерно трехэтажного дома, – высокие были откосы и крутенькие…

– Ну, мне идти?

– Погоди. БТР – не иголка…

– А он тут точно есть?

– Меня заверили – есть, – решительно сказал майор. – Давайте из этого и будем исходить…

– Вон там, за валуном?

Не похоже. Во-первых, голая земля, чересчур много труда пришлось бы затратить на маскировку. Что-нибудь вроде пластиковой пленки с наклеенным песком… как тогда под Кандагаром, помнишь? И все равно есть опасность, что пленку деформирует ветром, дождем, станет заметно… Во-вторых… Прикинь. Там попросту не провести «бэху». Подъехать к тому месту просто, а вот как ты ее загонишь в яму? Если предположить, что вырыл там, в стене, яму? Ну, прикинь.

– Вообще-то да…

– И потом. Пришлось бы вынуть чертову уйму земли – и всю ее убрать подальше для надежности. Похоже, что тут копали?

– Не особенно.

– Вот видишь… А вон к тем кустикам я бы присмотрелся гораздо внимательнее. Очень хорошее место. «Бэха» заезжает своим ходом, идет прямиком к тому уступчику, предположив, что там была естественная пещерка… а?

– Черт, ведь похоже.

– Посмотри-ка в бинокль.

– Все равно ничего не заметно. Хотя какая-то неправильность есть… или чудится. Или не неправильность… а как раз правильность, природе не присущая…

– Ну так идем?

– Придется…

– Ребята, распаковывайте ваши хитрушки.

Они осторожно спустились в овраг. Две растяжки Юрков обнаружил в тех самых местах, на которые указал Курловский, еще две – в других, не менее мастерски выбранных. Через тонюсенькие проволочки пришлось попросту перешагивать – не стоило и пробовать снять мины, не за тем они сюда пришли…

Ощущения, как водится, были не из приятных, ну да ничего тут не поделаешь.

– А вот теперь присмотрись. Ну-ка?

– Точно. Правильность.

– Мужики, да это ж маскировочная сеть!

– Головастый ты человек, Курловский… Она самая.

Теперь, когда они подошли к откосу метров на пять, видно было, что часть сухих корявых кустов обязана своим произрастанием вовсе не природе – они с большим искусством были прикреплены к высокой маскировочной сети. Интересная икебана, потребовала много времени, фантазии и сил.

– Ну, посмотрим осторожненько?

– Погоди, – сказал майор. – Как-никак имеем дело с Джинном. Каюм, знаешь ли, всего знать не может. Все только Джинн знает… Слава, попробуй?

Неразговорчивый рэбовец Слава шагнул вперед. Сначала он, зажмурясь, отрешившись от всего земного, сосредоточенно прижимал к ушам большими пальцами черные наушники, от которых тянулся провод к какому-то хитрому ящичку со шкалами и стрелками. Потом ящичек отсоединил, а к наушникам подключил круглую черную рамку на штыре. На сей раз слушал значительно меньшее время, кивнул удовлетворенно:

– Одно вам скажу со всей уверенностью: там, впереди, совсем недалеко от нас, присутствует нехилая масса металла. Параметрам «бэхи» примерно соответствующая.

– Уже хорошо, – сказал майор. – Но ты все же в первую очередь сюрпризы поищи. Искал уже? Еще поищи, пока всю машинерию не испробуешь…

– Как скажете…

И еще минут пять продолжалось колдовство. Как ни подмывало обоих спутников Славы поторапливать и надоедать, они стоически терпели. Наконец хмурый электронщик осклабился:

– Есть, зараза! – Он еще поводил другой рамкой, вытянуто-овальной, кивнул: – Точно… Модулированный инфракрасный луч… С хорошей подпиткой от автономного источника. Проще изъясняясь, батарея – зверь. Луч одиночный, слава богу, никакого пучка, а то есть модели, которые целый веер пускают, охватывают сектор до…

– Стоп, стоп, – решительно прервал майор. – Нет никакого веера – и ладушки, обсуждать нечего… Где он, твой луч?

– Идет примерно от того подножия куста… если провести воображаемую линию градусов на двадцать мимо во-он той ветки… Упирается, соответственно, где-то вон там, в откос.

Приглядевшись, майор тоже провел в уме несколько воображаемых прямых, кивнул:

– Ясненько. Установлено так, что любой двуногий объект параметров гомо сапиенс луч обязательно пересечет, как только полезет к сети. И мимо никак не прошмыгнешь… Можно с этой пакостью что-нибудь сделать?

– Что конкретно? Вырубить, подавить, попробовать обмануть? Что один человек сделал, другой всегда разломать может. Не сказал бы, что это особый конструкторский изыск, блоки стандартные…

– Подожди, подумаем. Вопрос только в том, что это такое. Мина? Передатчик? Счетчик посещений? А то и комбинация чего-то с чем-то?

– Люблю я с тобой работать, Влад, – проворчал Слава. – Всегда у тебя столько заказов, и все интересные, спасу нет… Пойдем посмотрим, длинный, вдвоем работать веселее…

Они с Юрковым направились к тому месту, откуда должен был исходить луч. Занялись каждый своим делом, судя по движениям. Оставшийся на прежнем месте майор медленно присел на корточки, зажег сразу две сигареты и осторожненько, стараясь не пересечь трудноопределимую границу, принялся выдыхать дым клубами. Средство примитивное, давно известное, но надежное – вскоре сразу в трех местах бледно-розовым промельком обозначился луч. Оглядевшись, майор отломил длинную сухую ветку, с хрустом разломал ее на три палочки и обозначил ими лучик. Сразу стало чуточку комфортнее…

Вернувшись, Слава покачал головой:

– Скорее передатчик, чем мина. Чересчур маленький.

– Точно, я проверил, – поддержал Юрков. – Крохотная такая звездюлинка никак не может оказаться миной. Ручаюсь.

– Так подавишь, Слава?

– Отчего ж не подавить, подавим… Только вы работайте побыстрее. Я же не могу знать все ихние новинки наперечет, окажется еще, что при длительном подавлении какой-нибудь сюрприз выкинет – самоуничтожится или сигнал подаст о работе под контролем… Сейчас позову ребят, подключим еще кое-что. Толпой и батьку бить сподручнее…

Загадочные манипуляции продолжались еще минут пять, и лишь после этого начали осторожненько изучать маскировочную сеть. Не обнаружили никаких ловушек – и со всеми предосторожностями освободили краешек, отогнули чуть-чуть.

Проскользнув в образовавшийся проем, майор включил фонарь – и от неожиданности слегка отпрянул. Все равно, что обнаружить рядом с собой в темной комнате слона…

Прямо перед ним, в каком-то полуметре, громоздился бронетранспортер, втиснутый в крохотную пещерку, как апельсин в нагрудный карман рубашки. Майор покачал головой, постучал пальцами по броне – ну, броня, естественно, не фанера же, – пачкая куртку, пролез меж гусеницей и стеной пещеры. Вернулся на прежнее место. Никаких сомнений – БТР-95, новейший образец, еще не всеми в войсках виданный. Тот самый, что два месяца назад трудами Джинна испарился с далекого завода и словно бы дематериализовался. Вот он где всплыл, какая встреча… Почему же его до сих пор не использовали на боевых?

Тщательно уничтожив все возможные следы своего пребывания, они выбрались наверх. Там уже ждал Сергей с рапортом.

Возле оврага побывали совсем недавно человек шесть-семь. На местности иногда невозможно скрыть остатки привала. Человек должен есть, особенно после долгого перехода, – значит, какие-то отбросы будут. Человек должен, пардон, испражняться – и остается подтирочный материал. Иногда следует почистить оружие – опять-таки получится ветошь, капли ненароком пролитого на землю оружейного масла и щелочного раствора. Уничтожить все это дочиста невозможно, разве что сжечь (но кострище – само по себе заметная улика), остается лишь закапывать, а человек опытный эти захоронки всегда найдет… Вот они и нашли.

Ну что же, теперь можно было со всей уверенностью сказать, что поступавшая от Каюма информация подтвердилась стопроцентно. А значит, она и в самом деле поступала от Каюма, никто с ними не играл дезу. Уже достижение, позволяющее смотреть на мир с некоторым оптимизмом…

Построив людей, майор повел их бездорожьем. Часа через два свернули на тридцать градусов по азимуту, вышли на дорогу – асфальтированную, построенную в ранешние времена, на вид вполне мирную (ни следов от прохода тяжелой военной техники, ни заложенных мин, ни отметин боев в виде воронок). Вот только асфальт чертовски давно не подновлялся. Наверняка с тех самых пор, как здесь началась кадриль, – и потому выбоин и ям предостаточно.

– Самед, ты случайно не помнишь, откуда, согласно классике, джинны взялись? – спросил майор мимоходом.

Дагестанец ответил мгновенно:

– По Корану, сотворены еще до людей. «Из огня знойного».

– Тогда понятно, – проворчал майор. – То-то Джинн носится так, будто у него огонь в заднице, вполне возможно, и знойный… Что, Костя?

– Вон там, на горушке, засел какой-то пацак. Хорошее место для НП…

– Передача идет, Влад, – доложил Слава, подходя с наушниками на голове. – Стандартная армейская рация старого образца. Пацак докладывает о нас с сообщением точного количества. Просит собеседника быстренько уточнить на блокпосту, не ожидают ли они каких-нибудь своих…

– Ну, это ничего, – заключил майор. – Это, судя по всему, местные эцелопы…

– Внимание!

Те, кто шагал впереди, в боевом охранении, на некотором отрыве, изготовили оружие к стрельбе – скорее по привычке. Грохот мотора разносился далеко, и, еще не видя приближавшейся гравицаппы, можно заключить, что это какой-то трактор.

Так оно и оказалось – из-за поворота неторопливо выкатил раздолбанный «Беларусь»

с прицепом. Увидев вооруженных, сидевший за рулем притормозил, не заглушая мотора, видно было, что он переложил автомат поближе. Громко спросил:

– Кто такие?

– Улсыг аюулаас хамгаалах байгууллага, – без промедления откликнулся Доктор Айболит, оказавшийся ближе других.

Молодой чеченец хмуро поинтересовался:

– Арабы, что ли?

Рука у него при этом определенно лежала на автомате так, чтобы моментально примостить ствол на дверцу и полоснуть очередью.

– Отнюдь, – сказал Доктор Айболит. – Российская армия. Документы показать?

Тракторист, обозрев их неприязненным взглядом, промолчал, зло поджимая губы. Судя по всему, он не отличался ни любопытством, ни желанием поболтать о пустяках с прохожими. С лязгом дернул рычаги, и трактор прошкандыбал мимо, обдавая чадными выхлопами скверной солярки.

Они двинулись дальше.

– Ты что ему сказал? – спросил майор, догоняя Айболита.

– Чистую правду, – доложил тот. – «Органы государственной безопасности» – на чистейшем монгольском. Я там служил, ты ж знаешь. Не бери в голову, командир, знатоков монгольского, могу спорить, тут отродясь не было и не будет еще долго…

Ну подожди, – с садистской мечтательностью сказал майор. – Когда выйдем, я тебя построю в две шеренги, в три ряда, и долго ты у меня будешь маршировать рассыпным строем…

– Да ну…

– Р-разговорчики…

За следующим поворотом открылось село – большое, обширное, вольно разбросанные дома еще издали выглядели иными, чужими. Солидные, обстоятельные кирпичные особняки, молча рапортовавшие об устоявшемся процветании. Кое-где вырыты окопы – довольно грамотно, именно там, где майор сам бы их отрыл для толковой обороны. Справа, на протяженном склоне, – двухэтажное здание без крыши, с незастекленными окнами. Неподалеку от него – блокпост: три выцветшие палатки, «бэха», развернутая башенным орудием к большой дороге, два низких строеньица из неизбежных бетонных блоков, пулеметное гнездо, часовой у шлагбаума из стального троса, сейчас лежавшего на земле. Обычная картинка.

– Двинулись, – приказал майор.

– Идет передача. Они навели справки на блокпосту и малость успокоились.

– Мелочь, а приятно…

Шагая по выщербленному временем асфальту, майор повторял в памяти кое-какие наставления, написанные серьезными людьми очень давно, но актуальности ничуть не утратившие.

«Крестьяне не так просты, как кажется. Они свободолюбивы, трудноуправляемы, хитры и изворотливы. Первейшая жизненная задача крестьянина любой национальности – выжить. Выжить при любом политическом процессе. Власть меняется, а крестьяне остаются. Крестьяне инстинктивно и постоянно собирают абсолютно всю жизненную информацию, из которой делают быстрые и безошибочные выводы. Они наблюдательны от природы, обладают способностью быстро сопоставлять факты и мгновенно просчитывать ситуацию. Нельзя играть с крестьянином в психологические игры, особенно если инициатива исходит с его стороны. Психологически переиграть крестьянина невозможно – его мышление происходит не столько на логическом, сколько на психоэнергетическом уровне. Крестьянина можно обмануть, но провести – никогда.

Слабое место крестьянина – страх. Именно страх перед равнодушной жестокостью обстоятельств делает крестьянина сговорчивым, очень сговорчивым. Его разрушает страх перед реальной силой, непреклонной и не приемлющей психологических провокаций. И чем больше гонора у крестьянина снаружи, тем больше животного и парализующего сознание страха внутри. Заскорузлое мышление жадноватого от природы крестьянина определяется текущим моментом – выгодно ему или нет. Властям помогают недовольные и обиженные, а также из чувства мести, былой зависти, просто из пакости – крестьянин обидчив, злопамятен и мелочен».

За свою службу майор не раз успел убедиться, что подобные наставления писаны людьми, прекрасно знавшими свое ремесло. И пользу приносят нешуточную. Беда только, что в конкретном случае у майора не было рычагов воздействия, вызвавших бы страх. Наоборот, ему категорически предписано, несмотря ни на что, оставаться сраным дипломатом во фраке. А это плохо, между нами говоря. В иных ситуациях лучшее оружие как раз и есть внушаемый другой стороне страх…

– Стой, кто идет? – молодцевато выкрикнул часовой.

– Скажи пехоте по-монгольски, – усмехнулся майор.

Доктор Айболит обрадованно отбарабанил:

– Улсыг аюулаас хамгаалах байгууллага! – И, видя, как у часового на лице изобразилось тупое удивление, осклабился: – Проще говоря, группа «Георгин». Предупреждал тебя командир про такую? Вот и вызови командира, боец, шустренько!

…Здешний командир, старлей с ухоженными светлыми усами, был совсем молодой, но на вид расторопный. Особист оказался постарше, уже малость провяленный жизнью, почти ровесник майора. Он пока что молчал, неслышно передвигаясь за ними по склону, а старлей говорил и говорил, показывая сигнальные растяжки, характеризуя местность, кратко и емко вводя майора в курс того необходимого минимума, что в данной ситуации полагался. Все было дельно и правильно, но понемногу майор стал отмечать, что здешний комендант чересчур уж упирает на нейтралитет села, на сложившиеся, знаете ли, традиционные отношения мирного сосуществования, всецело одобренного командованием, а через него – и теми, кто повыше…

Он ничего не сказал вслух. Хотя выводы для себя сделал. Что поделать, такова се ля ви. Старлею очень нравилось стоять именно здесь, где практически не стреляют, где лишь изредка замаячит на горизонте разведка душков, которую в первую очередь постараются отогнать сами обитатели кишлака. Уютное местечко посреди войны, где этой самой войны словно бы и нет.

И глупо было бы ставить старлею в вину эту потаенную радость – инстинкт самосохранения человеку свойствен даже сильнее всех прочих инстинктов, дело житейское. И все же был тот легонький страх, что прочитывался где-то под поверхностью, – опасался старлей, что появление загадочной группы может, чего доброго, нарушить прежнюю идиллию, опасался, что уж там. А потому вызывал у майора чувства сложные и отнюдь не благостные: от легкой неприязни до разочарования непонятно чем и кем…

Он покосился через плечо. Метрах в ста от них, у ветхого заборчика, торчала стайка местных пацанов, открыто наблюдавших за новоприбывшими. Хорошо еще, от этих не приходилось ждать пули в спину или брошенной гранаты, как случалось в иных местах, но все равно, ручаться можно, они тут торчали не просто так. Юные друзья пограничников – с учетом местной специфики. Глаза и уши местной контрразведки, как ее ни именуй. Не мешает учесть, что доморощенная ГБ, пожалуй что, работает в десять раз эффективнее и ревностнее любой аналогичной государственной службы, потому что лишена и тени бюрократии, являет собою плоть от плоти и кровь от крови села, скорее уж деталь живого организма даже. Бактериофаги, мать их так…

– Обстановка в последние два дня несколько напряженная, – хмуро сообщил старлей. – Позавчера на одном из дальних пастбищ исчезли трое местных. По всем признакам, похищены. Двое – молодняк безусый, а вот третий – человек в селе авторитетный, справный хозяин. Местные в округе рыщут группами, ищут следы…

– Мы встретили дозор.

– Ага. Их там столько… В местной самообороне стволов двести.

– Конкретные подозрения на кого-то есть? – Вопрос был обращен непосредственно к особисту Михалычу.

Трудно сказать, – подумав, ответил тот предельно взвешенно. – Агентуры у меня в селе нет, а всю исходящую от них официальную информацию сто раз профильтровать следует… Вроде бы совершенно немотивированная акция.

– А… этот? – спросил майор.

– У него нет задачи освещать село, – ответил особист.

Перехватив их взгляды, старлей словно бы оживился:

– Я вам больше не нужен, товарищ майор, такое впечатление? У вас свои дела пошли…

– Да, вот именно. Можете идти.

– Есть! – браво воскликнул старлей и, четко повернувшись через левое плечо, направился к блокпосту.

– Нравится ему здесь, а? – не глядя на собеседника, спросил майор.

– А кому бы не нравилось? – без выражения ответил Михалыч. – Место тихое…

– Значит, у этого, вашего, нет задачи освещать село?

– Ага. Он вообще-то не здешний, не того тейпа, просто прижился как-то…

– Да, я знаю. Вы мне расскажите немножко подробнее, что за человек.

Кура Абалиев, шестьдесят пятого года рождения. «Кура» – по-местному «ястреб». – Он усмехнулся, слегка отступив от официального тона. – Очень удобно, и оперативного псевдонима искать не надо, вот он, готовый… Бывший лейтенант Советской армии, танковые войска. В восемьдесят девятом, так сказать, самодемобилизовался. Семья была здесь, в Чечне, но куда-то пропала во всей этой каше. Дальнейшая биография – темный лес. Вроде бы в «незаконных» не числился, ихний тейп из Надтеречного района, с дудаевцами всегда был в контрах. Но почему он обретается здесь, а не в местах компактного проживания тейпа, непонятно. Ссылается на личные причины. Никаких счетов с однотейповцами у него нет, это-то как раз проверке поддавалось…

– А все остальное?

– То, что он на самом деле Кура Абалиев, лейтенант и танкист, уже проверено конкретно. С остальным – полный мрак, и тут уж ничего не поделать, не от меня зависит. Сам понимаешь, майор, – агентурная сеть давным-давно разрушена, восстанавливается с превеликими усилиями, документов нет, да и не везде они остаются… Что тебе объяснять? Работает он, во всяком случае, нормально. Все разы, что водил оперов на рандеву, обходилось гладко. Ваши так сами говорили. К кому вы там ходите, мне знать не полагается, а значит, и не стремлюсь знать. Главное, не было до сих пор накладок и жалоб. У тебя что, есть на него какая-то компра?

– Да нет, – ответил майор не раздумывая. – Просто хочу еще раз все сам обнюхать… Фиксируют, а? – показал он подбородком в сторону младого поколения.

– Уж это точно…

– А местные засекают выходы на встречу?

Боюсь, что да, – признался Михалыч. – Даже наверняка. И ничего тут не поделаешь – наблюдение у них отлично поставлено, а окрестности знают лучше любого из нас. Или из вас. Я в свое время докладывал эти обстоятельства, майор. Со мной согласились, что ничего тут не поделать… В любом случае, работать не мешали. Потому, надо полагать, что никакого вреда для них от этого пока что не было. Они тут прагматики по жизни, как крестьянам и положено. Не помогают и не мешают.

– А эта недавняя история с похищением может что-то изменить?

– Трудно сказать, майор. Трудно… Непонятная история. О выкупе, во всяком случае, вроде бы никто пока не заикался. Уж такое до меня дошло бы… Непонятно, – повторил он со вздохом. – Этот ихний Алхазаров, которого сцапали с сыном и племянником, – мужик битый, кому попало не поддался бы, вовремя заметил бы и отбился. Он у них тут числится среди местных крутых, не в смысле криминала, а в рассуждении жизненного опыта, зажиточности и ловкости… И вроде бы нет в окрестностях бандочек, которым он что-то мог задолжать, на хвост наступить… Непонятно.

«Еще бы, – мысленно продолжил майор. – Нет в округе других банд, кроме Джинна с братией. А Джинн с этим кишлаком никак не повязан – ни старыми счетами, ни кровной местью. Да и какая может быть кровная месть, если чеченцев у него – процентов десять от общего количества? Разве что самодеятельность чья… нет, не допустит Джинн никакой самодеятельности в ущерб делу. Р-раз – и на манер того, что было под Бихи-Юртом…»

Ну, там было немного по-другому, правда. Там Джинн самолично положил из ручника восемь человек казанских, выпускничков подпольного ваххабитского заведения, обучавшего не только теории, но и практике – с упором на подрывное дело и диверсии. Он искал агента, подозревал, что агент среди этих восьми. Вот только ирония судьбы в том, что все восемь были честнейшими ваххабитами, а тот, искомый, по имени Каюм, как раз и наблюдал это поучительное зрелище, стоя среди тех, кто был вне всяких подозрений…

– Вообще нам бы усиление не помешало, – прервал его размышления Михалыч. – Тут по автостраде в последнее время повадился муфтий Мадуров ездить, со свитою. А он, сам знаешь, тоже проходит как «социально близкий», меня задергали, настрого требуют обеспечить безопасность… а с кем? Мне всего-навсего два срочника приданы, у старлея тоже не рота… Ты не подумай, что я тебя своими проблемами гружу, просто обстановку обрисовываю как можно более выпукло…

– Да я понимаю, – сказал майор. – И спецтехники у тебя нема? Для перехватов, скажем?

Откуда спецтехника? – грустно сказал Михалыч. – Рация есть, но обыкновенная. Хорошая, правда, со скрэмблером. А так… Мне ж тут особых задач не ставят, но спрашивают, как водится, за все сразу… – Он помялся и все же предложил: – Может, по стопарю? В малой пропорции?

– Чуть погодя, – сказал майор.

Подошел Доктор Айболит и, поощренный взглядом отца-командира, доложил:

– Разместились. Все обустроено. Там вас, товарищ майор, какой-то аксакал добивается…

– Какой еще аксакал?

Авторитетный такой, – сообщил Доктор Айболит. – С приличным иконостасом. Весь из себя такой бывший советисы зэвсэгт хучин[4], я бы выразился…

– Ладно, шагай, – хмуро приказал майор. Глядя вслед удалявшемуся Доктору, Михалыч поинтересовался:

– Слушай, а что это у тебя этот бородатый все время на каком-то непонятном языке изъясняется?

– Потому что раздолбай, – вздохнул майор.

– Нерусский?

– Да если бы… Ну, я пошел. Встретимся попозже, если что…

Он кивнул особисту и быстрыми шагами направился к дому без крыши – как оказалось, недостроенному районному Дому культуры, начатому еще в советские времена, а потом, как нетрудно догадаться, из-за всех последующих событий оставшемуся бесхозным. Остается только удивляться, почему хозяйственные крестьяне до сих пор не растащили его по кирпичику – здесь столько полезного в справном хозяйстве…

Там уже все было обустроено, как надлежит: пулемет у крыльца, часовой, костерок под чайником на треноге, в одной комнате – судя по обширности, предназначавшейся на роль актового зала – развернули аппаратуру рэбовцы, в другой аккуратно сложены рюкзаки и боеприпасы. В третьей на покрытом брезентом ящике восседал сухонький старикан в темном костюме и белой капроновой шляпе времен Хрущева.

Возраст горского народа не всегда и определишь, но тут с одного взгляда ясно, что старик, пожалуй что, разменял восьмой десяток, – маленький, сухопарый, весь в глубоких складках морщин, но еще пытается смотреть соколом. А на черном пиджаке – действительно иконостас, и какой…

Старик прихлебывал чаек – Курловский постарался, выступая как в качестве дежурного по гарнизону, так и гостеприимного хозяина. Остальные четверо, свободные в данный момент от дел, разместились поодаль.

– Вот вам и командир, уважаемый, – сказал Курловский с видимым облегчением и что-то чересчур уж быстро ретировался.

– Ты командир? – клекотнул старик.

– Я, – со вздохом признался майор, присев на корточки напротив.

А почему погон нет? – въедливо поинтересовался старикан, делая мелкие птичьи глоточки. – Ты армия или кто? Почему погоны не носишь?

– Форма теперь такая, почтенный, – осторожно поведал майор.

– Дурная форма, – заключил старик. – Слов нет, до чего дурная. Вот ты кто? Звание у тебя какое?

– Майор.

– А откуда это видно? – воинственно наседал старикан. – Кто по тебе скажет, майор ты или ефрейтор? Тебе самому разве не стыдно вот так ходить? Как непонятно кто? Что молчишь?

– Начальство решает, – выдал майор чистую правду.

– Начальство, ва! Тогда получается, что глупое у тебя начальство, товарищ майор. Если у вашего нового русского орла целые две головы, почему хоть одной не думает? Вот скажи ты мне, почему не думает? Раньше сразу было видно, кто ты такой и из каких войск. Майор, фэ… – Он яростно фыркнул.

– Вы, отец, не старшиной ли служили? – со всей предписанной дипломатичностью осведомился майор. – Очень уж вы… боевой.

– Зачем старшиной? Младшим лейтенантом, в конце концов! Взводом командовал. И порядок тогда был настоящий. Попробовал бы кто-то болтаться без погон в расположении части…

– У вас какое-то дело ко мне, отец?

– Дело! Дело… Ты мне скажи, товарищ майор, когда это все кончится?

– Что?

– Вот все это! – Старик широко развел руки, ухитрившись при этом не расплескать ни капли дымящегося крепкого чая. – Все это безобразие! Десять лет нет уже людям настоящей, спокойной жизни! Дудаев-Мудаев, ваххабиты – не ваххабиты… По-твоему, это жизнь? Разве так можно жить? Я на старости лет должен брать автомат и садиться в окоп, никто меня туда не гонит, но надо же показать молодым, как нужно с этими бандитами разговаривать… Почему я, участник Великой Отечественной, должен старыми руками автомат чистить? Почему молодые не занимаются делом? Почему вы нас вдобавок бандитами называете, всех подряд? Я бандит, да? Потому что вайнах? Тогда возьми меня и застрели, вот из этого большого пистолета…

– Да кто ж вас, скажите на милость, бандитом-то называет, отец… – устало сказал майор, гадая, как отделаться от гостя.

– Вот эти, молодые, у шлагбаума! За спиной говорят! Думают, я русского не знаю? Я на русском четыре года командовал, сначала сержантом, потом младшим лейтенантом!

– Хватает дураков…

– Почему же вы умных дома держите, а к нам дураков посылаете? – Старикан, похоже, выпустил пар и немного присмирел. – Ты мне скажи все же, товарищ майор, – когда это кончится?

Майор смотрел на него устало и беспомощно. Дело даже не в предписанной дипломатии – и без приказа не станешь грубить человеку, у которого на старом черном пиджаке висят две «Славы», две «Отваги», «За взятие Берлина» да вдобавок Красная Звезда, – ну, и все сопутствующие медальки, автоматически полагающиеся с бегом лет… Но как быть, если сказать нечего?

В конце концов он, кажется, придумал… Вздохнул:

– Отец, а если бы у вас какой-нибудь заезжий англичанин спросил году в сорок третьем: «Когда все это кончится, младший лейтенант?» Что бы вы ему ответили?

Какое-то время старик, потерявши воинственный напор, обдумывал то ли его слова, то ли свой ответ. Потом понурился:

– Что бы я ему сказал, интересно знать? Что я – не Иосиф Бесарион Сталин, а младший лейтенант…

– Вот и я – майор… – развел руками Влад. – Всего-то… С вопросами нужно к большим генералам обращаться…

– Где я тебе возьму большого генерала? – вздохнул старик. – И кто меня к нему пустит? Еще побоятся, что я ему палкой по шее дам… и правильно побоятся… Ты зачем приехал? Будешь ловить тех, кто похитил Алхазаровых?

– А вы знаете, кто их похитил?

Знал бы – давно бы повел следом отряд… Алхазаровы мне родственники. Не знаю, – вздохнул он с сожалением. – Нынче по горам бродит столько непонятного народа… Мой внук своими глазами видел негров. Сразу двух. Что негры-то у нас потеряли? Или они тоже за ислам? Мусульмане нашлись, ва!

Майор насторожился – у Джинна в отряде как раз имелась парочка чернокожих суданцев – и спросил осторожно:

– А где он видел негров?

– В горах, – отрезал старик. – Как тут точно объяснить, если ты гор не знаешь? По горам бродили, дня три назад. – Он допил чай и с некоторым трудом поднялся, взял предупредительно протянутую Курловским узловатую палку. – Если ты их поймаешь – спасибо скажу. Только негров мне тут не хватало… Не Африка, слава Аллаху…

И вышел, держа спину прямо. Майор остался стоять, глядя себе под ноги, ощущая лишь тоскливое раздражение, не имевшее конкретного адресата.

Слава кашлянул за спиной:

– Влад, только что сообщили по тэвэ… Уже впихнули в текущие новости по основным каналам: мол, героическое подразделение внутренних войск разнесло к чертовой матери караван злых ваххабитов… Даже кадрики показали, и про блядюгу Нидерхольма помянули оперативно. Внутренние войска, понимаешь…

– Ну и правильно, – устало сказал майор. – Будем скромными, скромность, она, знаешь ли, украшает человека…


Глава первая О встречах на войне | Четвертый тост | Глава третья Между дьяволом и чертом