home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава пятая.

Уголовный спецназ

30 июля 200* года, 8.45.

Вышли, когда совсем рассвело, иначе вешек в темноте ни за что не углядели бы.

Утро выдалось как на заказ – тихое и тёплое.

В такое время хорошо на рыбалочке дожидаться первого клёва. Или хорошо, – если не сказать здорово, – просто спать в своей постели, сладко чмокая во сне. Короче говоря, хорошо всё, кроме разве как переть по болоту, отфыркиваясь от комарья, выискивая раскольничьи метки, прощупывая вагой дно перед каждым шагом.

Вот они как раз по болоту и пёрли.

Болото болоту рознь, это вам скажет любой мало-мальский грамотный в лесном отношении человек. Есть собственно болота, а есть топи.

Первые могут быть труднопроходимы, но, в общем-то, опасны лишь для совсем неумелых людей. Топи же непроходимы ни для кого… За исключением тех, кто знает тропку, если разумеется, эта тропка вообще существует в природе.

Они двигались по наихудшей из разновидностей болот – по гнилой трясине, состоявшей, казалось, из одних «окон». Что такое «окно», Карташ испытал на себе, когда оступился, соскользнул с кочки и бухнулся в чёрную стоячую воду.

Полное ощущение – под ним разверзлась бездна. Первобытный страх холодом разлился под кожей, когда Алексею представилось, что эта непроглядно-тёмная, мало напоминающая воду субстанция сомкнётся над головой.

Понятно, что выходя на болотину, они готовили себя к подобным сюрпризам. Поэтому действовали без суеты и паники: Карташ положил вагу поперёк «окна», ему бросили один конец заранее подготовленной верёвки, другой конец обмотали вокруг ближайшей чахлой берёзки. И он выбрался, можно сказать, отделавшись лишь лёгким испугом.

А самым тяжёлым испытанием для них стало одоление участка, который Алексей про себя окрестил «водяным матрацем». Полоса салатно-зелёного мха едва ли превышала в ширину сто метров, мох накрывал болотную воду ровным, без кочек и «окон», симпатичнейшим с виду ковром. Ковром, который гулял под ногами, как «водяной матрац» или как однослойное днище резиновой лодки. На каждом шагу нога проваливалась в мох, каждый раз проваливалось куда-то и сердце – а что, если этот покров прорвётся и прореха начнёт расползаться? Никакая вага с берёзками не спасут… Карташ невольно повторял про себя как заведённый: «Господи, если ты есть, не дай погибнуть так».

Пронесло.

Они прошли этот участок и продолжали путь – от вешки с истлевшим тряпичным лоскутом к другой такой же. Вешки отмечали, может быть, единственный проход через эти топи, представлявшим собой узкую, извилистую тропу из плотно сросшейся болотной травы.

Они добрались до Шаманкиной мари, или на раскольничий язык переводя, до Вороньего Глаза за два с небольшим часа. Довольно быстро добрались, если принять во внимание, какую полосу препятствий пришлось одолевать. Карташ даже не поверил своим глазам, когда за сухими деревцами наконец показалась тёмно-зелёная лента нормальной тайги.

Десять минут молча переводили дух, сидя на твёрдой земле, рассматривали карту, устанавливая точное место выхода из болота.

– Вот мы и в Африке, – вдруг сказала Маша.

– В какой ещё Африке? – удивлённо спросил Карташ.

– Да вот привязались детские стишки. Всю дорогу покоя не давали. В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы, будут вас кусать, бить и обижать, не ходите, дети, в Африку гулять…

– В зоне Африкой звали территорию за вторым бараком, – вспомнил Гриневский.

– Ладно, хорошо тут с вами калякать обо всём, но пора, – сказал Геннадий, поднимаясь. – Кстати, мне раз довелось побывать в этой вашей Африке. На сафари. В качестве как бы телоохраняющего сопровожденца одного нашего, отечественного босса, ныне закономерно покойного. Прелюбопытная история вышла в этой вашей Африке. Потом как-нибудь расскажу.

На разведку отправился «археолог» – как самый опытный в делах подобного рода.

Он вернулся через полчаса, усталый, грязный, но довольный, как шагающий экскаватор:

– Быстро их отыскал – двинулся на голоса и вышел куда надо. Гомонят на всю тайгу. Почти не скрываясь уже, гады… – Он перевёл дух, отхлебнул из фляжки. – Сворачиваются они там, ребята, вот и развили бурную деятельность. Таскают ящики, сматывают кабели, ямы какие-то закапывают. Я особо не вглядывался, так, отметил подходы, засёк, что где находится, и назад. Ну чего, двинули?

– Да передохни ты, – сказал Алексей. – Что там с нашими уголовными друзьями?

– Не попадались. Никаких следов их тайного присутствия не засёк. Но они уже должны быть где-то поблизости.

– Будем надеяться, и они тебя не засекли, – пробурчал Гриневский.

Гена вёл группу уже проверенным маршрутом. Несмотря на это, двигались они на пределе осторожности, старались как можно больше походить на бесплотные тени, скользящие над землёй, поставили на первое место не скорость передвижения, а его незаметность.

Они залегли за пригорком, расположившись так, чтобы солнце светило в спину и не бликовало на линзах бинокля. Тайный прииск отсюда просматривался во всей своей красе.

Обжитое пространство, размером с футбольное поле на краю скалистого островка… то есть полуостровка, поскольку примерно в километре от них Большую землю с полуостровом соединял невысокий, метров до пяти-семи кряж – этакая окаменелая щербатая челюсть доисторического чудовища. В щербинах буйствовали заросли. Другой край гряды исчезал под сосновыми каскадами на берегу.

– Наши уголовные, как ты выразился, друзья кряжем пойдут, – негромко сказал Гена, точно боясь, что его могут услышать. – Так что увидим, когда двинутся…

Алексей молча кивнул.

– Вышки нет, – заметила Маша. – Они что, не охраняют?

– Охраняют наверняка только кряж, – ответил Гена. – Вот там, я думаю, понаверчено и электроники, и секреток всяких. А со стороны болот кого им ждать? Брода ведь, по идее, не существует в природе.

– И потом, вышку можно случайно с вертолёта приметить, – добавил Гриневский. – Её-то издалече видать, не то что сараи… И если кто вдруг заинтересуется – а что это за фигня торчит посреди болота? Да стуканет, куда надо. А это пацанам с прииска на фиг не надо…

Обжитое пространство включало в себя бревенчатый дом, несколько сараев разной величины, пара армейских палаток-шатров (возле одного сложены штабелем несколько зелёных армейского же образца ящиков), длинный стол из неструганных досок, лавки по бокам, козлы, дровница. А ещё имелась территория, в которой Карташ без всякого умиления признал уменьшенную копию зоны: забор из колючей проволоки огораживает постройки барачного типа и небольшой прилегающий к ним участок. По прииску активно перемещались люди, все как один обряженные в камуфляж.

– Концы зачищают, – сказал Гена и передал Карташу бинокль.

При помощи оптики тридцатипятикратного увеличения Алексей смог разглядеть даже лица обитателей загадочной Шаманкиной мари. Да, концы эти обитатели решили зачистить старательно. Вокруг строений они расставили канистры с прикрученными детонаторами – по всему выходило, детонаторы срабатывают от радиосигнала, а его, не иначе, мыслят подать с борта вертолёта. И пламя окончательно уничтожит здесь все следы человеческого пребывания.

Двое автоматчиков вывели из-за приземистого домика с высокой трубой («местная кухня», – предположил Карташ) человека со связанными за спиной руками, толкая прикладами в спину, погнали к бараку за колючей проволокой. Человек сопротивлялся, сучил ногами по песку, наверное, вопил – но отсюда всё было, как в немом кино. Охранники открыли дверь барака, втолкнули внутрь и тут же дверь вновь заперли.

После этого один из автоматчиков поднёс к губам рацию, что-то наговорил в неё.

Спустя минуты две к дверям барака, возле которого перекуривали, чего-то ожидая, давешние охраннички, подошли ещё трое – один с пулемётом-ручником на плече, другой тащил цинк. Третий, как тут же стало понятно по его действиям и жестам, а также по тому, что шёл налегке, в этой группе был за командира.

Пулемёт разместили на пороге. Открыли цинк, вытянули из него конец гибкой металлической ленты, заправили ленту…

Алексей прекрасно понимал, что происходит сейчас и что произойдёт дальше. Но вмешаться не мог. Даже пусть, предположим, они наберутся безрассудства и вмешаются… Допустим, каким-нибудь невероятным образом они вчетвером сумеют одолеть охрану прииска, не понеся потерь. Но они выдадут себя для притаившегося где-то поблизости отряда уголовников, которые во время лихого наскока или после него перещёлкают их, как курей, четырьмя меткими выстрелами из засад. А уголовники, уж конечно, тоже не намерены оставлять свидетелей.

Поэтому рабов прииска (а именно их заперли в бараке, тут не надо ломать голову) расстреляют если не те, то эти.

Нет, единственная приемлемая для них стратегия – выжидание. Выждать, когда на прииск нападут уголовники, выждать, пока обе стороны постреляют друг дружку – желательно, чтобы те и те били метко и уложили побольше боевиков – и только тогда наступит их очередь. И никак не раньше. Всё, что бы они не придумали по части «раньше», есть авантюра, граничащая с глупостью.

Так убеждал себя Карташ.

– Что там происходит? – спросила у них Маша, но никто не взялся отвечать.

– Чего, не ясно, что это сучьё задумало? Беспредел, начальник, – задёргался Гриневский. – Будем глядеть, как в телевизоре, да?!

– Тихо ты, тихо, – сквозь зубы прошипел Геннадий. – Хочешь, чтоб и нас ухлопали заодно? Если мы…

Однако любые «если» уже опоздали.

Один из охранников прииска отомкнул висячий замок на дверях барака, снял его с петель, отбросил в сторону и ногой распахнул створы.

И сразу вслед за этим с порога ударил пулемёт.

Пулемётный ствол с дрожащим на конце язычком пламени поворачивался из стороны в сторону. Чёрным градом летели гильзы. Монотонно выползала из цинка лента с патронами.

До их пригорка доносился лишь глухой, несерьёзный треск – словно кто-то вдалеке строчит на швейной машинке. Ни криков, ни прочих звуков слышно не было. Совсем рядом в кустах деловито шуршала какая-то зверушка.

А может, пичуга. С далёких палёных торфяников тянуло горьковатой сыростью… Как будто ничего и не происходило. Словно смотришь фильм про войну в летнем кинотеатре – на экране убивают понарошку, а вокруг, в реальности, жизнь идёт своим чередом.

Алексея передёрнуло.

Вскоре всё было закончено. Пулемётчик, даже не расстреляв до конца ленту из цинка, поднялся, отошёл в сторону. А в дверь барака, сдёрнув с плеч автоматы, проскользнули четверо охранников. «Педантичные, твари… – подумал Карташ. И мстительно ухмыльнулся. – А ведь вы, ребятки, тоже отработали своё – и превратились в обыкновенных, никому не нужных свидетелей».

Из барака вышли все четверо, остановились на пороге. Приблизился пулемётчик, всех угостил сигаретами. Дружно задымили. Ну ни дать ни взять работяги, сладившие трудную работу и получившие законное право на перекур.

– Вот сейчас их хорошо бы достать из «Мухи», одной гранаткой – и всю банду накрыть… – донёсся до Алексея напряжённый шёпот «аспиранта». Гена словно давал совет ничем себя пока не обнаружившим, но предполагаемым уголовникам к началу акции. Но уголовники удобной ситуацией не воспользовались.

– А что делать нам, если нападения не будет? – вдруг спросил Карташ. – Расчёты расчётами, а мало ли… Допустим… самое простое и очень даже реальное: зэковский отряд напоролся на мины, и всех людей Пугача вместе с самим паханом разметало по кустам. Что делать будем, а, аспирант? Появится вертолёт, загрузит платину – и тю-тю…

«Аспирант» промолчал.

Алексей пожал плечами, перевёл бинокль на длинный стол с лавками по бокам – к нему сейчас, со стороны бревенчатого дома, наверняка служившего казармой местного охранного гарнизона, неспешно шествовал коренастый седовласый мужик. А на столе другой охранничек налаживал спутниковый телефон. Возраст, властность в лице, даже походка – всё говорило за то, что седой тут у них за самого главного. Да и вряд ли последний, самый важный за все эти годы сеанс связи «точки» с Большой землёй мог проводить кто-то рангом поменьше…

Разговор Седого по спутниковому телефону длился секунд двадцать – конечно, он сказал некую условную фразу, напрочь непонятную для непосвящённого и означающую, что всё, дескать, в порядке, полностью готовы к вывозу, высылайте «борт» согласно прежней договорённости. Седой дождался закодированного подтверждения приёма (мол, вас поняли, вылетаем или даже уже начинаем заход на цель)… Всё, этим уродам осталось только ждать «вертушку».

А может, уголовники как раз и дожидаются этого обмена кодовыми фразами? И если зэки залегли поблизости, если отслеживают происходящее на территории прииска, то вот сейчас они и должны начать.

Карташ ощутил вдруг, как тело пронзило острое возбуждение. То было предвкушение решающего мига, момента истины, часа «икс», когда позади остались вождение пальцем по карте и тактические игры, когда невозможно уже ничего отменить и переиграть, когда нужно действовать и нельзя, смертельно невозможно дрогнуть, а надо переть и переть до самого конца, полагаясь лишь на бога, рефлексы и удачу. Видимо, нечто подобное испытал и Гена-«археолог» – он повернул голову и внимательно посмотрел на Карташа. В глазах его полыхало белое пламя.

Да, если начнётся, то сейчас. Не станут зэки тянуть до вертолёта. Но у них-то какой план?

Как они собира…

Сначала Алексей решил, что показалось. Показалось, что от угла шатровой палатки к складированным возле неё ящикам прошмыгнуло то ли собака, то ли…

Но с их, пусть и маленькой, но всё ж высотки можно было разглядеть то, чего не увидишь с земли. А именно – Карташ увидел торчащую из-за ящика ногу, обутую в высокий армейский ботинок. Там залёг человек.

– Начинается, – прошептал Алексей, – наши временные союзнички подползают.

– Ну и сидим и не отсвечиваем, ждём развязки, как пай-мальчики, – также тихо откликнулся Геннадий.

…Военная наука знает множество тактических схем атаки малыми силами превосходящих сил противника. Если в запасе атакующих наличествует внезапность, то ею можно распорядиться, например, так: отдельными группами или отдельными бойцами проникать на территорию врага, выводить из строя отдельных людей и отдельные объекты, сохраняя в тайне от врага факт своего присутствия сколь возможно долго. Применительно к конкретной ситуации это значило, что бойцы уголовного отряда с разных сторон по одному проникали бы на прииск и, пока их не обнаружили, пытались по-тихому уничтожить как можно больше врагов. Для того существуют «бесшумки», ножи, арбалеты и некоторые другие уже менее употребительные виды оружия.

А можно разыграть вариант под названием «отвлечение». Создать видимость наступления на одном участке фронта, заставить врага сосредоточить основные силы именно там, а решающий удар нанести с тыла.

Были и ещё какие-то способы, в своё время добросовестно законспектированные Алексеем на занятиях по тактике, и столь же добросовестно забытые по окончании учёбы.

Уголовники прибегли к варианту номер два.

Из таёжного массива, обступающего прииск, донёсся хлопок, и белая реактивная полоса прочертила в воздухе дугу, скрывшуюся за бревенчатым домом. Гранатный разрыв поднял в воздух облако земли и песка.

Одновременно с выстрелом из гранатомёта затрещали автоматные очереди. Лупили из тайги, сразу с трех сторон, атакующие взяли прииск в полукольцо. Может быть, в арсенале нападающих и имелись «глушилки», но угловые, понял Алексей, сознательно не стали их навинчивать. Зэкам требовалось, чтобы охрана прииска сосредоточила внимание – и, следовательно, огонь – на конкретном участке…

Одна из очередей подкосила защитника прииска, перебегавшего от кухни к похожему на баню строению. Ещё одна очередь срезала человека в зелёной майке и с карабином незнакомого Карташу образца – человек выскочил на порог второй шатровой палатки. Той палатки, возле которой не было никаких ящиков, зато имелись бочки из-под дизельного топлива и валялись отработанные аккумуляторы – стало быть, внутри, не иначе, стоит движок, питающий электроэнергией всё это криминальное хозяйство.

Заработал тот самый пулемёт, из которого в бараке положили бесплатную и бесправную рабочую силу – его успели занести в дом и превратили одно окно в амбразуру. Пулемётная очередь полосовала тайгу вдоль и поперёк.

– Патронов не жалеют, – ни к кому не обращаясь, отметил Гена. – С патронами у них, видать, полный порядок…

– Со штопанными гандонами у них полный порядок! – в азарте чуть не крикнул Гриневский. – Когда расстреляют и наши, и ваши тут-то мы и накроем!

То ли охрана под прикрытием пулемётных струй замыслила перейти в контратаку, то ли решила таким образом продержаться до прилёта «вертушки», на которой, вполне вероятно, стоит крупнокалиберник или какое иное огневое подспорье…

Но решить-то они решили, а о лазутчиках, уже находящихся внутри обороны, знать не могли.

Впрочем, человек, примеченный Алексеем, продолжал таиться за ящиками… Зато в игру вступил второй диверсант, ранее не светившийся: одетый в лохматый камуфляж, он появился из-за барака – не иначе, подкравшись ползком со стороны тайги, перерезал колючку, огораживающую «жилую зону», подобрался к строению и сейчас выскочил и припустил к дому.

Его заметили, когда он находился в пяти шагах от крыльца, и двое охранников, укрывавшихся за дровницей, открыли автоматный огонь. Очереди принялись рыхлить землю вокруг бегущего, Карташу показалось – несколько раз даже пересеклись на нём, но – нет. Человек в лохматом камуфляже взвился в немыслимом прыжке, слишком поставленном для простого, ничего кроме воровских профессий не изучавшего зэка, упал, перекатился, взлетел на крыльцо. Толкнул дверь, что-то бросил внутрь, прижался к косяку…

От взрыва из окон повылетали оставшиеся стёкла. Пулемёт заглох, захлебнувшись. Зэк швырнул внутрь ещё одну гранату… а потом вдруг стал заваливаться набок, сползать по косяку на доски крыльца. Выходит, достали, зацепили его очереди, а поставленную задачу он исполнял уже на остатке жизни.

От дровницы во всю прыть неслись к крыльцу те двое, что подстрелили лазутчика. Вот тогда и пришла очередь человека за ящиками. Он пропустил бегущих вперёд, встал и двумя выстрелами из автомата, судя по всему, поставленного на стрельбу одиночными, неторопливо уложил сначала одного, затем второго. После чего размеренным, с виду даже ленивым бегом пересёк пространство между ящиками и домом, запрыгнул в разбитое окно… И, секунд десять спустя, из этого окна в небо взвилась ракета.

– Сигнал к наступлению! – сказал «археолог», и одновременно с его словами в зарослях кряжа заскользили смутные тени.

А в доме вновь заработал пулемёт – только теперь огонь вёлся по другим целям. Охранный гарнизон, таким образом, оказался меж двух огней. И был обречён.

– Ну вот и баста, – неожиданно спокойно сказал Гриневский.

Алексей и «археолог» недоуменно обернулись…


* * * | Тайга и зона | Глава шестая. Это есть наш последний