home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тринадцатая

Дебютант на прогулке

Вчерашняя вечерняя прогулка обогатила его на пару миллионов рублей и семьсот долларов. Правда, новенькие доллары показались ему подозрительными – сразу вспомнил все, что читал и слышал о мастерстве «джигитов» в подделке заокеанских бумажек.

И утром, едва Лика уехала на работу, а дочка ушла в школу, поехал в обменный пункт на Барковского. Сочетание этих двух понятий – имечко на табличке с названием улицы и обменный пункт, где белкой в колесе вращались иностранные денежки, было для того, кто помнил историю Шантарска, весьма пикантным. Героический красный комиссар Барковский как раз трудолюбиво устанавливал в Шантарске Советскую власть, на пару с верной сподвижницей Адой Лебеденко пачками расстреливая купцов и банкиров, пока не попался в руки казакам атамана Терещенко во время знаменитого восстания летом восемнадцатого года. Большевичку Аду казаки хозяйственно использовали в охальных целях, а комиссара, не питая гомосексуальных тенденций, попросту изрубили в капусту. Официальная историография обстоятельства кончины Ады старательно обходила молчанием, однако с падением Советской власти, на сей раз окончательным, писатель-краевед Дмухало опубликовал пикантные воспоминания чудом уцелевшего порученца Терещенко, записанные потаенно на пленку еще в семидесятом году… В общем, красный комиссар сейчас непременно перевернулся бы в гробу под шикарным монументом, увидев торжество буржуазии…

…Чтобы не нарваться на неприятность, он попросил сначала просто проверить подлинность заокеанских сотенных – однако они оказались настоящими, и Родиону их честно обменяли, заставив, правда, предъявить паспорт. Так что на улицу он вышел с пухлым карманом.

Нет, эта жизнь начинала решительно нравиться…

– Эй, парень, не ты кошелек потерял?

Он оглянулся – и убедился, что обращались именно к нему. Его семимильными шагами догонял сытый молодчик, держа в поднятой руке туго набитый коричневый кошелек.

Машинально тронув карман, Родион мотнул головой:

– Да нет, мой при мне…

– А мне показалось, у тебя выпал… – парень остановился рядом, расстегнул кошелек. – Мама родная, да тут битком… Где ж теперь хозяина искать, улица пустая… – Вид у него вдруг стал осененный, словно у Ньютона после исторического удара яблоком по темечку. – Слушай, давай поделим? Нас тут двое было, ты вроде как бы тоже и нашел… Вон туда зайдем, чтоб народ не смущать… – кивнул он в сторону высокой арки, прорезавшей насквозь высокую шестиэтажку сталинской постройки.

И тут до Родиона дошло. Об этом фокусе он уже слышал – Вадика как-то пытались облапошить именно таким макаром в прошлом году, он, как человек опытный, отбился и потом делился впечатлениями. Сейчас появится «хозяин» с дружками, начнется хай вселенский, обвинят в краже, и в результате уйдешь с вывернутыми карманами, хорошо еще, если не битый…

Он дернулся было, собираясь побыстрее увеличить расстояние меж собой и парнем, но спохватился. Новому человеку бежать было как-то стыдно…

Потому что кобура висела на поясе, под свитером.

– Пошли, посмотрим… – кивнул он, чувствуя уже ставший привычным прилив азарта.

Они зашли под арку. Молодчик радостно сопел, вытаскивая из кошелька пачку сложенных пополам купюр:

– Надо же, повезло, щас посчитаем…

Родион поверх его плеча смотрел в сторону улицы. Второго акта долго ждать не пришлось – буквально через несколько секунд под арку влетели двое таких же, сыто-кожаных, заорали издали:

– Эй, орлы, не вы кошелек подняли? Ну точно, потрошат уже, ты посмотри, Серега! Ох, шустрые…

– Ребята, да вы что? – довольно натуральным тоном откликнулся заманивший сюда Родиона. – Вот мужик мне предложил поделиться, с него и спрашивайте… – и неуловимо быстрым движением успел затолкать кошелек в карман Родионовой куртки.

– Та-ак, – зловеще протянул «хозяин кошелька». – Ну-ка, выворачивай карманы…

В следующий миг все трое отпрянули к стене. Родион, отступив на шаг, нехорошо осклабясь, держал их под прицелом. Не сводя с них глаз, отступил еще на пару шагов, чтобы не достали в броске, вытащил обойму и продемонстрировал им так, чтобы увидели боевой патрон:

– Какие проблемы, земляки? – и сам удивился, как уверенно и небрежно прозвучала реплика.

– Нет, ты кошелек-то… – по инерции начал один и тут же опасливо замолк, получив от второго локтем в бок.

– Ты не дергайся, – сказал Родион, вставляя обойму. – У меня патрончик-то в стволе есть, иначе и вынимать обойму не стал бы… Что, молодежь, подрабатываем помаленьку?

Они угрюмо сгрудились у стены. Случайных свидетелей ожидать не следовало – двор был глухой, на него выходили зады какого-то склада, потому, вероятно, был и выбран для постановки нехитрой пьесы под названием «Как раздевают лохов»…

Будь это вечером, Родион велел бы им вывернуть карманы и со спокойной совестью прихватил все ценное – но стоял белый день, на улице (одной из центральных) постоянно прогуливались милицейские патрули, так что затягивать игру не стоило, все равно их кошелек лежал у него в кармане.

– Всего хорошего, ребятки, – сказал он, медленно пятясь под арку. – В следующий раз поумнее выбирайте дурачков…

Спрятав пистолет, быстро вышел на улицу – и тут же что есть мочи рванул прочь, завернул за угол, они могли опомниться и кинуться вслед… Пробежал проходным двором, снова свернул. Вскоре убедился, что погони нет – и что он стал богаче еще на четыреста с чем-то тысяч. Что ж, сами себя обвели вокруг пальца, он их не просил пихать кошелек ему в карман…

Хорошо еще, машина осталась довольно далеко и они не смогли заметить номер. Здесь, в центре, была масса улочек с односторонним движением, и проще было пройти до обменного пешком, чем выискивать место для парковки…

Остановился вдруг, присмотрелся. Нет, никаких галлюцинаций – на лотке у двух симпатичных парней, примостившихся возле газетного киоска, лежали аккуратными рядками большие и маленькие черные пистолеты – «Вальтеры», какие-то стволы помельче…

Он подошел, всмотрелся. «Вальтеры» оказались безобидными духовыми «Кроссманами», зато маленькие – настоящие газовики, Лика раньше носила такой, пока не перешла на более престижную в их кругах модель. Газовики прямо на улице, с лотка – даже для Шантарска малость крутовато.

– Покупай, земляк, – по-свойски обратился к нему оживившийся коробейник. – Теща поперек что скажет – шмальнешь промеж глаз, чтоб плакала до утра…

– У меня получше… – рассеянно отозвался он. И тут вдруг наконец-то сообразил, какое оружие выбрать для вендетты. – Слушай, а дробовых патрончиков у тебя не найдется?

– К чему?

– Да так, для дела…

– Нет, я спрашиваю, к какому стволу? – ничуть не удивившись просьбе, уточнил симпатичный парнишка.

– МЕ-38, только не пистолет, а револьвер.

– «Лонг» подойдет, я пробовал, – сообщил напарнику второй парень. – Нормально лонговские входят…

– А точно! – Он, оглядевшись, извлек из внутреннего кармана прозрачную пластиковую коробочку. – Девяносто. Или тебе две надо?

– Одной хватит! – поразмыслив, сказал Родион. – Дичь не особенно и крупная…

– Ну, это твое дело, насчет дичи… – торопливо уточнил продавец.

– Это точно… – рассеянно повторил Родион, расплачиваясь. Сунул коробочку в задний карман и не спеша отошел. В самом деле, не бомбу же подкладывать (где купить бомбу непосвященному человеку?!), да и боевое оружие использовать не стоит – орлы мух не ловят…

Он совершенно не представлял, чем сейчас заняться. Сиеста выдалась насквозь неожиданная. На заводе в ближайшую пару месяцев делать нечего, стоит завод. Соне звонить, как ни подмывало, не стоило – придется мужественно ждать ее звонка, пусть убедится, что он стоит выше мелочной суеты… Интересно, найдется у нее что-то стоящее?

Вместо того, чтобы перейти улицу и сесть в машину, он прошел дальше и свернул во дворик, где определенно происходило что-то интересное: там на глазах разбухала толпа, слышались крики и перебранка, в эпицентре, судя по движениям стоявших вокруг, уже хватали друг друга за грудки. Идиотское выражение, подумал он лениво, вразвалочку направляясь туда: «друг друга…» Когда это друг друга хватал за грудки?

Над головами мелькнула милицейская фуражка, но крики и толкотня не стихли ничуть, наоборот, разгорелись с новой силой.

Приблизившись и достав сигарету, он рассмотрел, что весь сыр-бор кипит вокруг новенького строительного вагончика и могучего КамАЗа, груженного отборным кирпичом – небольшие штабельки в плотной полиэтиленовой пленке. Грузовик возвышался над скандалившими людьми, словно мамонт среди молодых сосенок.

– Сожгу к херам!

– Я тебе так сожгу, своих не узнаешь!

– Что, стрелять будешь? Ну, доставай, что у тебя там! Кирпичом кину, прицелиться не успеешь!

– Нужен ты больно, стрелять в тебя! По судам затаскаю, зараза!

– Что, уже и суд купил?

– А ты видел, что я его покупал? Плюс сто тридцать первая – клевета…

– И членовредительство не забудь, щас оно будет…

– Граждане! Граждане! Ну что вы, как вооруженная оппозиция, успокоились живенько… Документы попрошу…

– Слышь, лейтенант, а тебя тоже купили?

– Ты иди похмеляйся, горюшко, ты ж здесь и не живешь вовсе…

Понемногу Родион разобрался в декорациях и персонажах: возле БМВ цвета мокрого асфальта, лет семи-восьми от роду, но ухоженного и производившего кое-какое впечатление на фоне приткнувшихся тут же к тротуару двух «Запорожцев» и синего «Москвича-412», прижавшись спиной к дверце, стоял мужик лет пятидесяти, в синем тренировочном костюме и кожаной куртке. На него-то и наскакивали все прочие, что делало его чрезвычайно похожим на персонажа бессмертной басни И. А. Крылова «Волк на псарне». Судя по решительно озверевшему лицу мужичка, так просто сдаваться он не собирался.

Толпа заорала вовсе уж неразборчиво. Оглядевшись, Родион спросил высокого старичка, державшего на поводке рыжего кудрявенького пуделя:

– Из-за чего народное возмущение?

– Из-за гаражей, молодой человек…

– Так нет здесь никаких гаражей…

– В том-то и камень преткновения… Видите вон того субъекта с физиономией хозяина жизни? Решил выстроить тут несколько гаражей, прямо посреди двора, а народонаселение решительно воспротивилось. Вот и заваривается каша… Вообще-то свинство, конечно, единственный пятачок был, где можно и собаку выгулять, и детям поиграть… Видите, уже и кирпич подвез, и вагончик стоит…

– Слушайте, но ведь есть же закон какой-то…

– Увы, – сказал старичок с грустной покорностью судьбе. – Есть закон, есть и обходные пути… Вся эта компания имеет честь обитать в нашем же доме. У одного отец – инвалид войны, у другого – жертва сталинских репрессий, у третьего бабушка-ветеран первой обороны Белого Дома… Так что комар носа не подточит – оформлено все на заслуженных родителей, которые к этим гаражам потом и близко не подойдут…

Родион присмотрелся и прислушался – видимо, все это было чистейшей правдой, милиционер, изучив протянутые хозяином БМВ документы, развел руками и принялся втолковывать толпе, что все бумаги в полном порядке, законных препятствий не имеется, права ветеранов и инвалидов следует соблюдать, а посему лучше всем разойтись. В ответ ему закричали то, что Родион только что слышал от старичка: мол, престарелые отцы-ветераны и за рулем-то не сиживали и в дальнейшем сидеть не собираются… Лейтенант развел руками и грустно-философски возвестил, что закон, увы, в такие тонкости не вдается…

– И ведь построит, – печально вздохнул старичок.

– М-да? – сказал Родион, щурясь.

– Построят, молодой человек…

– А что сказал бы в такой ситуации Робин Гуд? – бросил Родион весело.

– Простите?

– Так, пустяки… – ухмыльнулся он и пошел прочь.

…На Каландаришвили ему замахало руками с тротуара целое семейство среднеазиатских людей самого экзотического вида – увидели пустую машину. Он преспокойно проскочил бы мимо – пора кончать с частным извозом, смешно как-то, но с некоторых пор стал смотреть на азиатов чуть иначе, со спокойным интересом охотника.

Притерся к тротуару. После недолгих переговоров кивнул, в машину к нему уселись живописный старик в полосатом халате и зеленой полосой на чалме, старуха в длинном черном пальто, из-под которого торчал пестрый подол, и двое совсем молодых парней – эти были одеты вполне по-европейски.

То ли урюк на базар привезли, то ли «беженцы» – недавно в Шантарск нахлынула волна таджиков, тут же принявшихся навязчиво клянчить милостыню на всех углах и ходить по квартирам с душещипательными рассказами. Довольно скоро выяснилось, что никакие это не мусульмане и вообще не таджики, а цыгане племени люли, изгнанные таджиками за непочтение к исламу, но не все еще об этом знали, и сердобольные шантарцы денежки экзотическим беглецам давали охотно. Так что пренебрегать возможными кандидатами в овечки для стрижки не стоило, авось да и пригодится адресок, сумок и чемоданов у них столько, что обязательно позовут подмогнуть…

Родион украдкой поглядывал на восседавшего рядом с ним старика – картинная личность, спору нет, начинаешь понимать, что такое загадочный восточный взгляд…

– Торговать приехали? – спросил он непринужденно. Старик посмотрел на него, собрал морщины в извиняющуюся улыбку.

– Дедушка по-русски совсем не говорит, – поторопился уточнить один из молодых. – У нас в Джезалаке никто из стариков не говорит, глухое место… Мы в армии были, научились…

– На базар, значит, приехали?

– Зачем – на базар? Дедушка здесь муллой будет.

– А, и точно, закончили мечеть… – сказал Родион, чувствуя себя обманутым в лучших чувствах. – Я почему-то думал, татарина поставят, у нас ведь татары главным образом живут…

– Дедушка прекрасно татарский знает, – гордо сказал парень. – И узбекский, и фарси. Он – хаджи, это значит…

– Знаю я, что такое хаджи, – сказал Родион. – Институт как-никак заканчивал, мой юный друг… Не холодно дедушке будет в Сибири?

Молодой перевел, должно быть, его последние слова – выслушав короткую непонятную для Родиона фразу, старик ответил еще короче.

– Он говорит – где единоверцы, там всегда тепло.

– Логично… – проворчал Родион.

Он все чаще ловил на себе пытливый взгляд седобородого—и больше не стремился завязать разговор, потеряв интерес к пассажирам. Муллу грабить не стоит, церковь, пусть и чужую, надо уважать…

Его, и точно, попросили помочь с вещами. Отказываться, выходить из роли было как-то неудобно, пришлось добросовестно переть на четвертый этаж два тяжеленных чемодана. Один из молодых достал деньги, но старик вдруг перехватил его руку и горячо заговорил, часто упоминая загадочное слово «джаханнем».

Молодые – старуха уже скрылась в квартире – вдруг одинаково помертвели лицом. Родион на всякий случай приготовился к неожиданностям. Один переспросил. Старик категорическим тоном произнес еще несколько фраз, повернулся, ушел в квартиру.

Подавая Родиону деньги, молодой чуть смутился, но тут же поднял глаза:

– Дедушка говорит, у тебя за спиной джаханнем… по-вашему – ад. Он видит. Он многое пережил и умеет видеть… Говорит, тебе надо переменить жизнь так, чтобы ад от тебя убрал лапы…

– Это как?

– Он говорит, сам все понимаешь…

– Эх ты, а еще в армии был… – хмыкнул Родион, кивнул ему и стал спускаться по лестнице, бормоча весело: – Джаханнем-шакир-чурек… Твое счастье, хаджи, что уважаем мы, Робин Гуды, служителей культа, а то взял бы я тебя на гоп-стоп, пискнуть не успел бы…


Глава двенадцатая Гангстер и гетера | Стервятник | Глава четырнадцатая Робин Гуд в жарких объятиях