home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1. Кто?

Прежде всего, Григорий Ефимович Распутин - «старец» исключительно в переносном смысле, в том, какой вкладывает в это слово церковная традиция: проповедник, святой человек, христианский подвижник. «Старец» родился в 1869 г. Легко подсчитать: в 1905 г., когда он впервые появился во дворце, ему было всего тридцать шесть, а в момент убийства — сорок восемь.

А попал он во дворец с помощью… как раз тех самых сестер-«черногорок». Милицы и Анастасии.

Времена были примечательные: повсюду «искали веру», «искали истину». И не только в России, а и по всей Европе вертелись с помощью духов столы, медиумы принимали сообщения из потустороннего мира, творческие люди старательно «расширяли пределы восприятия» алкоголем и наркотиками, и среди приверженцев спиритизма числился Артур Конан Дойль, защищавший его от нападок скептиков с невероятным усердием.

В России в гостиных и светских салонах блистала целая когорта странного народа: с одной стороны, спириты, маги, медиумы, прорицатели и предсказатели, с другой - священники, «Христа ради юродивые», святые странники и прочие «блаженные».

Инициатива исходила с самого верха. Императрица Александра Федоровна, тут и дискутировать не о чем, была женщиной умной, волевой и энергичной, так что в супружестве она, пожалуй, занимала примерно такое же место, как гораздо позже Хиллари Клинтон при саксофонисте Билли, «муже миссис Клинтон».

Вот только… Имелось одно-единственное слабое место, порой сводившее на нет все вышеперечисленные качества императрицы: неприкрытый, слепой мистицизм. Императрица вовсе не «с жиру бесилась», причины были самые что ни на есть житейские, понятные и в общем простительные безусловно несчастной женщине, находившейся если не в расстройстве психики, то уж несомненно в состоянии крайнего нервного истощения…

Сына не было. Наследника престола. Одна за другой рождались девочки, по законам российской империи права на трон не имевшие - а вот сына все не было… Именно это обстоятельство (согласитесь, простительное) и вышибло императрицу в туманный и зыбкий мирок духов, пророчеств и ожидании чуда… Классическая картина, прекрасно знакомая любому медику, имеющая огромное распространение и теперь: больной и несчастный жаждет чуда, выходя за пределы здравого рассудка…

При дворе завелся французский маг и провидец мосье Филипп, обладатель внушительных дипломов, клявшийся, что обеспечит рождение наследника. Вот только русская заграничная агентура очень быстро накопала на Филиппа кучу компромата: оказалось, примитивный жулик, и авторитетные дипломы у него поддельные, и парижская полиция при упоминании о «маге» подбирается в охотничьем азарте…

Инициатор этих разоблачений, глава парижской агентуры Рачковский вылетел в отставку (императрица осерчала!), но доказательства были убедительнейшие, и «мосье Филиппа» все же вытурили из России. Он, понятно, упирался, но ему прочитали краткую лекцию по географии с упором на описание некоторых негостеприимных сибирских уголков…

Пензенский губернатор граф Игнатьев (тот самый, пытавшийся устроить впоследствии гвардейский переворот) рассказал царю, что в управляемой им губернии обитает крестьянский паренек Митя Блаженный, славящийся как прорицатель. Мол, одной графине он как раз и предсказал рождение сына…

Мотивы графа для меня загадочны: все-таки умнейший человек был, какого черта впутался в эту историю с деревенским дурачком? А впрочем, высокий интеллект сам по себе порой прекрасно сочетается с мистицизмом: вспомним и Конан Дойля, и генерала Брусилова, женатого на племяннице мадам Блаватской и форменным образом на се учении подвинувшегося. Сам себя с неприкрытой гордостью именовал оккультистом…

Привезли Митю, оказавшегося совершеннейшим идиотом. Его частенько били эпилептические припадки, во время коих он нес абсолютно бессмысленный вздор. Правда, при Мите состоял «расшифровщик» - псаломщик Егоров, который как раз и перетолмачнвал окружающим Митино бормотанье (с немалой для себя выгодой).

Четыре месяца царица старательно присутствовала на припадках и ждала откровений. Ничего не вышло: должно быть, Егоров еще умел сочинять «истолкования», устраивавшие крестьян, но какую именно залепуху преподнести царице, так и не смог сообразить по убогости интеллекта…

Кончилось скверно: во время одного из Митиных припадков у царицы случился обморок, а за ним и выкидыш с последующим нервным расстройством. Выперли за ворота и юродивого, и толкователя, хотя он упирался и кричал, что главные откровения еще впереди.

Тут приперся флигель-адъютант Орлов-Давыдов и стал плести, что в имении у него живет «кликуша Дарья», и уж она-то как раз — правильная чаровница и пророчица.

Привезли Дарью. Толку не вышло.

Ну, а потом архимандрит Феофан привел в дом великого князя Петра Николаевича Божьего человека, странника Григория.

Милица и Стана прониклись к оному нешуточным уважением — и представили его царской чете. Сохранилась запись из дневника царя от 1 ноября 1905 г.: «Пили чай с Милицей и Станой. Познакомились с человеком Божьим - Григорием из Тобольской губернии».

Вот так Распутин и оказался во дворце. Кстати, «черногорки» потом кусали локти: они-то, одержимые патологическим желанием стать при дворе этакими «серыми кардинальшами», рассчитывали через простачка Григория вертеть царской четой - но Григории оказался вовсе не простаком и «агентом влияния» данных дамочек наотрез отказался состоять. Вот тут они его лютейшим образом возненавидели, но поезд уже ушел…

Потому что Распутин во время очередного приступа болезни страдавшего гемофилией наследника исцелил мальчика. Вот после этого никакая сила не заставила бы царицу с Григорием расстаться…

Бесспорным фактом является, что Распутин, как бы это поточнее выразиться, обладал нестандартными способностями, имеющимися далеко не у каждого человека. Вот это — уже не миф и не преувеличение. Слишком много беспристрастных свидетелей. Лично я терпеть не могу термины вроде «экстрасенсорики», «биополя» и прочих Чакр Кентавра. Явление существует до сих пор, и вдали от репортеров, вообще от цивилизации, в сибирской глубинке и посейчас можно наткнуться на вещи и людей, которые даже из заядлого материалиста в мгновение ока сделают кое-что качественно иное. В общем, у нас в Сибири с давних времен принято было выражаться иначе: «Знает он чего-то».

Так вот, Распутин, несомненно, знал. В качестве примера из множества свидетельств стоит выбрать воспоминания великой княгини Ольги Александровны, сестры царя.

«Когда я его увидела, то почувствовала, что от него исходят мягкость и доброта. Все дети, казалось, его любили. Они чувствовали себя с ним совершенно свободно. Я помню, как они смеялись, когда маленький Алексей, изображая кролика, прыгал взад и вперед по комнате. А потом Распутин вдруг схватил его за руку и повел в спальню. Мы трое пошли следом. Наступила такая тишина, как будто мы оказались в церкви. В спальне Алексея лампы не горели, свет исходил только от лампад, горевших перед несколькими иконами. Ребенок стоял очень тихо рядом с этим великаном, склонившим голову. Я поняла, что он молится. Это производило сильное впечатление. Я поняла также, что мой маленький племянник тоже молится. Я не могу этого описать, но я почувствовала в тот момент величайшую искренность этого человека».

При всем при том (тем ценнее свидетельство) сестра царя откровенно недолюбливала Распутина - и тогда, и потом. Но, будучи человеком порядочным, честно описывала свои впечатления и мысли.

Это железный факт, дамы и господа, - Распутин малолетнего царевича излечивал. Снимал приступы. А приступ гемофилии, то бишь неостановимое кровотечение - не тот случай, когда можно провернуть фокус. Совсем не тот… Так что целительство было. «Современная научная медицина», по выражению одного из современников, бессильна была помочь, а Распутин - лечил. Помянутый архиепископ Феофан потом смертельно с Распутиным рассорился и стал его врагом, но и он впоследствии не отрицал: целительство было, хотя объяснить это невозможно…

При изучении личности Распутна до сих пор обычно срываются в крайности. «Пикулевское» направление рисует Распутина откровенным монстром, проходимцем, умышленно дурившим головы людям ради материальных выгод. Этот Распутин представал прямо-таки воплощением мирового зла: он с помощью безграмотных записочек мог сместить и назначить любого министра и влиять на важнейшие государственные дела, он за деньги шпионил для немцев, он развратничал с царицей и с ее несовершеннолетними дочерьми, он, простите, перетрахал половину женского населения Петербурга. Да вдобавок царица жила лесбийским образом с фрейлиной Вырубовой и традиционным - с генералом Орловым, а царь - опять-таки с Вырубовой (хорошо еще, не с Распутиным!)…

Как полагается, есть и другая крайность, воплощенная в образе писателя Олега Платонова. Он, разрушая дурацкие мифы, собрал немало подлинной, ценнейшей информации - но сплошь и рядом делал из нее странные, мягко скажем, выводы. И ударился в другое заблуждение: у него Распутин предстает в облике подлинного, патентованного святого. Хранителя пресловутой духовности земли Русской за что и был безжалостно изничтожен злодеями, русофобами и. конечно же, жидомасонами (без русофобов и жидомасонов иные книги о святорусской духовности то же самое, что деревенская свадьба без самогона и доброй драки).

Истина, конечно, посередине. Не было ни черного монстра, ни святого в белоснежных одеждах. Был живой человек, достаточно примитивный, достаточно сложный, отнюдь не ангел, но и не черт - абсолютно неповинный в большинстве приписываемых ему прегрешений (и уж тем более никак не являвшийся закулисным правителем государства). Человек, в общем, незаурядный и вызывающий симпатию - другое дело, что его, как многих, собственная житейская удача закружила, завертела, захмелила головушку и понесла в шалый разгул, а оттуда - под твердый и толстый декабрьский лед нал темной водой…

Возможно, кого-то подобный подход покоробит, но я предпочитаю черпать надежную информацию о том времени не из писаний политически озабоченных интеллигентов (прогрессистов, либералов, хвостом их по голове), а из свидетельств, исходящих от генералов спецслужб. Это гораздо надежнее. Во-первых, они много знали, во-вторых, сплошь и рядом личного интереса в происходящем не имели.

Честь имею представить, директор Департамента полиции Васильев. Ни «ставленником», ни сторонником Распутина никогда не был.

Наберитесь терпения, я намерен цитировать чуть ли не страницами. Это, по-моему, необходимо - если мы хотим знать о том времени не из сплетен, а от непосредственных свидетелей…

«Полное отсутствие образования не позволяло ему ухватить даже главные аспекты, не говоря уже о деталях тех проблем, в которых он должен был разбираться в совершенстве. Однако у него хватало природной сметки, чтобы здраво судить о многих вещах. Куда бы они ни шел, он внимательно прислушивался к тому, что говорилось и делалось; и из того он своим враждебным умом мог сделать весьма разумные выводы…

Множество раз я имел возможность встречаться с Распутиным и беседовать с ним на разные темы. В подобных случаях я всегда поражался терпению и старательности, с которыми он вникал в суть темы, каждого он слушал с напряженным вниманием, стараясь не потерять нить разговора. Очень редко он вставлял замечание, и, когда он делал это, оно, как правило, оказывалось к месту. Не раз я слышал, как он прерывал напыщенный бред точным восклицанием, которое немедленно опускало болтуна с небес на грешную землю.

Его политические взгляды, настолько он их вообще имел, были достаточно простыми. Он был не более чем обычный российский патриот и искренний монархист, но не в том смысле, который придается этому слову сегодня: он не был ни левым, ни правым конституционным монархистом, так как монархия была для него своего рода религией. Россия без царя была чем-то, что он не мог себе представить. Тонкости лак называемой высокой политики были далеки от круга его интересов, и он совершенно не мог понять, к чему в конечном счете стремятся различные партии, группировки в Думе, газеты. Его основные политические принципы состояли просто в умиротворении, насколько это возможно, врагов царя. Так, однажды он разъяснил мне с большим пылом свою точку зрения, что министры должны направить всю свою энергию на восстановление мира со всеми внутренними врагами. Он сказал, что сожалеет о последних, так как они не ведают, что творят, а все, что нужно, это разъяснить им их ошибки, и все беспорядки сразу же прекратятся.

Хотя он не разбирался в политике, но проявлял огромный интерес ко всему, что представлялось ему практически важным и ценным для людей: даже в петербургских гостиных он оставался достаточно крестьянином, чтобы сочувствовать крестьянам и понимать их нужды…

Я также слышал множество разговоров об известной гипнотической силе его взгляда; на этот счет ходили самые невероятные легенды. Поэтому, когда мы встретились, моей главной задачей было проверить правдивость этих утверждений. Я сел напротив него, насколько это было возможно, и попытался запечатлеть в мозгу малейшие его жесты, каждое крохотное изменение в его мимике, каждое произнесенное им слово. То, что я увидел, совершенно не соответствовало распространяемым слухам…

Если он случайно упоминал царя или царицу, его высказывания были необычайно уважительны как в словах, так и в тоне и были сделаны с ощущением неловкости, нерешительности. Никогда я не слышал от него бахвальства связями с царской семьей, никогда не видел его пьяным…

Несмотря на все это, я, конечно, знаю очень хорошо - наверное, лучше, чем многие другие что у слухов о его самоуверенном повелении в высшем обществе есть основания. Кроме того, разве я не имел возможности в любое время просмотреть полицейские рапорты, имеющие отношение к этому делу? Однако надо заметить, что никто в подвыпившем состоянии не владеет вполне своим языком и что его враги часто старались напоить его, а затем задать провокационные вопросы, на которые он давал необдуманные ответы.

Конечно, Распутин имел слабость к вину и женщинам, но это не было следствием его крестьянского происхождения. До того, как он получил возможность войти в петербургское высшее общество, у него не было подобных крайностей, как показывают расследования: скорее уж они появились в новом и развращенном обществе городских жителей, которые намеренно старались развратить и испортить его, чтобы таким образом дискредитировать царя и его супругу. Однажды преуспев в очернении имени Распутина, эти люди стали плести сети вокруг него… Распутин не лез в первые ряды политической арены, его вытолкнули туда прочие люди, стремящиеся потрясти основание российского трона и империи… он не осознал, что просто является марионеткой в руках гнусных интриганов.

Эли предвестники революции стремились сделать из Распутина пугало, чтобы осуществить свои сатанинские планы. Поэтому они распускали самые нелепые слухи, которые создавали впечатление, что только при посредничестве сибирского мужика можно достичь высокого положения и влияния…

Ум и природная смекалка давали ему иногда возможность трезво и проницательно судить о человеке, только раз им встреченном. Это тоже было известно царице, поэтому она иногда спрашивала его мнение о том или ином кандидате на высокий пост в правительстве. Но от таких безобидных вопросов до назначения министров Распутиным очень большой шаг, и этот шаг ни царь, ни царица, несомненно, никогда не делали…

И тем не менее люди полагали, что все зависит от клочка бумаги с несколькими словами, написанными рукой Распутина… я никогда в это не верил, и хотя иногда расследовал эти слухи, но никогда не находил убедительных доказательств их правдивости…

Случаи, о которых я рассказываю, не являются, как может кто-то подумать, моими сентиментальными выдумками, о них свидетельствуют донесения агентов, годами работавших в качестве слуг в доме Распутина и, следовательно, знавших его повседневную жизнь в мельчайших деталях».

Васильев писал свои мемуары значительно позже разыгравшихся событий - в эмиграции, у него просто-напросто не было причин под кого бы то ни было подстраиваться, примыкать к какой-то группировке…

Это далеко не единственное трезвое свидетельство, напрочь расходящееся с легендой о всемогущем монстре-гипнотизере. Есть масса других воспоминании: как собеседники не обнаруживали в Распутине ожидаемой «магнетической силы взгляда», как облеченные властью лица его «записки» полностью игнорировали - без всяких для себя последствий. Как оплетали Распутина всевозможные великосветские авантюристы, подробно рассказывает в своих мемуарах генерал Спиридович. они доступны, и я их цитировать не буду (это воспоминания Васильева вышли гораздо более мизерным тиражом).

Точно так же, спокойно, взвешенно, абсолютно не пытаясь слепить образ всемогущего монстра, описывает Распутина в своих воспоминаниях генерал Курлов - а заодно развенчивает и другую легенду — о друге Распутина «тибетском лекаре» Бадмаеве, якобы снабжавшем Распутина прямо-таки волшебными зельями, подавляющими волю царской четы. Действительно, был такой доктор Бадмаев - но опять-таки не демон, не волшебник, не составитель «колдовских настоев, от которых можно сделаться невидимым или получить вторую тень». Незаурядный человек, православный христианин, далекий от всякой мистики, доктор-травник, и не более того…

Достоверно известен один-единственный случай, когда по просьбе Распутина в его родную Тобольскую губернию был назначен губернатором пермяк Ордовский-Танаевский. Но это именно единственный случай, когда при Временном правительстве пытались накопать на «монстра» черного компромата, к разочарованию своему, обнаружили, что «решительно не было добыто никаких указаний о вмешательстве Распутина в политические дела… все записки Распутина касались исключительно просьб об оказании личных протекций по поводу разных случаев из жизни лиц, о которых ходатайствовал Распутин».

Тем более ценное свидетельство, что о «беспристрастности» следователей Временного правительства мы уже можем судить по случаю с Сухомлиновым. И тем не менее, даже получив недвусмысленный политический заказ, ничего не накопали. А «распутница» Вырубова, кстати, при медицинском осмотре оказалась девственницей…

Монархист В. В. Шульгин (еще один распутинский недоброжелатель, кстати) в своей книге прекрасно показал, как творили образ сексуального монстра из Григория Ефимовича великосветские дамы - скучающие, блудливые, прококаиненные, записные любительницы мистики. Позарез им нужен был «прынц», пусть и черный, серой попахивающий, с якобы нечеловеческими постельными способностями. Их это щекотало…

«На разбойное дело не гожусь. Не пойду на злое: у меня завсегда к человеку - жалость большая». Это - сам Распутин о себе. И действительно, многие указывают, что он никак не был злобным или мстительным. И, с другой стороны, производил сильнейшее впечатление даже на врагов и недоброжелателей - особенно когда говорил…

Белецкий, бывший директор Департамента полиции (еще один неприкрытый вражина!) оставил любопытное свидетельство: Распутин был «разом и невежественным, и красноречивым, и лицемером, и фанатиком, и святым, и грешником, аскетом и бабником, и в каждую минуту - актером». То есть - живым человеком, весьма даже непростым, со всеми слабыми и сильными сторонами…

Его «нелепые», «бессмысленные» высказывания и записочки, кстати - еще один образ. Образ «пророка», изъясняющеюся, наподобие Нострадамуса, запутанно и туманно. Сам Распутин как-то сказал: «Человеку чем непонятнее - тем дороже».

А иногда бывало и наоборот. Однажды Столыпин явился на аудиенцию к царю, намереваясь обсуждать какой-то особенно важный доклад красноречиво и заумно, блистая интеллектом. Распутин перед этим дал царю совет: «Возьми одень саму простую рубашку и выдь к нему».

Царь так и сделал, повторив премьеру распутинское «Бог в простоте обитает». Премьер, изготовившийся было блеснуть ораторским искусством, «прикусил язык и даже как-то покоробился». Эта «мнимая простота» психологам великолепно известна как средство осадить напористого собеседника, вздумавшего продемонстрировать превосходство…

Кстати, и «магнетическое воздействие» все же порой имело место. Кто-то взгляду Распутина не поддавался совершенно, но иные… П. А. Столыпин: «Я понимал, что в этом человеке большая сила гипноза и что он на меня производит довольно сильное, правда, отталкивающее, но все же моральное впечатление». М. В. Родзянко: «Лично я совершенно не подвержен действию гипноза, испытал это много раз, но здесь я встретил непонятную мне силу огромного действия».

Так что сила все же была. Как и исцеления, что бы там ни рассуждала на сей счет материалистическая наука…


После Февральской революции победившие прогрессисты, либералы и демократы срочно создали Чрезвычайную следственную комиссию «по расследованию преступлений и злоупотреблений старого режима». Там, кстати, в качестве следователя подвизался любитель экстрима поэт Блок.

Первым делом, естественно, взялись даже не за царскую чету, a на покойного Распутина. Чересчур уж перспективная была мишень. «Все знали», что он не только с царицей спал и министров назначал-снимал, царапая на клочке обоев распоряжения, но и взятки хапал в невероятном количестве, казну разворовывал, а главное - был платным агентом германской разведки…

Зажигал в первую очередь сам Керенский: «Распутин оказался стержнем, вокруг которого плели интриги не только германофилы, но и настоящие немецкие агенты. Это совершенно очевидно».

Вот только ни малейших доказательств означенная комиссия получить так и не смогла, хотя опросила более 80 свидетелей.

Ни единого достоверного. Князь Феликс Юсупов, убийца Распутина, правда, будучи в комиссию вызван, сочинил самый дурной детектив: якобы в его присутствии Распутина то и дело поили некие «неизвестные личности», наперебой задавали вопросы о его общении с царской четой, а ответы тут же, не скрываясь, подробно записывали в блокноты. Однако эта сказочка опять-таки не нашла никакого подтверждения, и от нее с превеликим сожалением пришлось отказаться.

Что вовсе уж пикантно, к самому Керенскому накопилось немало вопросов по его шашням как раз… с Германией! Перед самой войной Керенский был юрисконсультом работавшей в России немецкой фирмы «Шпан и сыновья». Это, конечно, само по себе не компромат, но вот последующее… В 16-м тогдашний товарищ министра внутренних дел Белецкий сообщил дворцовому коменданту Войскову, что адвокат Керенский располагает немалыми деньгами, какие, по всем данным, ни за что не мог бы заработать обычной адвокатской практикой. Белецкий писал далее: по ряду косвенных, но весьма весомых доказательств можно предположить, что данный индивидуум «получает крупные суммы от внешних врагов для организации революционного движения в пределах империи». Кто тогда, в 1916-м, считался внешним врагом, подсказывать не буду.

И это еще не все. Белецкий накопал ему немало интересного: германские воззвания о мире, массовым тиражом печатавшиеся в Стокгольме и Копенгагене, первым в Петрограде неведомо откуда раздобывал Керенский. На совещании социалистов Керенский вдруг заявил, что у него есть документ, неопровержимо доказывающий: войну начала не Германия, а Россия. А позже проболтался единомышленникам, что располагает копией секретнейшего письма Николая II кайзеру Вильгельму с просьбой о заключении сепаратного мира ради спасения обеих династий от революции.

Интересные дела? Вывод напрашивается простой: не обязательно на немцев, но на какую-то внешнюю силу Керенский все же работал…

В той же Чрезвычайной комиссии давал показания бывший министр внутренних дел Хвостов, интриган и прохвост незаурядный. Он тоже уверял, что в бытность свою министром совершенно точно выяснил: Распутин - германский шпион.

Но и эти «показания» пришлось оставить без внимания по причине их высосанности из пальца. Гораздо позже, опять-таки в эмиграции, генерал Спиридович подробно описал свой разговор с Хвостовым о Распутине. Сначала Хвостов рассказывал, как он пытался Распутина убрать: собирался отправить его в поездку по монастырям, чтобы где-нибудь по пути некий игумен Мартемиан столкнул Распутина с площадки вагона на рельсы. Но это увлекательное предприятие сорвал Белецкий (кстати, рассказанное Спиридовичем подтверждается и другими источниками).

А потом Хвостов, «бросив на стол пачку филерских рапортов», сказал:

- А знаете, генерал, Гришка-то немецкий шпион!

Спиридович - в отличие от дилетанта Хвостова старый полицейский служака - тут же предложил конкретные меры:

Ваше высокопревосходительство, со шпионажем трудно бороться, когда не знаешь, где он, когда не знаешь, за кем смотреть. Но если известно хоть одно лицо, к нему причастное, нет ничего легче раскрыть всю организацию. Благоволите сообщить в контрразведывательное отделение главного штаба, генералу Леонтьеву, дайте имеющиеся у вас сведения, и я уверен, что в течение недели-двух вся организация будет выяснена и все будут арестованы вместе с Распутиным.

В ответ на это деловое предложение Хвостов «беспокойно заерзал», что-то бессвязно забормотал и прекратил разговор. Комментарии излишни…

Спиридович, сугубый профессионал, на этом не успокоился. Доложил о разговоре дворцовому коменданту Войскову и сказал, что подобная информация требует тщательного расследования: Распутин как-никак посещает дворец…

Войсков вызвал Хвостова. Тот, не моргнув глазом, стал уверять, что никакого компромата на Распутина у него нет, и ничего такого он Спиридоновичу не говорил, тот его, очевидно, «не так понял»…

На том комедия со шпионажем и закончилась. Но, как говорится, ложечки нашлись, а осадок остался. В романах советских писателей уже будет описываться, как Распутин, стоя где-то в ресторанном вестибюле рядом с немецким резидентом, конспиративным шепотом выкладывает ему сведения о русском наступлении…

А впрочем, о сотрудничестве Распутина с немцами, если не прямом, то «косвенном», на публике говорили английский и французский послы хотя подобная бездоказательная болтовня для дипломатов непростительна…

Точно так же комиссия не нашла никаких следов взятки в сто тысяч рублей, которую зловредные европейские банкиры, Гинцбург сотоварищи, якобы внесли в банк на имя дочерей Распутина. Заодно выяснилось, что и утверждения о том, что царь будто бы ежемесячно выдавал Распутину по пять тысяч - брехня. Дворцовая канцелярия оплачивал квартиру Распутина на Гороховой, и не более того. Вообще не удалось найти каких бы то ни было банковских счетов на имя Распутина или его родственников: если Распутин какие-то деньги от кого-то и принимал, то тут же раздавал просителям, во множестве к нему являвшимся…

В ходе расследования примечательная метаморфоза произошла с одним из активных членов комиссии Рудневым: «Я приступил к выполнению моей задачи с невольным предубеждением относительно причин влияния Распутина вследствие читанных мною отдельных брошюр, газетных заметок и слухов, циркулировавших в обществе, но тщательное и беспристрастное расследование заставило меня убедиться, насколько все эти слухи и газетные сообщения были далеки от истины».

Ни казнокрадства, ни вымогательства взяток… Взявшись далее исследовать «нравственный облик Распутина», Руднев опять-таки неожиданно для себя самого приходит к новым поразительным выводам: Распутин в свое время совершенно искренне, но высокому движению души обратился к Богу и пустился в паломничество по святым местам. Эти-то «простота и задушевная искренность» и произвели самое лучшее впечатление на церковных иерархов, представивших его великим князьям.

Перед нами начинает явственно проявляться совсем другой человек — добрый христианин, паломник с самой положительной репутацией.

Оказалось, что и репутация Распутина как «первого вора на деревне» — порождение все тех же «брошюр, газет и слухов». Порой сплетни разносили люди, совершенно не знавшие русской деревни, ее жизни, обычаев и установлений. Так было с восхитительными по своему идиотизму уверениями (появляющимися даже сегодня), что Распутин давно был известен в своем родном селе Покровском как конокрад.

Соль в том, что конокрадов — уличенных или хотя бы просто заподозренных — в старой русской деревне уничтожали моментально, всем миром, зачастую самыми зверскими способами. Лошадь для крестьянина была высшей ценностью, основой благосостояния. Так что человек, известный односельчанам как конокрад, прожил бы до первых сумерек, и не долее…

Обвиняли Распутина и в принадлежности к секте «хлыстов» - по доносу покровского священника Остроумова. Тобольская духовная консистория вела расследование восемь месяцев и вынесла решение: сплошной навет. В религиозном отношении Распутина и всех его домочадцев можно назвать «примерными». Более того: получая от «поклонниц» немалые деньги, Распутин их раздает односельчанам: кому на лошадь, кому на новый дом. Две тысячи пожертвовал на церковь. Ни единая живая душа в деревне не подтвердила ни обвинений в хлыстовстве, ни других наветов. Происходило это в 1907 г. - но дело вяло тянулось аж до 1912 г. (и никто, судя по всему, не боялся «всемогущего» Распутина!). Потом новый епископ еще раз все проверил и приказал прекратить заниматься ерундой…

И вовсе уж поразительное свидетельство воспоминания видного чиновника Министерства внутренних дел С. Н. Палеолога. Проезжая как-то через Покровское, он заметил какого-то странного мужика. Становой пристав рассказал о нем столичному гостю: «Был конокрадом, пьяницей, пропащим человеком. Покаялся, стал молиться, ходить по монастырям, носить вериги. Вернувшись из Иерусалима, дал обет служить Богу. За всех просит, всюду тыкается, ищет правду, кстати и некстати старается „обиженному“ помочь, выручить. Надоел всем (надо полагать, чиновникам. — А. Б.) своими глупыми просьбами и жалобами на несправедливость».

То же самое говорил Палеологу и губернатор: А, Распутин! Как же, знаю. Житья мне с ним нег. Все о чем-то просит. Даже в Петербург из-за него постоянно приходится отписываться. Обратил внимание на его глаза? Как будто кинжал в вас вонзает…

Палеолог, вернувшись в Петербург, забыл об этой встрече. Идет он однажды, но коридорам своего учреждения, а навстречу ему «невзрачный», по-мужицки одетый человек. И спрашивает:

- Милой, где найтить мне министра?

Палеолог ему объяснил, что министр принимает в другом здании, по особой записи, а здесь можно попасть разве что к товарищу министра Харузину. И поинтересовался, в чем нужда.

Мужик охотно ответил: Жидков вы все обижаете - вот я за них и хожу. Градоначальник не принял, не пустили, пристав не хочет слушать, теперь к министру иду. Не примет - царю-батюшке жалиться буду. Они ведь тоже люди, хоть и другой веры. А перед Богом и царем все равны. Ен прикажет.

Палеолог не узнал в нем тобольского «странного человека». И уже гораздо позже перед церковью его остановил все тот же мужик и радостно сообщил, что Харузин тогда помог:

- Милой, узнаешь? А ведь ен, тогда, спасибо ему, жидкам-то помог. А все же его, надоть, съели раз как-то зашел, а его и нету. Другой сидит. Жаль, что не знал попросил бы, чтобы того оставили. Ен помог, и ему надо помочь.

На дворе стоял уже 1916 год, теперь-тo Палеолог узнал Распутина. И отреагировал типичным образом: «Распутин в это время был слишком одиозным лицом, и я постарался, не привлекая к себе внимание публики, скорее избавиться от него и его свиты».

Еще один штрих к многогранному портрету Распутина — классический правдоискатель, «народный ходатай». Воспоминания Палеолога особенно ценны, потому что Распутина он откровенно не любил, буквально на следующих страницах повторил все сплетни и все отрицательные эпитеты в его адрес, но то, чему был свидетелем сам, честно описал…

Все тускнеет и тускнеет образ авантюриста, златолюбца и монстра…

Кстати, о женщинах, сиречь о бабах. При вдумчивом рассмотрении оказывается, что и сексуальные подвиги Распутина, мягко выражаясь, преувеличены. Враг номер один Распутина (бывший друг, как это частенько случается) расстрига-иеромонах Илиодор, как ни старался, вообще не смог привести ни одного стопроцентно убедительного примера «телесных амуров» Распутина с женщиной. Разве что охотно повторял слухи о том, что Распутин спит с Вырубовой и с царицей. С таким усердием, словно сам свечку держал…

Илиодор личность гнуснопрославленная. Произносил проповеди перед самим императором, понравился ему и получил приход в Царицыне. Однако, явно подвинувшись умом, разругался с Синодом и создал свою собственную «епархию», то бишь секту. После чего начал «выводить на чистую воду» всех и каждого: Распутина и Синод, «жидов» и «антиллигентов», богатеев и революционеров, левых, правых, серо-буро-малиновых. В данном случае описавший его рабочие будни Пикуль нисколько не преувеличил: идет по Царицыну ватага с самозванным епископом во главе и лупит налево-направо интеллигентов и специалистов. Интеллигентность определяется по наличию шляпы, революционность по наличию пенсне. В сомнительных случаях призывают на помощь внутреннее чутье: рожа не нравится - точно, супостат! Если не жид, то богатей, если не студент, так чиновник, или тайный агент Синода, или масон…

За все эти забавы Илиодора отлучили от церкви и засадили в монастырь, но он выкрутился: всенародно покаялся и был отпущен на родину (он происходил из донских казаков). Все бы ничего, но встревал классический вопрос, сломавший карьеру не одного «народного трибуна»: куда девались многотысячные народные пожертвования на самозваную епархию? Вот тут-то Илиодор, отчего-то избегавший ответа на данный вопрос, нелегально перебрался в Норвегию…

Обвиняла Распутина в изнасиловании и няня царевича Алексея Мария Вишнякова (не из крестьян - дочь сенатора). Однако свидетельница была какая-то мутная: сначала ее там же, во дворце, застукали в постели с казаком, а потом и вовсе признали больной на голову половой психопаткой…

В архивах сохранилась ее «записка» о якобы совращенных Распутиным женщинах - и на почетном месте там фигурирует некая семидесятилетняя старуха…

В конце 1914-го великий князь Николай Николаевич пытается нарыть компромат на Распутина собрать материал о его «порочных наклонностях» и добиться, чтобы царь удалил «развратника» из Петербурга.

За Распутиным пускают опытных «топтунов». Они притаскивают в клювике массу «пикантных донесений» сохранившихся до нашего времени: якобы Распутин что ни день шляется по баням с бабами, снимает проституток прямо на улице… вот только ни единой фамилии не названо!

А это прямо противоречит методам работы тайной полиции Российской империи. Согласно инструкции, которую толковый агент знал, как «Отче наш», при слежке за «объектом» следовало при возможности установить всех, с кем он вступал в контакт.

Тем более что сделать это было предельно просто: достаточно хотя бы раз остановить одну из «снятых» Распутиным проституток, показать удостоверение и выяснить личность. Легче легкого: для уличной проститутки агент охранного - царь и бог.

Вывод? Все эти «донесения» — брехня. Фамилий назвать не могли, потому что боялись проверки. Впрочем, однажды все же появляется одна фамилия некоей «вдовы Гущиной», которая таки состоит в любовной связи не с Распутиным, правда, а с экономом Александро-Невской лавры Филаретом. Одна незадача: вдове… 71 год. А это позволяет сделать вывод: пытаясь сфабриковать компромат, работали предельно топорно…

А впрочем, носился же дворцовый комендант Дедюлин в 1909 г. по знакомым с ошеломляющей новостью: Распутин, оказывается, «переодетый революционер»! Даже к начальнику петербургского охранного отделения Герасимову с этой идеей приперся. Герасимов все для порядка быстренько проверил — и лишь посмеялся над Дедюлиным…

Уже в одном из современных изданий мне попалось очаровательное упоминание о некоем подполковнике Бабушкине как о «ставленнике Распутина». Означенный Бабушкин… занимал должность помощника варшавского обер-полицмейстера с девятьсот четвертого по девятьсот шестнадцатый. Какая надобность была Распутину держать своего ставленника на столь высоком посту, один Господь ведает. И непонятно, как Распутин ухитрился своего ставленника на это место назначить в 1904 г.. когда он был никто и звать его никак…

В общем-то центры, откуда исходила вся эта и подобная ей клевета на Распутина, историей зафиксированы прилежно.

Великосветский салон генеральши Богданович на Исаакиевской площади - именно отсюда выпорхнули, в частности, и байки о лесбийской связи царицы с Вырубовой, а также романс Александры Федоровны с Орловым. Интересно, что принесла на хвосте эти сенсации княгиня Долли Кочубей, в высшем свете прозванная «великосветской потаскухой».

Салон княгини Зинаиды Юсуповой, матери будущего убийцы Распутина. Тут тоже многие сенсации обкатывались и запускались в обращение.

«Черногорки» Милица и Анастасия, разобиженные на Распутина за то, что не захотел плясать под их дудку.

Отставленная от двора великая княгиня Мария Павловна, мечтавшая увидеть кого-нибудь из своих сыновей на престоле.

Примерно с 1912 г. к великосветским болтунам подключаются политики, господа из Госдумы - под предводительством Гучкова и председателя Думы Михаила Родзянко. Гучкову не без оснований приписывается распространение подложных «писем царицы к Распутину». А Родзянко запустил в оборот копии доносов на Распутина из «дела о Хлыстове» - ни словечком не упомянув, что проверка показала их полную несостоятельность.

Газета «Московские ведомости» еще в 1914 г. писала: «Думаем, что мы не будем далеки от истины, если скажем, что Распутин - „газетная легенда“ и Распутин - настоящий человек из плоти и крови - мало что имеют общего между собой. Распутина создала наша печать, его репутацию раздули и взмылили до того, что она стала казаться чем-то необычайным. Распутин стал каким-то гигантским призраком, набрасывающим на все свою тень. Зачем это понадобилось? Он нужен был лишь для того, чтобы скомпрометировать, обесславить, замарать наше время и нашу жизнь. Его именем хотели заклеймить Россию…»

Все правильно. Распутин служил лишь предлогом. С помощью хорошо поставленной клеветнической кампании били в царя и царицу — и не большевистские подпольщики и прочие левые социалисты, а большие господа: великие князья, титулованное дворянство, ведущие думские политики.

Царскую чету хотели свалить - для того и понадобилась легенда о подчинившем своему черному влиянию и их, и всю Россию монстре Распутине. Борьба шла не за истину или справедливость — а за штурвал корабля по имени «Российская империя». В этом и отгадка…

Что характерно, в простом народе сложился совсем другой взгляд на события, который прилежно фиксировало охранное отделение. «Царь теперь разуверился в дворянах и чиновниках и решил приблизить к себе нашего брата, простого мужика». Говорили еще с нешуточной надеждой, что это только начало, что скоро вообще всех дворян и чиновников царь прогонит от себя, и настанет «мужицкое царство». Хотя, нужно подметить, часть простонародья все же верила и легенде об «исчадии ада» Гришке…

К творцам этой легенды имеет смысл присмотреться поближе. Речь сплошь и рядом идет не о чьей-то дурной самодеятельности, а о грамотно поставленной операции. Это прекрасно проявилось во время покушения на Распутина в 1914 г., перед Первой мировой, которую Распутин, не исключено, мог и предотвратить…

Когда Хиония Гусева ударила Распутина ножом (рана была серьезнейшая, Распутин выжил чудом), в Покровском, как тот рояль в кустах, мгновенно развернул бурную деятельность обретавшийся там журналист, «петербургский корреспондент газеты „Курьер“ крещеный еврей Липовца Киевской губернии Вениамин Борисович Дувидзон». Он моментально стал отправлять столичные газеты, корреспонденции, которые сегодня можно однозначно определить как «дымовую завесу», призванную увести общественное мнение в сторону от возможных виновников.

Дувидзон пишет, что «взял интервью» у Гусевой, и та призналась, что хотела убить «лжепророка» не только за поругание церкви православной, но и за то, что тот совратил ее близкую подругу Ксению.

Это было вранье от начала и до конца, на другой же день официально опровергнутое полицией: никаких интервью арестованная Гусева журналистам не давала (Дувидзон вообще был единственным газетчиком, отправившимся в Покровское вслед за собравшимися на отдых Распутиным). Более того, когда Гусева стала давать показания официальным лицам, ни о какой подруге Ксении она не упоминает вообще. Мотив один - наказание «лжепророка», оскорбившего Церковь в целом и святого человека Илиодора персонально. Эти показания, естественно, так и остаются в стенах «казенного дома», не попадая к слетевшимся газетчикам.

Через несколько дней, на новом допросе, Гусева уже говорит о «несчастной совращенной подруге Ксении»…

Понимаете? Получается, г-н Дувидзон заранее знал, что Гусева будет говорить на следствии! Перед нами явно какая-то нестыковка в планах, что-то рядовые участники дела вовремя не согласовали… А что еще прикажете думать? Откуда Дувидзон знал заранее, что спустя несколько дней будет говорить Гусева?

Утечка информации из полиции? Абсолютно исключено. Для тамошней полиции Дувидзон был незнакомым чужаком, никто не стал бы пренебрегать служебным долгом. К тому же местная полиция, поставленная на ноги после покушения, тут же Дувидзона задержала, поскольку он был в Покровском единственным «подозрительным лицом» (почему он показался полиции подозрительным, неизвестно, но его одного в первую очередь «подмели»). Паспорта при нем не оказалось - только метрика о крещении, что по тем временам было маловато для установления личности и снятия полицейских подозрений. С чьей-то легкой руки принято считать, что в Российской империи царила «беспаспортная свобода», якобы и без паспорта прекрасно обходились. Это, конечно, полное незнание реалий того времени. Прописка в паспорте существовала (более того, обе столицы, говоря по-современному, были «режимными» городами, где так просто и на жительство не прописывали, и в гостинице не регистрировали), и паспорт во избежание лишних неприятностей лучше было иметь при себе в поездках.

О Дувидзоне запрашивали Петроградское охранное, но оттуда приказали - отпустить. И Вениамин Борисыч принялся брехать дальше. В его новых корреспонденциях говорилось, что «совращение» Распутиным Ксении подтверждается еще несколькими свидетелями.

Никак нельзя сказать, что это обычный корреспондент «желтой» газетки в погоне за прибылью клепал сенсацию. Одновременно сразу несколько газет (в том числе достаточно серьезные «Биржевые ведомости») подхватили версию Дувидзона и начали раскучерявливать ее еще красочнее. «Голос Москвы» (о котором каждая собака знала, что это газета Гучкова) сочинила, что Ксения уже едет в Тобольск, чтобы дать показания против похотливого кобеля Гришки.

Дувидзон тем временем запускает байку, что по всей Российской империи полиция ищет еще одну жертву распутинского распутства — злодейски им совращенную в 1911 г., когда ей было всего шестнадцать, гимназистку Зиночку. Информация оказалась ложной, никаких следов обесчещенной гимназистки так никогда и не отыскали.

Газеты как с цепи сорвались, наперебой выдумывая нечто заковыристое. Гусева, оказывается, пырнула ножом Распутина еще и за то, что он, кроме нее, изнасильничал двух ее юных дочерей.

Вранье. Гусева вообще, оказалось, незнакома с Распутиным лично. Тем временем отыскалась «юная Ксения». Отыскалась все же реальная личность. Вот только не такая уж она юная ей сорок, с Распутиным опять-таки не знакома лично, видела его дважды, издали, во время его приездов в Царицын, и не более того…

В общем, массовой психологией прекрасно умели управлять уже тогда. Со временем газеты примолкли, все дутые «сенсации» были опровергнуты, но, как это обычно и бывает, в голову толпе оказалась намертво вбита версия: Гришку пырнули ножом из-за бабы, из-за бабы, из-за бабы! Доигрался, кобель! Механизм нам прекрасно знаком по нашему времени…

Интересная получается связка: Илиодор — Дувидзон — Гучков. Никак нельзя сказать, что своим враньем Дувидзон прикрывал Илиодора. Илиодор сам направо и налево раздавал интервью: Гусеву он, конечно, на убийство не благословлял и кинжал в рученьку не вкладывал, но героическую акцию по устранению «лжепророка» вполне одобряет. Так что он вовсе не был заинтересован в том, чтобы скрывать кое-какую свою причастность к этому грязному делу, охотно подтверждай: Хиония - его стада овечка, а как же.

А если допустить ту самую версию, что подозрительно слившееся во времени с убийством эрцгерцога Франца-Фердинанда покушение на Распутина было делом рук «ястребов», то участие людей Гучкова в кампании газетной клеветы уже не кажется странным. «Дымовая завеса» была поставлена грамотно и качественно, никаких других мотивов покушения не рассматривалось…

Ну а чуть позже за Распутина самым тщательным образом взялся товарищ министра внутренних дел и шеф корпуса жандармов В. Ф. Джунковский.

Фигура, пожалуй, самая странная из всех — а ведь странных, темных, мутных персонажей было превеликое множество…

Подробно знакомясь с деятельностью Джунковского на своем посту, испытываешь легкую оторопь: никто другой так не вредил той системе власти, которой вроде бы служил верой и правдой! Даже если бы место Джунковского занимал двойник, «подменыш», подготовленный большевиками и прочими революционерами как две капли воды похожий на настоящего шефа жандармов, убитого и тайно закопанного где-нибудь в лесу, - он все равно не смог бы напакостить системе больше, чем сам Джунковский…

Именно Джунковский отстранил от работы ценнейшего агента охранного отделения в ЦК большевиков - Романа Малиновского, одного из ближайших соратников Ленина, депутата Госдумы. Пока Малиновский освещал родимую партию, о ней было известно в соответствующих органах практически все. Но Джунковский разыграл чистоплюя, озабоченного «чистотой кадров»: Малиновский, мол, однажды судился за кражу, а потому жандармерии иметь с ним дело как-то и неудобно… Для начальника политической полиции, чья задача как раз и состоит в том, чтобы копаться в грязи и работать не с ангелами, логика поразительная, подходящая более впечатлительному либеральному интеллигенту…

Именно Джунковский ликвидировал агентуру в учебных заведениях - мол, негоже впутывать «детей» в грязные дела политического сыска. Меж тем речь шла о шестнадцати-семнадцатилетних «детках», этаком кадровом резерве революционных партий, а вовсе не лопоухих мальцах от горшка два вершка. «Детки», как о том повествуют архивы, и взрывчатку хранили, и оружие боевикам перевозили, и даже порой сами участвовали в убийствах, поскольку по причине своего несовершеннолетия были идеальными кандидатами в киллеры - «зловещая» царская юстиция к таким относилась очень мягко. Кстати, как несовершеннолетний, отвертелся от виселицы знаменитый в свое время Иван Мызгин, уральский боевик, профессиональный революционер, имевший за спиной парочку убийств полицейских и массу других не менее тяжелых дел. И вот этих-то «деток», ростом под потолок, решили освободить от агентурного присмотра…

Именно Джунковский в 1912 г. упразднил повсюду по губернским городам охранные отделения. Кратко объясню суть дела. Прежде в каждом губернском городе существовали и губернское жандармское управление, и губернское охранное отделение. Функции у них отнюдь не дублировали друг друга: жандармы занимались главным образом ведением следствия над уже пойманными «клиентами» для передачи дела в суд. А всю оперативно-розыскную деятельность (секретная агентура, слежка) как раз и осуществляли охранные отделения. Их-то Джунковский и ликвидировал повсеместно, оставив только Московское, Петербургское и Варшавское. Представьте, что в нынешнем МВД, за исключением Москвы и Питера, полностью ликвидированы оперативно-розыскные подразделения… И ведь каким-то чудом Джунковскому это прокатило..

Как раз по инициативе Джунковского в 1915 г. и началась уже упоминавшаяся плотная слежка за Распутиным с целью собрать доказательства его «распутного поведения». Которая, как мы помним, закончилась ничем, потому что в бумагах не было ни единой конкретной фамилии, и ни одна проститутка не была установлена, не говоря уж о том, чтобы взять у нее показания…

Вполне естественно, что этот «компромат» не произвел никакого впечатления на Николая II. которого при всех его отрицательных качествах дураком никак нельзя назвать.

Джунковский сшил новое «дело». Якобы Распутин устроил в ресторане «Яр» дикий кутеж, во время которого плясал, простите за подробности, вывалив на всеобщее обозрение неудобосказуемый орган, а потом, что еще похуже, начал кричать, что кафтан, который на нем. ему «одарила сама царица», которая, точно, в шоке была бы «если бы меня тут сейчас увидела»…

Что самое интересное, в «деле», кроме рапорта о кутеже, снова никакой конкретики! Ни одна ресторанная певичка, ни один официант, на которых ссылаются как на железных свидетелей, не допрошен вообще, и никто из них даже по фамилии не назван! Более того - этот случай стал известен со слов пристава Семенова, но тут же выясняется, что сам пристав там не был, а сведения получил… от «неизвестных лиц»! Это не компромат, а чушь собачья.

Одна «улика» все-таки имеется: обрывок бумаги, на котором неразборчивым почерком накарябано то ли «Твоя красота выше гор. Григорий», то ли «Твое прошение вышли скорее». Якобы эту записку Распутин и сунул в тот достопамятный вечер одной из певиц — но ее фамилия снова не указана, се показаний нет.

Эту лабуду тоже кладут на стол императору — и снова, как легко догадаться, обошлось без последствий. А как же иначе?

Джунковский, между прочим — один из преданных великому князю Николаю Николаевичу доверенных лиц. А этот факт уже не оставляет никаких неясностей и темных мест: предельно ясно, что происходит, с чьей подачи, зачем…

Не унимается Джунковский! Новое дело! Якобы во время поездки Распутина на пароходе из Тюмени в Покровское он хвастал какому-то пассажиру, что именно он советует государю заключить мир с немцами. И якобы есть свидетель: жена бывшего жандармского писаря Семенова.

По настоянию Джунковского полиция два месяца роет землю. Загадочный пассажир так и остался неизвестным. Выясняется, что и жены писаря «Семеновой» в природе не существует: бывший писарь вообще-то нашелся, но он по имени Семен, а по фамилии-то Кряжев. Ищут Кряжеву. Находят. Но выясняется, что, хотя на том пароходе она точно плыла, никаких разговоров о мире и государе ни от кого не слышала… Снова мыльный пузырь - но с подачи Джунковского им два месяца занималась чертова уйма полицейских и жандармских чинов, у которых наверняка хватало более серьезных дел…

И вот тут снова объявляется борзописец Дувидзон по прозвищу Паганини, большой специалист по Распутину. И вновь начинает кормить почтеннейшую публику сенсациями одна другой ужаснее. Под прозрачным псевдонимом «Вениамин Борисов» он запускает целую серию статей - не только в желтоватом «Курьере», но и в более респектабельной «Биржевке», «Биржевых ведомостях».

Волосы дыбом встают у бесхитростного читателя!

Оказывается, в Покровском Распутин с поклонниками оборудовал в специально вырытой ямс нечто вроде языческого жертвенника, всем скопом они там зажигают огонь, молятся огню, скачут через него, как какие-нибудь дикие индейцы, а потом прямо возле ямы предаются с бабами групповому сексу!

А потом Дувидзон расписывает, как у дома Распутина толпятся сотни просителей со своими нуждишками, но распутинские секретари (среди которых и сестра… местного епископа!) предварительно берут с каждого ходатая по двести-триста рублев, иначе не допускают к «боссу». Набив мешки деньгами, Распутин со свитой отправляется в Тобольск, и там, на торжественном приеме у губернатора, снова пляшет с бабами под граммофон (правда, вроде бы на сей раз мужское достоинство не вываливает).

Вот тут уж взвился тобольский губернатор Станкевич (между прочим, враг Распутина, ничуть не заинтересованный в «замазывании» грехов «старца») Он доказывает, что ничего подобною отродясь не было: ни торжественного приема, ни плясок под граммофон, а с Распутиным он виделся лишь однажды, несколько лет назад, когда тот приходил ходатаем по каким-то крестьянским делам.

Протестуют и жители Покровского: не было ни ямы с «языческим жертвенником», ни плясок у огня, ни группового блуда, а «покровский интеллигент», якобы все это описавший в письме в газету - фигура насквозь вымышленная.

Что поделаешь? «Биржевые ведомости», вообще-то, помещают опровержение но, как в таких случаях водится, микроскопическим шрифтом, на последних страницах, долгое время спустя. Главное сделано - статьи давным-давно гуляют по России, слово, как известно, не воробей…

А Джунковский снова лепит из очередной дохлой мухи надувного слона!

Якобы, опять-таки на пароходе, Распутин устроил очередной пьяный дебош - на сей раз без малейшей политической подоплеки, то есть без упоминания августейших особ. Напившись, буянил, мешал капитану управлять пароходом, официанта избил, к жене чиновника приставал…

Самое смешное, что проведенное «расследование» опять-таки заканчивается пшиком: никакой официант жалобы на Распутина не подавал, капитан - тоже, жену чиновника найти не удалось, и неизвестно, существовала ли она вообще в природе. В общем, ни единого конкретного свидетеля, как и в прошлые разы…

Оказывается, кое-что все же было. Но нечто совсем иное. На пароходе ехали солдаты, которых Распутин и хотел за свой счет покормить. Ресторан был только на палубе 1-го класса, куда Григорий служивых и повел — но официант стал всю компанию прогонять: во-первых, «нижним чинам» тогда на палубе 1-го класса, «господской», находиться запрещалось, во-вторых, лакей явно не признал в «бородатом мужике» знаменитого Распутина. Возник шумный скандал с участием еще и командира означенных солдат. Зная Распутина как «народного заступника» и правдоискателя, можно предположить, что в выражениях он не стеснялся. Солдат он все же накормил в буфете, но пьянки не было (чтобы солдаты пили при находящемся тут же командире?!), и песни пели - но духовные…

Однако Джунковский все же стал рваться к царю с этим «пароходным» делом и с кутежом в «Яре». Сам, правда, не пошел. Министр внутренних дел Маклаков и Джунковский вытолкали вперед московского градоначальника генерала Андрианова, посоветовав упирать главным образом на «половецкие пляски» в «Яре».

Вспоминает генерал Спиридович: «Я сказал генералу, что скандал, устроенный мужиком в публичном месте, не является тем обстоятельством, которое бы позволяло ему, градоначальнику, делать личный доклад государю. Наскандалил мужик в ресторане - ну и привлекай его к ответственности. При чем тут государь?»

В общем, Андрианова отговорили, и он уехал, но на смену ему явился Маклаков. И представил «дело» так, что император все же учинил Распутину выговор.

Правда, вскоре Джунковскому резко поплохело. Настолько, что его выперли в отставку. Принято считать, будто это «распутинская клика» добилась его смешения, но подлинные причины гораздо прозаичнее и как-то мало сочетаются с тем обликом светлого рыцаря, который создавал себе Джунковский.

Подноготную впоследствии раскрыл Мартынов, начальник Московского охранного. В Москве объявилась очаровательная француженка, жена сидевшего в русском плену австрийского офицера-барона и стада просить Мартынова, чтобы помог ее супругу перебраться из Нижнего Новгорода в Москву. Упирала при этом на то, что она как-никак француженка, а французы с русскими - «политические друзья», в буквальном смысле слова на шею вешалась, пыталась Мартынова лобызать…

Мартынов, человек осторожный, ну, должность такая, ей отказал. Фемина подалась к Джунковскому, и тот как раз помог. Чуточку погодя в Госдуме произнес очередную пламенную речь депутат Пуришкевич (еще один будущий убийца Распутина), обвинил представителен высшей государственной власти в попустительстве врагу — а в доказательство привел список пленных немцев, которым сделал необоснованные поблажки Джунковский (в том числе и помянутому австрийскому барону).

Вот тут-то Джунковский и слетел, без всяких усилий Распутина. Но не пропал и после революции. Большевики беспощадно шлепали и даже рядовых полицейских с жандармами, не говоря уж об офицерах, но Джунковский с ними подружился. Нелишне напомнить, что его родственник, князь Хилков, был видным членом партии анархистов, причем того ее крыла, что баловало с бомбами и браунингами. То ли «правильные» родственные связи тому причиной, го ли еще что-то, нам неизвестное, но Джунковский ни к стенке не встал, ни в тюрьму не попал, наоборот, помогал большевикам создавать ЧК.

Вот что писал Джунковскому известный либерал А. Ф. Кони, тоже мгновенно поладивший с большевиками: «Глубокочтимый и дорогой Владимир Федорович! Благодарю Вас за добрый ответ и за весточки о Вас. Когда их долго не получаешь, то невольно тревожишься. Вы один из немногих, дорогих мне в Москве люден, не говоря уже о той роли, которую Вы играли в заботе о „слепцах, ведущих слепцов“ к тяжким испытаниям. Будущий историк оценит Ваше отважное выступление против Распутина и воздаст Вашей памяти должное…»

Письмо это написано в 1926 г., когда бывший шеф жандармов преспокойно обитал в Москве под своей фамилией. Его все же поставили к стенке через десять лет, но наверняка исключительно оттого, что самим своим существованием противоречил сложившимся уже советским мифам. ЧК должны были организовывать питерские рабочие, революционные матросы и прочие латыши, а вовсе не бывший шеф жандармов. Вот и шлепнули неудобного свидетеля, чтобы не болтался под ногами и мемуары писать не вздумал…

Но вернемся в шестнадцатый год. Джунковского убрали, но и без него хватало квалифицированных мастеров по компрометации Распутина. В обороте появились «раскрывавшие всю правдочку» брошюрки, перепевавшие самые дикие слухи о Распутине. Департамент полиции очень быстро установил источник - окружение депутата Госдумы Керенского…

В одну из редакций явился неугомонный Дувидзон. ведя за собой некую девицу, - и громогласно объявил, что привел… внебрачную дочь Распутина, которая хочет издать откровенные записки об интимной жизни своего папеньки. Это уж было чересчур, и Паганини вместе с его спутницей на сей раз выперли взашей…

Нельзя сказать, что Распутин не пил и не кутил вовсе. Увы, увы… Я ж говорю, «это был не черт и не святой, а простой русский человек. Погуливал по кабакам, что греха таить».

И этим опять-таки умело пользовались. Дочь Распутина Матрена вспоминает: на рассвете отца доставили домой под белы рученьки двое незнакомых крепких ребят, которые прямо-таки демонстративно орали разухабистые песни, чтобы перебудить соседей: мол. Гришка снова окаянствует! А назавтра какая-то добрая душа принесла Распутину пакет с фотографиями со вчерашней вечеринки, где он восседал в окружении абсолютно голых красоток. Чисто случайно на вечеринке оказался фотограф с громоздким аппаратом, будто заранее знал, что понадобится…

Матрена утверждает, что ее отцу подлили в вино какого-то дурмана - для надежности, чтобы побыстрее выскочил из памяти и не соображал, что вокруг происходит. Можно, конечно, отнестись к этому скептически: мол, дочь отца выгораживает…

Но в том-то и дело, что позже уже не любящая дочь, а следователь той самой Чрезвычайной следственной комиссии упоминает о похожих фотографиях - но уже самым наглым образом фальсифицированных!

«Была найдена фотография, на которой в обстановке оконченного обеда или ужина (стол с остатками еды, недопитыми стаканами) изображены Распутин и какой-то священник с какими-то смеющимися женщинами. Сзади их балалаечники. Впечатление кутежа в отдельном кабинете. При ближайшем исследовании этой фотографии было обнаружено, что на ней вытравлены две мужские фигуры: одна между Распутиным и стоящей рядом с ним сестрой милосердия, а другая - между священником и стоящей рядом с ним дамой. В дальнейшем оказалось, что фотография была снята в лазарете имени государыни после завтрака по поводу открытия. Кажется, полковник Л. и еще другой господин взяли под руки — один Распутина и сестру милосердия, а другой священника и одну даму, привели их в столовую, старались их рассмешить и в таком виде их сфотографировал заранее приглашенный фотограф. Затем инициаторы вытравили свои изображения…»

Подозреваю, что до того фотография изрядно погуляла по свету в качестве очередного неопровержимого доказательства Гришкиной порочности…

Любопытный штрих: Матрена Распутина уверяет, что в ряде случае речь шла о двойниках Распутина: в злачных местах появлялся человек, похожий на Распутина, вел себя крайне непристойно, потом исчезал - и молва раскручивала очередной виток сплетен…

Снова попытка любящей дочери обелить репутацию покойного отца? Возможно, все сложнее… Известен случай, когда самый натуральный двойник Распутина все же появился. Вскоре после убийства Распутина знаменитый авантюрист князь Андронников, крутившийся возле «старца» с разными делишками, пригласил поужинать атамана Войска Донского графа Грабе. Дверь в соседнюю комнату была открыта, и Грабе увидел там человека, как две капли воды похожего на Распутина. Зная князя как великого прохвоста. Грабе догадался, что готовится какая-то очередная «комбинация», и старательно притворился, будто вообще внимания не обратил на этакое чудо. Андронников не без сожаления подал знак, и двойник тихонько убрался куда-то в глубину дома…

Что там за аферу собирался крутануть Андронников, уже не установишь. Но этот случай примечателен по другой причине: были все же двойники! А это заставляет отнестись к словам Матрены серьезно…

Думается мне, сформулировать можно так: на один реальный случай распутинской гулянки (все мы люди, все человеки) приходилось немалое количество инсценировок, умышленно подстроенных инцидентов либо просто сплетен и слухов. Князь Жевахов, знаток столичных интриг, говорил о том же, что и Матрена: «Распутина спаивали и заставляли говорить то, что может в пьяном виде выговорить только русский мужик: его фотографировали в этом виде, создавая инсценировки всевозможных оргий, а затем кричали о чудовищном разврате его, стараясь при этом особенно резко подчеркнуть его близость к их величествам: он был постоянно окружен толпою провокаторов и агентов Думы, которые следили за ним, измышляя повалы для сенсаций и создавая такую атмосферу, при которой всякая попытка разоблачений трактовалась не только даже как защита Распутина, но и как измена престолу и династии. При этих условиях неудивительно, что молчали и те, кто знал правду».

Ну, а как господа генералы и господа политики умели фабриковать из ничего пахнущие кровью и смертью дела, мы уже видели на примере Мясоедова и Сухомлинова…

Иногда мне приходит в голову небезынтересная мысль: если взять список ближайшего окружения Распутина (несколько сот фамилий), загнать его в компьютер и сопоставить со списками «околодумских кругов», «прогрессивной общественности», журналистов, а также выделить тех из них, кто впоследствии неплохо устроился у большевиков (а также был близок к Гучкову, к тем или иным великим князьям) - быть может, и всплыли бы интересные совпадения? Но времени жаль, работа сложная и долгая…

Впоследствии, в эмиграции, видный чиновник министерства внутренних дел Тальберг вспоминал: шел он как-то в шестнадцатом году из Зимнего дворца и увидел, что перед рестораном расхаживает знакомый ему агент «наружки» из охранного. Спрашивает Тальберг, в чем дело. Агент отвечает: мол, в ресторане Распутин с великой княжной, вот я, значит, и присматриваю…

А фокус-то в том, что Тальберг только что видел ту великую княжну, чье имя агент назвал, в Зимнем дворце! Не могла ж она его на воздушном шаре или аэроплане опередить?! Тут и в самом деле выходит Распутин под ручку с дамой, лицо ее закрыто темной вуалью, но Тальберг великих княжон видит часто, так что ошибиться никак не может: никакая это не княжна, а так, непонятно кто… И говорит агенту: ты что, дурак, болтаешь? Кто тебе сказал, что это- княжна? Агент в затылке чешет: «Дык… начальник мой..»

И ведь не установить уже, кто был тем «начальником»… Но, несомненно, все было обставлено так, чтобы запустить очередную злую сплетню: Гришка совсем распоясался, великую княжну по кабакам таскает - да и княжна хороша, до чего докатилась… Этакий выстрел дуплетом по двум мишеням.

А там и фальшивый «дневник Распутина» появился — причем, по мнению современных исследователей, восстановленный не дешевым газетчиком с улицы, а кем-то, кто и высокопоставленных персон знает, и подлинные «записочки» Распутина в руках держал, и о разговорах, что велись в высшем свете и в окружении старца, осведомлен. Клочочки правды искусно перемешаны с самыми дурными вымыслами: из «дневника» следует, что Распутин германский агент, а царица передает сведения германскому генеральному штабу…

Чего только не выдумывали! На полном серьезе уверяли, будто Распутин выступает против призыва на службу запасных, «ратников 2-го разряда», чтобы… отмазать от фронта сына, который в числе этих ратников подлежит призыву.

Очередное идиотство, конечно. Зачем Распутину идти столь громоздким путем? Не проще ли попросту походатайствовать перед влиятельными знакомыми, чтобы сына пристроили в безопасное место?

Он так и поступил, кстати. Устроил сына в санитарный поезд. Можно, конечно, бросить в него камень, а можно и вспомнить, что точно таким же образом закосил от фронта поэт Блок.

При том, что не менее талантливый поэт Николай Гумилев не по санитарным поездам прятался, а воевал в кавалерии…

Слухи, сплетни, фальшивые дневники и фальшивые «свидетельства очевидцев», разнообразные карикатуры, газетные статьи, да вдобавок истерические вопли с думской трибуны и напечатанные без малейшего цензурного изъятия речи депутатов (они цензуре не подлежали). Это была волна, настоящий девятый вал, цунами. В сознании многомиллионных масс прочно угнездилась фигура монстра, чудовища, демона, супостата, виновного во всех неудачах, поражениях, невзгодах и нехватках, якобы единолично правившего Россией…

В Петербурге появился загадочный «черный автомобиль» - несколько ночей подряд он носился по Марсову полю, через Дворцовый мост, из него стреляли в прохожих, и были раненые.

Он действительно был, этот автомобиль. И тут же распустили слухи, что это Распутин окаянствует. ради каких-то своих злых целей сея смуту и панику… И поди разберись теперь, кто придумал новый фокус и претворил его в жизнь…

Во второй половине 1916 года появляется нечто новое - регулярно возникают слухи, что Распутина убили - в кабаке, в пьяном дебоше… Пробные шары? Очень похоже…

Распутин (уже никаких двойников, сплетен, выдумок!) бросается в кутежи. На его квартиру, на Гороховую, то и дело заявляются развеселые компании, где великосветские дамы вперемешку с проститутками: гитары, гармошки, пляски, песни…

Распутина спрашивают, почему он вдруг стал так кутить (значит, раньше это для него было нетипично?!). Он отвечает примечательно:

- Скучно. Затравили. Чую беду…

А он ведь и в самом деле умел чуять! И Столыпин, напоминаю, чуял, и эрцгерцог Франц-Фердинанд, а ведь они не обладали и десятой долей загадочного знания Григория Ефимовича. Человеку свойственно чуять притаившуюся поблизости смерть - тому есть масса достоверных свидетельств со всех концов света.

Распутин бросается к заведующему дворцовой охраной генералу Спиридовичу. И всерьез просит усилить его охрану. Он в таком состоянии, что Спиридович видит: это не пустые страхи, «старец» и в самом деле напугай. Но генерал ничем помочь не может: его команда охраняет только царя с семьей и вдовствующую императрицу. Даже великих князей бережет Петербургское охранное.

А впрочем, зная последующие события, понимаешь: не спасла бы никакая усиленная охрана, потому что Распутин сам, своими ногами, по своему желанию отправился туда, где его убили.

И вот наступает декабрь шестнадцатого…

Полное впечатление, что события рванули вперед, как пришпоренный конь!

Княгиня Васильчикова прислала царице резкое письмо с нападками на Распутина. Ей посоветовали отправиться в свое новгородское имение.

С письмом к царю обращается член Государственного совета, обер-егермейстер И. П. Балашев, внук министра полиции при Александре I. Этот советует отстранить от влияния на государственные дела не только Распутина, но и царицу.

Потом заявляется к царице ее сестра, великая княгиня Елизавета Федоровна, всячески поносит Распутина, причем дело заходит настолько далеко, что, уходя. Елизавета говорит сестре: «Вспомни судьбу Людовика XVI и Марии-Антуанетты». Согласитесь, это серьезно…

Четвертого царь с наследником уезжают в Ставку. Прощаясь. Николай хочет, чтобы Распутин перекрестил его, но тот отвечает «странной», по мнению свидетелей, фразой:

- Нет, сегодня ты меня благослови…

Больше Распутина царь живым не видел…

Главноуполномоченный Красного Креста, престарелый генерал Кауфман-Туркестанский, уже в Ставке, «взял на себя смелость доложить государю о пагубном влиянии Распутина».

В Петрограде - бузит «общественность»!

С 9-го по 11-е съезды земских и юродских союзов пытаются провести собрания. Полиция им препятствует, но они все же принимают резолюции - требуют создания «нового правительства, ответственного перед народным представительством».

Вслед за ними похожую резолюцию оглашают представители военно-промышленных комитетов, московского биржевого комитета, хлебной биржи, кооперативов. Тут уже не «нового правительства» требуют, а принародно объявляют: «Отечество в опасности!» И далее: «Опираясь на организующий народ, Государственная Дума должна неуклонно довести начатое дело борьбы с нынешним политическим режимом до конца. Ни компромиссов, ни уступок. Пусть знает армия, что вся страна готова сплотиться для того, чтобы вывести Россию из переживаемого ею гибельного кризиса».

Откровенно взбунтовалось даже дворянство. На съезде делегатов от дворянских собраний заменен прежний председатель, и принята резолюция, где, в частности, говорится: «Необходимо решительно устранить влияние темных сил на дела государственные, создать правительство сильное, русское по мысли и чувству, пользующееся народным доверием и способное к совместной работе с законодательными учреждениями».

13-15 декабря. Депутаты Государственной Думы резко нападают на правительство.

14-е. Царица пишет мужу в Ставку, требуя распустить Думу, сослать в Сибирь не только думских главарей - Милюкова, Гучкова, князя Львова, но и военного министра Поливанова. По отношению к происходящему она уже употребляет термин «внутренняя война». И это не столь уж преувеличено: как стало впоследствии известно, в кабинете одного из правых журналистов собралась группа офицеров гвардейских полков и всерьез обсуждает, как убить императрицу. По Петербургу ползут слухи, что вот-вот убьют и Распутина, и Вырубову, и царицу… Обстановка накалена настолько, что 15-го императрица - факт небывалый, - не нашла времени принять Распутина…

События несутся на полном галопе. Первая половина декабря - дни, накаленные до предела. Явственно зреют потрясения.

Так в чем же, собственно, дело?

Почему всем этим горлопанам - сановным, титулованным так не нравится «нынешнее правительство»? И что это за правительство, кстати? Чем оно занимается, чего хочет от жизни, что готовит России?

Ответ - интереснейший!

Дело вовсе не в Распутине, отнюдь. Он играет некоторую роль в событиях, но далеко не главную…

Оказывается, эта «внутренняя война» затеяна для того, чтобы противодействовать новому курсу, взятому российским кораблем. Этот новый курс, значительно отличающийся от прежнего, был взят во второй половине 1916 года. Вот против него-то и выступают великие князья и просто князья, дворянские представители, думские политики, военные и штатские…

А за их спинами явственно маячат иностранные фигуры родом из прекрасной Франции и туманного Альбиона…

Их-то недавние резкие перемены не устраивают в первую очередь. Они оберегают свои, насквозь шкурные.

Мы до сих пор не вполне осознаем, какой курс взял российский корабль во второй половине 1916-го - за что корабль и был, по сути, потоплен частью экипажа…


4. Пробуждение призрака | Распутин. Выстрелы из прошлого | 2. На дороге к миру