home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

И вновь, усталый раб, замыслил я побег…

– Итак, госпожа моя? – спросил он негромко.

Лежавшая с ним рядом Эжени пошевелилась, погасила длинную коричневую сигарету в пепельнице из диковинной раковины и, приподнявшись на локте, заглянула ему в лицо:

– По-моему, в твоем голосе присутствует доля то ли панибратства, то ли легкомыслия… Я тебя убедительно прошу, постарайся и далее оставаться в прежней роли. Никаких изменений на этот счет не произошло… Ну хорошо, ты был неплох. Но это не влияет на характер отношений, – в ее голосе явственно присутствовал металл. – Если ты возомнил, что теперь я разнежусь и вообще растаю, зря надеешься…

– Намек понял, – сказал Мазур нейтральным тоном.

– Интересно, ты откуда? – спросила она лениво. – Шарль мне говорил, из Советского Союза, но я что-то не верю – вам ведь не разрешают бродить в одиночку, как бы оказался здесь, посреди джунглей, советский…

– Просто пошутил солидности ради, – сказал Мазур.

Образованная девочка, в отличие от своих холуев…

– Тогда – кто?

– Поляк, – подумав, сказал Мазур.

Это была не импровизация, а опять-таки одна из рекомендаций отечественных инструкторов. В скользких ситуациях лучше всего отрекаться от своего советского происхождения, прикидываясь поляком или чехом, – этих славянских братьев немеряно разбросано по белу свету, к ним привыкли, в общем. И мало кто из западных людей знает чешский или польский, так что на голубом глазу можно болтать по-русски, уверяя, будто это польский и есть… Лишь бы не нарваться на «соотечественника»…

– Эмигрант?

– Матрос, – сказал Мазур. – Работал у русских, потом произошла небольшая неприятность…

– Полиция тебя, часом, не ищет?

– Нет, – сказал Мазур. – Чист я перед властями. И документы в порядке. Наймусь в Виктории на какой-нибудь другой корабль…

Последнюю фразу он ввернул с умыслом. И очаровательная Эжени тут же купилась.

– Твое дело, – сказала она лениво. – Только это будет не скоро. Ты у меня еще погостишь. Какое-то время.

Протянув руку, она взяла со столика колокольчик, небрежно встряхнула им. Звук был не особенно громкий, но половинка резной двери тут же отошла, в комнату ввалился верзила, судя по виду готовый к любым неожиданностям и исполнению каких угодно приказов.

– Проводи мальчика, – небрежно бросила Эжени. – Он будет у нас гостить, пока мне не наскучит…

Пока Мазур, прыгая на одной ноге, натягивал штаны под бесстрастным взором великана, она, не озаботясь одеванием, спрыгнула с постели, достала из ящика изящного секретера горсточку чего-то металлически звякнувшего и, подойдя, опустила Мазуру в карман. Повела рукой:

– Можешь идти, – и отвернулась, уже нимало не интересуясь обоими.

Хорошо еще, верхняя пуговица на штанах сохранилась. Не пришлось их поддерживать руками. Мазур проворно выкатился в коридор.

– Туда, – показал огромный негр. – Ну вот, а ты боялся, беленький. Будешь умником, хорошо себя покажешь – вернешься в Викторию с полным карманом… Кстати, не мешало бы наладить хорошие отношения с прислугой и домочадцами, ты у нас, как я слышал, остаешься погостить, а с людьми следует жить в согласии…

Легко уловив прозрачный намек, Мазур полез в карман и вытащил оттуда с полдюжины тускло-желтых монеток, где на одной стороне красовался женский профиль, а на другой – атакующий дракона всадник с мечом. Протянул одну великану. Тот подкинул монету широкой ладонью, удовлетворенно фыркнул, спрятал ее в карман просторных брюк.

– Это что? – поинтересовался Мазур, встряхнув в руке остальные.

– Соверены, дурья башка. Золотые, – осклабился негр. – Ты, белый, я смотрю, совсем деревенщина… Ну ладно. Уживемся.

«Надо же, – подумал Мазур. – Золотые. Щедро эта стервочка платит за исполнение своих прихотей. Расскажи кому – не поверят. Старший лейтенант советского военно-морского флота в роли дорогой куртизанки… Пожалуй что, лучше помалкивать. Оскорбительно для флотской чести, ибо гусарские офицеры, как известно, с женщин денег не берут…»

– Мы, кстати, куда? – спросил он.

– Как это – куда? Надо ж тебе где-то ночевать, дурья башка… Между прочим, меня зовут Шарль. Будем знакомы.

– Меня зовут Ник.

– А парни говорили, ты какой-то там поляк… Имя скорее английское.

– Это я его перевел для удобства, – сказал Мазур. – Потому что настоящее ты вряд ли произнесешь, у нас имена заковыристые… Куда нам?

– Да вот сюда, – Шарль указал на лесенку, ведущую куда-то вниз, такое впечатление, в подвал.

Точно, подвал. Вдаль уходит длинный коридор со сводчатым полукруглым потолком. Мазур направился было вперед энергичными шагами, но Шарль придержал его за локоть:

– Эй, куда разбежался? Вон она, твоя дверочка… – Он вынул из кармана ключ, сноровисто отпер первую дверь справа, распахнул: – Туда и шагай. Тут у нас для белых специально оборудовано… Да, я, может, к тебе еще загляну, через полчасика, тут с тобой другие хотят познакомиться… Валяй!

Мазур осторожно спустился по узенькой крутой лесенке. Над его головой лязгнул замок. Глаза понемногу привыкли к темноте, да и лунный свет проникал в окошечко под самым потолком. Скоро он рассмотрел, где очутился: большая комната с тем же полукруглым сводом, несколько кроватей, на двух вроде кто-то лежит…

В углу вспыхнул свет, Мазур от неожиданности зажмурился. Настольная лампа бросала узкий конус света на пол и две ближайших кровати, и тут же кто-то поднял рефлектор чуть повыше. Мужской голос с интересом осведомился:

– Кого там еще занесло? Пополнение? Эд, протри глаза, к нам – новенький…

– Ну и что? – лениво, с зевком отозвались из темноты. – Стоило будить…

– Вставай, лежебока, скучно же…

Мазур рассмотрел говорившего – лет пятидесяти, с дубленой хитрой физиономией старого бродяги. Вторая кровать заскрипела, в круге света показался низенький толстячок со скупыми остатками волос на голове, в очках.

– Еще одного зашанхаили, – констатировал тот, что заговорил первым. – Судя по свежему, непотасканному виду, будет использоваться в постельных целях… эй, парень, ты кулаками не вздумай махать, я шучу! Мы с Эдом и сами в форменном рабстве… Виски хочешь?

– Нет, спасибо, – сказал Мазур, присаживаясь на свободную постель. – Вот от сигаретки не откажусь.

– Держи. Как звать? Я – Патрик.

– Ник.

– Англичанин?

– Поляк.

– Ну, встречал я и поляков… Это Эд. Ты не обижайся, Ник, дело твое, кем ты там у нее служишь… Я, например, механик. А Эд – бухгалтер. Давненько уже работаем на здешнюю сахарную королеву… Тебя как, зацапали или сам пришел?

– А вас? – осведомился Мазур.

– Сами пришли, конечно. Платит-то она хорошо, хоть и малость тронутая, этого у нее не отнимешь.

– Глупости, Патрик, – зевая, сообщил лысый Эд. – И вовсе она не тронутая. Это у нее нечто вроде идеологии, Ник. Ты африканских детективов не читал? Которые они сейчас сами пишут?

– Да нет, – сказал Мазур.

– Патрик у нас тоже ничего не читает. А я люблю иногда полистать книжку, как цивилизованный человек… Так вот, Ник, я в африканских детективах отметил одну любопытную черту. Главный суперагент, как легко догадаться, черномазый. И в любом романе он по ходу дела непременно трахает белых красоточек. И каждая красоточка, если верить автору, остается жутко довольна, в такой экстаз приходит, какого с белым ни за что бы не испытала. Ник, улавливаешь суть? Это они комплекс неполноценности тешат, если ты понимаешь такие слова.

– Понимаю, – сказал Мазур. – Самоутверждаются, а?

– Вот именно. Компенсируют невольничье прошлое, кое-где совсем даже недавнее. В точности так и обстоит с нашей очаровательной хозяйкой. Никакая она не чокнутая, это только невежественный, не читающий книг субъект вроде нашего Патрика может так думать. У девочки своего рода идеология. Ставит белых на место черных, как встарь, и это ей доставляет несказанное удовольствие…

– Ну да, я заметил, – признался Мазур. – Вас что же, все время здесь и держат?

– Я и говорю, – кивнул Эд. – Рабы, понимаешь ли, должны обитать под замком, в специальных комнатах – как черненькие в старые времена. Вот и обитаем… Ничего, за те деньги, что она платит, можно немного и пострадать… Невелика беда. Ну, сам все узнаешь. Ты-то как в наши места забрел?

Подумав, Мазур отважился сказать правду. Точнее, полуправду:

– Схватили в лесу, связали и привезли…

– Бывает, – хмыкнул Патрик. – Не ты первый.

– И чем это может кончиться?

– То есть как – чем? Будет с тобой забавляться, пока ей не надоест. Потом даст денег и вышвырнет на все четыре стороны. – Он наклонился к Мазуру, обдав свежим запахом виски. – Только ты, Ник, не вздумай ей перечить и вообще держись осторожнее. Ходят слухи, парочку белых в окрестных болотах в свое время ее черномазые холуи утопили. За дерзость и нежелание играть по хозяйкиным правилам.

– Вот именно, имей в виду, Ник, – поддержал Эд. – Она в этих местах полная хозяйка. Вторая по величине плантация на острове, куча родственников в парламенте и правительстве, а главное, куча денег. Уж я-то знаю, через меня, скромного бухгалтера, все ее финансовые секреты проходят. Одним словом, в случае чего либо откупится, либо через родню уладит проблемы. – В его голосе, такое впечатление, появилось нечто вроде восхищения. – Бестия, я тебе скажу, Ник, жаль, я старый и лысый, вернуть бы те времена, когда был в твоих годах, и, ты не поверишь, кудрявым… Впрочем, я и теперь не жалуюсь.

Сон с него как рукой сняло – должно быть, они слишком много времени провели вдвоем с Патриком в этом подвале, успели наскучить друг другу, и свежий человек оказался как нельзя более кстати.

– Не жалуетесь? – усмехнулся Мазур.

– Ну конечно, Ник. Эта ночная резиденция, – широким жестом обвел он подвал, – не более чем временное неудобство. Когда-нибудь я отсюда уеду со всем заработанным. А что до причуд крошки Эжени… Ник, я семейный человек. Между нами говоря, подкаблучник с двадцатилетним стажем. После моей ведьмы Эжени со всеми своими заскоками покажется лесной феей из доброй детской сказочки… Пат, дай-ка бутылочку. В кои веки пришлось посидеть с внимательным слушателем и, несомненно, образованным человеком. – Он шумно отхлебнул в темноте. – Да уж, после моей пилы…

– А я, дело прошлое, сиживал в каталажках на трех континентах, – признался Патрик, забрав у него бутылку. – После иных легавок, особенно в Азии, это сущие апартаменты. Утречком выпустят, накормят, будут именовать «господином главным механиком»… Цветные девочки тут сговорчивые. Точно, Ник, жить тут можно. А тебе и вовсе грех жаловаться, будешь при нашей шоколадке штатным трахальщиком. Точно, выпить не хочешь? Странно. Я в Маниле пил с одним поляком, так он мог заглотнуть целый стакан вискаря не отрываясь, граммов двести. Всю жизнь считал, что русские и поляки с утра не просыхают, а уж пить мастера…

– Ну, такой вот я нетипичный поляк, – сказал Мазур.

– Это точно, и выговор у тебя, вон Эд точно подметил, как у парня из Гарварда. Слыхивал я англичан из Англии… Получил образование, а?

– Было дело, – сказал Мазур.

– Только как же тебя занесло в нашу глушь? Ребятки Эжени – парни сообразительные, ни за что не прихватят джельмена, натурального, которого потом обязательно будут искать.

– Жизненные превратности, – веско сказал Мазур. – Бывает.

– Ага, понятно. Не лезь другому в душу, и он к тебе с немытыми ногами в душу не полезет… Ладно, твои проблемы. Мы с Эдом не сыскари какие-нибудь, верно, Эд? Понимаем насчет превратностей.

Мазур решился наконец. Спросил насколько удалось беззаботнее:

– Парни, а где мы, собственно, находимся? Откровенно говоря, я и не представляю наше место на карте…

– Хорошо тебя помотало! – присвистнул Патрик. – Спьяну, что ли?

– Да занесло тут в один городишко, а потом из него пришлось срочно сматываться, – сказал Мазур, в общем, чистейшую правду. – В такой спешке, что было не до географии…

– Понятно. Бывает. Эд, дай бумаги, у тебя, как у бухгалтера, где-то целый запас…

Он взял у лысого листок бумаги, принялся чертить по нему дешевой шариковой авторучкой. Вскоре получилось нечто, напоминавшее очертания острова Баэ.

– Гляди, – наставительно поведал Патрик. – Вот это – Виктория. А вот тут примерно – мы и расположены. Усек?

– Ага, – сказал Мазур.

Он и в самом деле быстро разобрался в корявом рисунке – как-никак остров был невелик. Со всеми неизбежными поправками на полнейшую безграмотность Патрика как картографа выходит, что особняк расположен самое большее в полусотне километров к западу от Виктории. А эта информация облегчает дело. Точно знаешь, в каком направлении двигаться…

– Ты мне вот что скажи, Ник… – начал Патрик.

Замолчал, услышав скрежет ключа в замке. Тихонько бросил:

– Что-то новенькое. За тобой, видимо, Ник… Служба зовет…

И точно. Шарль, не заходя внутрь, негромко позвал:

– Ник, выходи!

Человеческий мозг работает быстро. Чертовски быстро. Шагая к двери, Мазур вдруг задумался над несложной истиной: собственно, не пора ли откланяться? Он узнал достаточно, новые подробности не столь уж необходимы. Как-никак не отставший от корабля беспутный матрос, к серьезному делу приставлен…

Заперев за ним дверь, Шарль – уже без бабочки и лакированных туфель, с распахнутым воротом, босиком – нагнулся к уху Мазура и заговорщицки сообщил:

– Беленький, ты парень молодой, в твои годы подолгу дрыхнуть стыдно… Усек?

– А в чем дело? – спросил Мазур тихонько.

Верзила выглядел по-домашнему, но вот ни паранга, ни кобуры с пояса не снял. Вряд ли причиной тому Мазур, более вероятно, Шарль был тут чем-то вроде начальника охраны. Не похоже, чтобы он опасался Мазура всерьез и видел в нем опасного противника, – это из всего поведения видно, манеры держаться, легкого превосходства. Что ж, тем лучше…

– Пошли.

– Куда?

– Все-то тебе надо растолковывать, Ник, как девочке… – Он вполне дружелюбно положил Мазуру на плечо тяжелую лапищу и нагнулся к уху: – Тут с тобой две приличные девочки прямо-таки жаждут пообщаться. Понял, дубина? – игриво ткнул под ложечку пальцем. – Одну ты видел, она тебе жрать приносила, вторая не хуже. Девочки – народ такой, им примелькавшиеся рожи наскучили, новых впечатлений хочется… Ну, что встал? Ник, ты уж меня не зли. С людьми надо жить в дружбе и согласии, так оно выгоднее…

Мужская психология – странная штука. Мазур уже все решил и продумал для себя, но в какой-то миг искренне пожалел о том, что ему не придется пообщаться сразу с двумя темнокожими девочками, – когда-то еще подвернется такое приключение? Отогнав эти мысли, недостойные серьезного человека, озабоченного скорейшим возвращением на родной корабль, он сказал абсолютно беспечным голосом:

– Тьфу ты, Шарль, а разве я брыкаюсь? О чем разговор…

Приоткрытая дверь напротив той комнаты, где содержались прощелыга Патрик и подкаблучник Эд, прямо-таки манила Мазура – винный погреб, конечно, внутри горит слабая лампочка, видны две бочки на деревянных козлах, темные стеллажи с горизонтально лежащими бутылками…

– Ну, чего мы тогда стоим?

– Сейчас… – сказал Мазур, группируясь.

Три отточенных удара были нанесены молниеносно, как учили, а учили его отменно. Подхватив на полдороге к полу обмякшего Шарля – тяжеленный, черт! – Мазур отволок его в дверь напротив и как можно тише опустил на пол. Клиент не ворохнулся, пребывая в состоянии полной вырубленности. Быстро присев на корточки, Мазур убедился, что верзила жив, но сознание, как и следовало ожидать, потерял надолго.

И все равно следовало подстраховаться. С такими быками никогда заранее неизвестно. Сняв с бесчувственного тела пояс, Мазур не без труда содрал с Шарля рубашку и в три секунды накроил из нее лезвием паранга длинных лохмотьев. Рубашечка была шелковая, новая, Шарль оказался из франтов, – ну, тем лучше, шелк – штука прочная…

Тщательно скрутив запястья и щиколотки поверженного верзилы, Мазур запихал остатки рубашки ему в рот. Не столь уж и надежный кляп, но на какое-то время глотку заткнет. Тем более, пока сообразят, откуда доносятся вопли, кто их издает…

Застегнул пояс у себя на талии, вынул из кобуры оружие и бегло проверил – английский самовзводный «Альбион» на восемь патронов, производства сорок четвертого года, но выглядит ухоженным, а значит вполне надежен. Револьверы вообще вещь надежная, при хорошем уходе черт-те сколько времени прослужат…

Тщательно притворив дверь винного погреба, на цыпочках двинулся вверх по лестнице. Прислушался, встав в начале длинного, слабо освещенного коридора. Огромный особняк был погружен в безмятежный сон. Где-то неподалеку, правда, бодрствовали жаждавшие общения с новым человеком две симпатичных темнокожих девочки, но не идти же с ними прощаться?!

На миг он почувствовал жгучую обиду: настолько здешняя жизнь и здешние обитатели были неправильными. Ничуть не похожими на тех хрестоматийных граждан освободившегося от колониального ига молодого государства, о которых ему столько талдычили на родине. Совсем другие люди. Где расположен СССР, понятия не имеют, в социалистическую ориентацию, каковую они якобы выбрали, вот ересь, совершенно не верится. Кто это тут за социализм – прекрасная Эжени? Шарль? Несознательные они тут все какие-то, неправильные…

Коридоры, по которым его вели, он запомнил отлично. И без малейшей заминки прокрался к черному ходу. Мимо плотно притворенных дверей, за которыми неизвестно кто обитал, мимо тяжелых старинных шифоньеров, мимо часов под стеклянным колпаком. Скользил, словно во сне.

Вышел на низкое крыльцо, в душную теплую ночь, держа ладонь на рукояти паранга. Должны же в таком поместье иметься какие-то сторожа? Лишь бы собак не было, от них столько шума…

Решительно спустился с крыльца, подошел к веревке с сохнущим бельем и снял с нее первые попавшиеся под руку штаны – собственные держались на одной-единственной пуговице трудами пылкой Эжени, и полагаться на них рискованно. Украденные великоваты и влажноваты, но пуговицы на них в целости…

Постоял у стены, прислушиваясь к ночным звукам. Где-то скрипуче орала неизвестная ночная птица, от другого конца дома долетел тихий женский голосок – те две вертихвостки, надо полагать?

В небе сияли огромные звезды, сверкала ослепительная полоса Млечного Пути с черным пятном «угольного мешка». Без труда Мазур отыскал Южный Крест – в точности такой, как на бразильском флаге. Ну вот, и определенность появилась. Теперь он прекрасно знал, в какой стороне Виктория, и предпочитал не думать о совершенно неизвестной ему дороге туда. Плестись полсотни километров по бездорожью… А почему, собственно, нужно плестись?

Вон то строение наверняка и есть гараж. Бывшая конюшня – их в старые времена строили на значительном отдалении от дома, чтобы господам не пришлось нюхать запашок навоза. Если перебежать вон туда, держась подальше от единственного освещенного окна…

Он скользнул в ту сторону бесшумной тенью. Бежать босиком было непривычно, но Мазур резонно предполагал, что здесь, вокруг барской резиденции, вряд ли могут валяться ржавые железки или битые бутылки, а значит, риск повредить босые ноги минимален. Мелкими неудобствами можно пренебречь… Не барин, и босиком дошлепает.

Поразительная все же беспечность – он был уже у самого гаража, а вокруг по-прежнему тишина, не выскочил с воплями бдительный сторож, не всполошилась собака. Ну, впрочем, сие вполне объяснимо – плантация простирается у черта на куличках, вдали от городов с их криминальным элементом, так что в особых предосторожностях и нет нужды. Тростниковые заросли тянутся километров на десять, кто тут будет пробираться со злодейскими целями в особняк посреди зеленого сладкого моря…

Он тихонечко приоткрыл высокую, сколоченную из струганых досок половинку двери – хорошо смазанные петли не скрипнули. Постоял у входа, прислушиваясь, потом скользнул в темноту, знакомо пахнущую бензином и железом.

Рассмотрел в полумраке очертания четырех «джипов» – другие машины на здешнем бездорожье бесполезны, – направился к ближайшему, очень уж удобно стоявшему прямо напротив распахнутой половинки двери. Сквозь узенькие горизонтальные оконца под потолком проникал лунный свет, и Мазур уже отчетливо различал приборную доску машины.

Да здравствует провинциальная беспечность! Ключ торчал в замке – правда, и при его отсутствии Мазур не оплошал бы, сумел в темпе соединить провода. Протянул руку…

И замер, пытаясь понять, что за странные звуки раздались по другую сторону машины. Чуть волосы дыбом не встали от неожиданности.

«Тьфу ты!» – блаженно расслабился он, ухмыльнувшись. Подкрался к заднему колесу машины и осторожненько выглянул, ища взглядом источник пыхтенья и стонов. Ну да, конечно, темнокожая парочка, не обремененная одеждой, уютно устроилась в углу гаража на куске брезента. Шофер, он и в тропиках шофер, всегда бабу найдет…

Они предавались своему нехитрому занятию со всем пылом, и Мазур понял, что следует побыстрее отсюда сматываться, пока не устроили передышку. Тихонечко перелез в машину через борт, мысленно воззвал к Нептуну и резко повернул ключик.

Мотор исправно взревел. Мазур в секунду снял машину с ручника, выжал сцепление, дал газку… Успел еще услышать за спиной женский визг – и «джип» бомбой вылетел из гаража.


Глава седьмая Сладкое королевство | Пиранья. Первый бросок | Глава девятая …на страшном просторе