home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава пятнадцатая

Экспонат несуществующего музея

Несмотря на волшебный комбинезон, пот лил с Мазура градом, когда он тем же маршрутом вернулся в деревню. Причины тут уже были чисто психологические, сказалось сумасшедшее напряжение. Ради любопытства следовало бы потом взвеситься – на таких вот недолгих вылазках, случается, теряешь пару килограммов живого веса, а уж нервных клеток сгорает безвозвратно столько, что лучше не прикидывать количество…

А самое грустное – рабочая ночь еще не кончилась. Смело можно сказать, что он на половине пути – если только подозрения не беспочвенны, и сейчас начнется веселуха…

К своему домику Мазур добирался едва ли не так же сторожко и медленно, как шел по туннелю. Зашел со стороны противоположного входу окна, где заранее ослабил крепление противомоскитной сетки. Положил свернутый комбинезон и автомат под стену, присел на корточки под окном, прислушался.

Залитая лунным светом деревенька была погружена в тишину, словно ни единой живой души тут не осталось. Только в отдалении слышались тихие шаги обходивших периметр часовых – проморгавших и уход Мазура, и его возвращение, за что их вряд ли следовало винить: ну не могли они выше головы прыгнуть, не с Мазуром им тягаться…

Он привычным движением проверил револьвер. На корточках передвинулся вправо, прижался к стене и, плавно подняв руку, негромко стукнул костяшками пальцев по стене. Замер, как статуя.

Ага! Совсем рядом с ним лежал бледный прямоугольник лунного света, пронизавшего домик, – уходя, Мазур специально оставил шторы незадернутыми. Тот, кто подошел к окну, был, несомненно, человечком битым, он выглядывал осторожненько, прижавшись к стене рядом с оконным проемом, – но все же вынужден был малость высунуться, ровно настолько, чтобы чуточку изменилась лежавшая на земле полоса лунного света, левый ее край из безукоризненной прямой на несколько секунд превратился в ломаную линию. И, между прочим, судя по контуру этой линии, там стоял кто-то другой, не прилежный Мбопа…

Ну вот, и здесь не ошибся, констатировал Мазур с привычной уверенностью в себе. Ждут, паршивцы… или один паршивец? Ну, посмотрим, подержим за вымя…

Тщательно просчитав в голове каждое движение, заранее представив себе порядок перемещений и возможных действий, он напрягся, перенес тяжесть тела на правую ногу…

Дальнейшее произошло молниеносно. Сорвав правой рукой противомоскитную сетку, отшвырнув ее вправо от себя, Мазур «щучкой» нырнул в оконный проем, грамотно приземлился в темноте, тут же перекатился влево, крутнувшись на спине, совершил еще одно перемещение-пируэт – чтобы сбить противника с толку и выиграть секунду-другую.

Предосторожность была не лишняя – помянутый противник, торчавший у окна, с повальной быстротой ринулся в атаку, замахиваясь чем-то вроде короткой дубинки, а с другой стороны надвигался второй, далеко не так проворно и хватко. Лица человека с дубинкой было практически не различить в полумраке – значит, местный, а вот второй – белый…

Поскольку ни у одного из супостатов не было в руках ничего огнестрельного, Мазур позволил себе поиграть – несколько секунд не атаковал, а хлестался с противником, чтобы составить о нем беглое, приблизительное впечатление. Судя по моментально проявившимся результатам, тип с дубинкой был молод, более-менее учен рукопашным единоборствам, верток… словом, из двоих он был наиболее опасным. Второй гораздо вяловатее, Мазур без особого труда переместился так, чтобы молодой закрыл от него напарника.

И, уже не церемонясь, отбил руку с дубинкой, нацелившейся на его черепушку, нанес пару-тройку жестоких ударов руками и ногами – убить не убьет, но вырубит надолго…

Молодой, выронив дубинку, звучно обрушился на пол, где, как предвиделось, вытянулся во всю длину и отключился, перестав являть собою какую бы то ни было опасность. Дальше было уже попроще. В бледном лунном свете блеснула полированная сталь ножа – но Мазур, без труда угодив носком ботинка по нужной костяшке запястья, моментально нож выбил. Упал на спину, в хорошем стиле рожденной в бразильских трущобах капоэйры захватил ногами талию противника, опрокинул его, сбил на пол, извернувшись, оказался сверху – классическая миссионерская позиция, ага – не особенно и сильно почествовал ребром ладони по шее.

Взмыв на ноги, быстренько задернул шторы на всех трех окнах и зажег ночник у постели. Вторжения извне он не боялся – достаточно долго наблюдал за своим жилищем со стороны, чтобы убедиться со всей уверенностью: никакой подмоги у этих нахалов снаружи не имеется, заявились оба-двое…

Света ночника хватило, чтобы внести в происходящее полную ясность. Хозяин дубинки оказался молодым крепким африканцем, а второй, хрипевший в двух шагах, – главным егерем. Ну, а где ж у нас… ага, вон мы где…

Мбопа обнаружился в дальнем углу – живехонький, с забитым в рот кляпом, связанный крайне надежно и обстоятельно. Завидев Мазура, он принялся отчаянно гримасничать, тщетно пытаясь вытолкать языком кляп и всем своим видом показывая, как он рад столь решительным переменам в ситуации.

– Тихо! – цыкнул Мазур яростным шепотом. – Полежи пока, растяпа… Не мешай работать. Кому говорю?

Мбопа чуточку унялся, биться и гримасничать перестал, но вращал глазами, как собака из сказки Андерсена. Неуютно и позорно ему было – как любому в его положении. Но чувства старого шпика Мазура как-то не особенно и волновали.

Оглядевшись, он усмотрел моток тонкой прочной веревки, от которой, никакого сомнения, и отрезали часть для упаковки старины Мбопы. Подобрав нож, – стандартный кинжал португальских парашютистов, надежный, но лет десять как замененный более современным образцом, – не мешкая, принялся за работу, бубня под нос старую американскую песенку:

– «Заходи, красотка, в гости!» – мухе говорил паук…

Песенка, кажется, была не американская, но какое это имело значение? С большим знанием дела Мазур быстренько спутал по рукам и ногам обоих агрессоров, не хуже, чем они сами спеленали Мбопу. Молодой все еще пребывал в беспамятстве, а «майор» отчаянно пытался отдышаться. Сопротивления он практически не оказал – в его преклонные годы уже не сможешь качественно махать конечностями…

Молодому Мазур забил в пасть кляп, использовав для этой цели одну из собственных маек, а егерю рот оставил свободным. Присел на пол с ним рядом, положив рядом револьвер и чутко прислушиваясь к тишине снаружи.

Мбопа замычал.

– Лежать, говорю! – безжалостно отмахнулся Мазур. Присмотрелся к пленнику и сказал уверенно: – Ну, всё, всё, кончайте притворяться, старина, вы вполне уже продышались, подыхать не собираетесь, к допросу готовы… Предупреждаю сразу: у меня мало времени, поэтому постарайтесь обойтись без пустого выражения эмоций в виде ругательств. Мне, собственно, чихать, что вы там обо мне думаете – ничего доброго, понятно, – но время, повторяю, поджимает… При любой попытке уклониться в лирику, не имеющую отношения к делу, бить буду так, чтобы ничего не повредить, но крайне болезненно… Все понятно?

Он ждал все же, что «майор», ведомый естественным человеческим чувством, выматерится как следует, все же не послушает увещеваний – и приготовился нанести обещанный удар, достаточно болючий. Однако старикан лишь зло поджал губы, воздержавшись от влекущих возмездие пустых реплик. Чувствовалась старая школа выживания…

– Значит, понятно, – сказал Мазур. – Отлично. И мне время сэкономите, и собственное здоровьичко побережете, а оно в ваши годы вещь ценная… Ну что же, герр майор… Помощи вам ждать неоткуда, по вашей роже видно. Она у вас откровенно безнадежная. Исполнена тоскливого осознания проигрыша. Это хорошо. Потому что у меня нет времени вести с вами долгие и тонкие психологические поединки. Все будет обстоять проще и грубее. Либо ты, сволочь старая, будешь отвечать на все вопросы без запинки и обстоятельно, либо я к тебе применю пару эффективных штучек в стиле незабвенного Конго-Мюллера…

Он умышленно сделал паузу – и с довольным видом осклабился, узрев ожидаемую гримасу на лице пленника: несказанное удивление, почти что шок…

– Вот на этом ты, сволочь, и завалился, – сказал Мазур, все еще ухмыляясь. – На Конго-Мюллере. Обнаглел ты, надо сказать, до предела: держать на стене классическую, можно сказать, в анналах запечатленную фотографию Конго-Мюллера в погонах конголезского майора – да вдобавок и ту, где вы с ним стоите рядышком, как два голубка… Ну да, я понимаю. Конго-Мюллер давно помер, и еще допрежь того давненько выпал из активной работы, люди уж и забывать начали эту рожу, мало кто помнит, что был такой прощелыга – бывший вермахтовец, в начале шестидесятых командовал бандой белых наемников в Конго, когда там убили Лумумбу и гражданская война раскрутилась на всю катушку… Охотно верю, что чересчур уж ничтожна была вероятность напороться на кого-то, помнящего старые времена… Ты меня недоучел, колбасник. Я, конечно, в те годы, когда вы с Мюллером бандитствовали в Конго, был пацаном, едва-едва в школу пошел – но потом-то, выбрав себе профессию, интересовался всем, что имело отношение к ремеслу. А эту классическую фотографию Мюллера я с детских лет помню. У нас о нем в свое время писали немало, даже книжка вышла, точнее печатный вариант того фильма, что сняли о Мюллере два хватких репортера… «Смеющийся человек», а? Ты этот фильм наверняка посмотрел, если уж вы с Конго-Мюллером были корешами… Вот так оно все и сплелось – то, что ты несомненный немец, то, что ты корешок покойного Мюллера… Стало быть, человек с прошлым. С таким прошлым, за которое тебя можно зацепить, как рыбку на крючок… Ну вот, я тебе сказал достаточно. Твоя очередь. Разрешаю парочку чисто эмоциональных фраз – как ты был глуп, что недооценил мою скромную персону, и далее в таком роде… Но только парочку, не больше!

– Кто же знал… – с искренней горечью сказал «майор», смирнехонько лежа на ковре. – Я и подумать не мог, что припрется такой…

– Небесталанный, а? – подхватил Мазур. – Вот так оно и бывает, когда считаешь себя самым хитрым…

«Майор» огрызнулся:

– Ну, в конце-то концов, я столько лет отсиживался, не вызывая ни малейших подозрений… Вы могли и не нагрянуть, и все бы обошлось…

– Все равно, держать фото Мюллера на стене было ненужным вызовом, – наставительно сказал Мазур. – Не сто лет прошло, в конце-то концов… Итак, некоторую ясность мы внесли. Ты, обормот, классический белый наемник, судя по возрасту, начинавший еще в Конго во времена Лумумбы. Не буду от тебя требовать подтверждения этого факта, и так ясно. И чует моя недоверчивая, подозрительная душа, что в эту глушь ты забился неспроста. Имя и национальность менял неспроста. Наверняка твоя персона до сих пор числится в кое-каких списках на розыск, и кое-какие тяжёлые приговоры еще не миновали срока давности… Верно?

«Майор» недовольно пробурчал:

– Вы же сами собирались обойтись без лирики… К чему все эти рассусоливания? Мало ли какие неприятности у человека случаются в жизни… Можно подумать, мне хотелось снова лезть во все эти сложности…

– Ага, – сказал Мазур, – я и тут был прав… Ты забился в дальний уголок и собирался отсидеться до самого конца. Но потом кто-то пришел и напомнил тебе то же самое, что и я, причем, ручаться можно, в отличие от меня – с обстоятельным досье за пазухой… А?

«Майор» буркнул что-то непонятное, за версту отдававшее согласием. Откашлялся и сказал уже членораздельно:

– Вот именно. Думаете, я сам на старости лет полез бы в эти дела? В моем возрасте больше всего покоя хочется…

– Ты меня все равно не разжалобишь, морда, – сказал Мазур без тени сочувствия. – Так что не углубляй тему покоя и преклонных лет. Сам должен понимать, иногда все же приходится отвечать за все, что наколбасил. Знаешь, я порой всерьез начинаю верить, что Бог все же есть и не каждому подонку дает помереть спокойно… Может быть, ты тоже? Ну ладно, оставим в покое богословие, я в нем не силен, да и ты наверняка тоже…

Молодой напарник старого бандита завозился, уже осмысленно пытаясь если и не освободиться, то, по крайней мере, малость пошуметь. Подобрав нож с ковра, Мазур подошел, присел на корточки и, приложив отточенное до бритвенной остроты лезвие к горлу пленника, сказал веско:

– Будешь дрыгаться – я тебе глотку перехвачу вмиг, ясно? Ты мне не особенно и нужен, твой напарничек, чувствую, и без тебя расскажет все, что нужно. Так что лежи смирнехонько, как непорочная невеста в брачную ночь – и я, смотришь, тебя в живых оставлю… Уяснил?

Судя по тому, как этот экземпляр моментально притих, он все уяснил моментально и категорически.

– Вот и лежи, тварь, – ласково сказал Мазур. Вернулся к «майору», продолжал деловито: – Итак, без лирики… Мой разговор с дамой ты, конечно, подслушивал?

– Ну да, – сказал «майор». – Подслушку тут оборудовали еще восемь лет назад, когда шефом тайной полиции был Мутанга. Не столько в контрразведывательных целях, сколько по извращенности полковничьей натуры. Любил он подслушивать именитых гостей – как они дерут девок, о чем говорят, полагая, что посторонние их не слышат… Кое-где, в некоторых домиках и видеокамеры имеются тоже с тех времен. Мутанга был все же изрядным раздолбаем – ну какой профессионал будет использовать систему для собственного удовольствия? Потому и слетел. Система осталась. Пульт у меня, в задней комнатке, о системе в свое время и охранка не знала, я ж говорю, Мутанга исключительно для развлечения все устроил, любил посидеть ночью у меня в подсобке…

– Веселый был человек, – хмыкнул Мазур. – А в коттедже моей дамы камеры есть? Ну, что ты язык проглотил?

– Ну, есть…

– Ах ты, эксгибиционист старый, – ласково сказал Мазур. – Глаза проглядел, поди?

– Исключительно оттого, что мне поручили не выпускать вас из виду…

– А что потом поручили? Уволочь в бессознательном состоянии и передать сообщникам или попросту прикончить? Не закатывай глаза, я человек не мстительный, понимаю: ничего личного. И слово тебе даю: если будешь держаться со мной правильно, жизнь гарантирую. Могу оказаться настолько благородным, что даже не сдам тебя официальным лицам, собственным агентом сделаю.

– А этот? – кивнул старик в сторону Мбопы, прислушивавшегося с живейшим интересом.

– С ним, думаю, удастся договориться, – сказал Мазур. – Он человек весьма даже неглупый, могу тебя заверить… Ну?

Избегая встречаться с Мазуром взглядом, «майор» сказал:

– Честно говоря, нам приказали попросту вас прикончить. Этот козел, что меня подмял, вас отчего-то, такое впечатление, всерьез побаивается и хочет, не размениваясь на психологические игры, без церемоний убрать с доски, чтобы не путались под ногами, когда…

– Когда будут мочить президента?

– Ну, – неохотно согласился «майор», – а ведь он не из хлюпиков. Нужно было и мне с самого начала подумать, что к вам следует относиться крайне серьезно… Да, чего там – следовало вас прикончить без церемоний, а труп отволочь в заросли. К утру мало что осталось бы…

– Не дрожи ты так, – рассеянно сказал Мазур. – Я же сказал, что не злопамятен и не особенно мстителен… – Он достал нож и разрезал веревки на ногах старого прохвоста. – Вставай, прогуляемся… Да не трясись ты, олух! Не за деревню прогуляемся, а в твой дом…

Он насильно поднял старикана – все же опасавшегося, по всему видно, что его приглашают на последнюю и окончательную прогулку – подтолкнул к двери. Мбопа вновь забился, гримасничая с большой экспрессией.

– Ничего не поделать, лейтенант, – сказал Мазур. – Придется до утра потерпеть. Утром я вас непременно освобожу… и в лучшем виде охарактеризую начальству, а пока что, извините, придется поскучать. Пользуясь вашей же жизненной философией, ситуация столь тревожная и скользкая, что доверять никому нельзя…

Он проверил путы на молодом агрессоре, толкнул «майора» к двери. До егерской конторы они добрались без приключений, никем не замеченные по причине полного отсутствия праздных зевак.

– Показывай хозяйство, проныра старый, – распорядился Мазур.

Немец с тяжким вздохом распахнул неприметную дверь, помещавшуюся меж стойкой с ружьями и чучелом крокодила, зажег свет. Обнаружилась небольшая чистая комнатушка с солидных размеров пультом – два телеэкрана, ряды пронумерованных клавиш, разноцветных кнопок, тумблеры и прочая премудрость.

– Солидно, – сказал Мазур. – А теперь, старина, давай-ка снова свяжем твои блудливые ручонки – мало ли что… Садись в угол и старательно подсказывай…

Пощелкав тумблерами под руководством разоблаченного прохвоста, понажимав кнопки, Мазур не услышал и не увидел ровным счетом ничего интересного – либо домики стояли еще пустые, либо их обитатели дрыхли, в том числе и набившиеся в президентские апартаменты агенты. Коттедж Олеси он оставил напоследок – и решительно нажал нужные кнопочки.

Скрупулезным и обстоятельным затейником был покойный полковник Мутанга. Как и прочие камеры, установленная в домике Олеси оказалась снабженной причиндалами ночного видения. И Мазур, малость оторопевши, обнаружил в постели, где он совсем недавно освоился, обнявшуюся голенькую парочку одного пола, конкретнее говоря, Олесю с Анечкой, блаженно отдыхавшую после известных занятий. В душе у Мазура, ясен пень, ничего так и не ворохнулось, он лишь констатировал с философской грустью, что товарищ Шекспир, как всякий гений, был кругом прав…

Уловленный чутким микрофоном голос Олеси долетал до Мазура так ясно и четко, словно он прятался тут же за занавеской:

– Ну хватит… – отмахнулась она лениво. – Вымотала ты меня…

– Ага, а вдобавок этот старый хрен тебя вымотал…

– Ань, ну хватит… Не маленькая. Сама должна понимать, что есть еще и интересы дела…

Мазур прекрасно видел, как Аня приподнялась, нависла над партнершей, вроде бы ласково, но достаточно крепко взяла ее за горло под подбородком и протянула:

– Вот знать бы точно, что ты и сейчас за интересами дела не гонишься…

– Ну что ты… – промурлыкала Олеся так доверительно и открыто, что Мазур невольно сплюнул от злости. – Сама не видишь, что ты мне по-настоящему нравишься? Или не поняла, что ты первая у меня?

Ах ты, стервочка, не без циничного уважения констатировал Мазур. Ты и эту паршивку хочешь намеками на неподдельное чувство или хотя бы искреннюю симпатию повязать, как меня давеча. И она тоже тебе зачем-то страшно нужна? Надо полагать. Значит, такой у тебя творческий метод – чуйствами вяжешь, на лирику бьешь… А впрочем, какая мне разница? Мне важно свою задачу выполнить, доискаться наконец, что вы там мутите…

– Верить-то верю…

– Вот и отлично. Отпусти, больно. Иди сюда…

И понеслись звуки, сгодившиеся бы в качестве сопровождения к стандартному порнофильму, – каковые все же берут начало из реальной жизни. Мазур сердито щелкнул клавишей, экран погас. Из своего угла подал голос «майор»:

– Если мне позволено будет высказать свои соображения… Дама ваша, друг мой, мне по степени опасности напоминает гремучую змею…

– Сам знаю, – рассеянно ответил Мазур. Встал, присел на корточки рядом с напрягшимся пленником и сказал: – Ну вот и пришло время поговорить о главном, старина… Поскольку какая-то гнида вас вербанула, чтобы задействовать в серьезных делах, поскольку вы в этой деревушке, как ни крути, занимаете один из ключевых постов, я и мысли не допускаю, что вам ничего неизвестно про завтрашнее покушение на президента. И про тех, что уже три дня сидят в потаенном уголке в Киримайо… Эк как отшатнулись… Был я там, в Королевском Краале. Только что. Открою маленький секрет: я тут уже бывал двадцать лет назад, когда происходили наверняка известные вам бурные события. Так что мне все известно про подземный ход, тот, что начинается в скалах, я точно знаю, что снайперы уже на позиции… Но я не всеведущий Господь, и мне нужны и кое-какие подробности. Которые вы просто обязаны знать… Сами будете колоться, или испробовать на вас пару неаппетитных штучек в стиле незабвенного Конго-Мюллера? Я не гуманист, старина, я столько повидал в этой жизни, что кишки из вас вытяну без малейших угрызений совести… Ну? Вы же уже в преклонных годах, майн герр, а значит особенно цените жизнь и пыток наверняка боитесь не на шутку…

– А где гарантии, что…

– Не будьте дитём, – поморщился Мазур. – Не буду же я вам писать на бумажке гарантии… которыми мне, кстати, никто не помешает подтереться потом. Рискуйте, дружище, рискуйте. Зыбкий шанс у вас есть… а вот выбора нет никакого. И не делайте столь трагического лица, вы же не юный студент консерватории, волею рокового случая оказавшийся замешанным в жестокие игры безжалостных авантюристов. Вы – человек с весьма специфическим прошлым, не будь его у вас за спиной, не влипли бы в сегодняшние хлопоты. Так что придется рисковать и всерьез поверить, что вы мне будете еще нужны… Все. Уговоры кончились. Говорить будете?

Нетрудно было сообразить, что тяжкий вздох немца означает согласие.


* * * | Пиранья. Охота на олигарха | Глава шестнадцатая Королевский Крааль