home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятая

Как адмирал в гламурном море

Ровно в двадцать ноль-ноль позвонил портье: «Господин Мазур? За вами пришла машина!»

Мазур вздохнул, положил трубку на рычаг аппарата, антикварного, как и все в номере, но с электронной начинкой, подошел к зеркалу, надел и в очередной раз поправил долбанную бабочку. Почему-то захотелось перекреститься, присесть на дорожку, но он отогнал эти декадентские мысли, а просто сказал отражению: «Мазур. Кирилл Мазур», – после чего пригладил волосы и вышел из номера. Портье на ресепшене, которому он отдал ключ, смокинг оценил. Но молча.

Мазур, в некотором роде уже по сложившейся привычке, уселся на заднее сиденье все той же «тойоты», за рулем коей – как и обещала! – сидела чаровница Оксана.

Машина покатила по Приморскому бульвару, свернула в сторону моря, еще раз свернула, с ветерком промчалась по Приморской улице и практически напротив Потемкинской лестницы направилась к воротом Морвокзала.

– Мы что, на пароход собираемся? – притворно удивился Мазур.

– А вас не предупредили? – удивленно глянула на него Оксана в зеркальце заднего вида. – Прием на яхте проходить будет.

«Все страньше и страньше, – подумал Мазур. – Ну и к чему этот выпендреж? Я пешком быстрее бы дошел…»

Действительно, до Морвокзала от отеля было рукой подать: спустился по Лестнице, перешел улицу – и все, считай, ты уже на месте.

– По рангу не положено, – словно угадав его мысли, сказала Оксана и подпустила в голос толику торжественных ноток: – Все гости на авто доставляются. Как говорится, во избежание…

Мазур благоразумно промолчал, хотя его так и подмывало спросить: а, собственно, во избежание чего?..

Машина остановилось у въездных ворот, и к ней с двух сторон тут же двинулись мальчики числом в две боевые единицы, в неизменных костюмах – причем под полами пиджаков у них несомненно присутствовало нечто, снабженное спусковыми крючками. Всем своим видом они ну никак не походили на штатную охрану Морвокзала, однако ж и силовую акцию их действия не напоминали ни на грош.

Мальчики двигались неторопливо и уверенно, но в глазах у них буквально-таки полыхало служебное рвение и готовность голову сложить в битве за приезжего москальского адмирала. Либо – в битве с самим адмиралом, буде тот окажется не тем, за кого себя выдает…

«Эге… Эт-то я удачно зашел», – подумалось Мазуру. Он сделал надменное лицо и устремил взгляд в пространство.

Оксана тем временем небрежно бросила под лобовое стекло какую-то цветастую картонку, один из мальчиков глянул на нее краем глаза, как петух на обнаруженное в пыли зернышко. Второй профессиональным, цепким взглядом осмотрел салон. Из-под расстегнутого пиджака, как белка из норки, на мгновенье показалась пластиковая рукоять австрийского семнадцатизарядного шпалера «Глок 40» девятого калибра. Серьезная игрушка, надо признать.

Но зато ни тебе обыска салона и багажника, ни банальнейшей проверки документов… хотя ситуация, если Мазур правильно ее просек, явственно требовала неординарных мер безопасности. Однако ж ни к водителю, ни к пассажиру никаких вопросов не возникло. Представитель службы безопасности – ну не поворачивался язык назвать его банальным охранником, не того полета птица, уж Мазур то понимал такие нюансы – просто махнул ладошкой: дескать, проезжайте.

Случившиеся поблизости прохожие бросали на «тойоту» заинтересованные взгляды: видать, не каждый день к Морвокзалу подкатывают тачки со столь важными гостями…

Оксана тронула машину и медленно поехала в сторону причалов. На въезде к ним картина повторилась: такие же мальчики, только числом уже четверо, подошли, посмотрели на картонку у лобового стекла и отвяли. Вот так вот просто. И никаких тебе детекторов, металлоискателей и прочих штучек против незваных гостей.

Ну, в принципе, оно и понятно: чужие здесь не ходят по определению. Или же имеется на картонке некий чип, который посылает в наушники охраны сигнал «я свой, я свой»… Это знакомо, не вчера и даже не позавчера придумано. Однако ясно одно, и ясно именно из кажущейся доступности добраться до причала: серьезно у них тут дело поставлено, ох, серьезно!

Между тем «тойота» подъехала к одному из причалов и остановилась. Надо думать, это и был искомый причал. Оксана, выйдя из машины и обойдя ее спереди, открыла Мазуру дверь:

– Кирилл Степанович, прибыли. Приятного отдыха! Завтра я вас заберу.

– Жаль, что наше знакомство было столь мимолетным, – опечалился Мазур в лучших театральных традициях. – После приема я обратно в Москву…

– Кто знает, Кирилл Степанович, кто знает, – загадочно улыбнулась дивчина.

«Ага, – подумал Мазур, – значит, ты знаешь… Значит, ты не просто водитель».

Он выбрался наружу, огляделся. Чуть в сторонке жарилось на солнце несколько авто, классом ничуть не ниже Оксаниной тачки – по всей видимости, также доставивших приглашенных гостей. Судя по маркам, отнюдь не адмиралов в отставке. «Мать твою, куда ж меня в очередной раз занесло?!»

Кивнув Оксане и пробормотав что-то приличествующее, Мазур обернулся, увидел яхту и с большим трудом удержался от произнесения вслух кое-чего нецензурно-удивленного.

И это, по-вашему, называется яхта?! Мазур, в своей жизни повидавший неисчислимое множество кораблей и судов всевозможнейших типов и классов, вживе такое чудо кораблестроения узрел впервые. Раньше разве что читал о них да на картинках в журналах рассматривал.

Длиной где-то под сотню метров, три палубы, ширина метров тринадцать, белоснежная – аж глазам смотреть больно, окна (ну не иллюминаторами же это именовать!) здоровенные, с сияющими на жарком черноморском солнце противобликовыми стеклами, с никелированными финтифлюшками везде, где только можно… На носу красовалось выполненное медными буквами название: «Mermaid», то есть – русалка.

И что, для таких красавиц здесь хватает фарватера?

Мазур отмотал назад, как бобину, кинопленку воспоминаний и, словно наяву увидел ту, другую «Русалку», под ярким южным солнцем Ахатинских островов, и долбанного мистера Драйтона… Мазур должен, просто обязан был забыть весь тот сюрреализм, но память упорно подсовывала картины из прошлого – нет, упаси боже, никаких аналогий… но все же перед внутренним взором как наяву вставал задранный нос той яхты, после взрыва на корме стремительно уходившей на глубину и уносившей с собой многих, очень многих, и своих, и чужих…

Мазур отработанным, уже привычным усилием воли отогнал видение.

И тут же, словно переключили канал на телевизоре, в памяти всплыло читанное где-то: год выпуска девяносто девятый, построена на верфи Evegreen, максимальный запас хода шесть тысяч триста семьдесят миль, два дизельных двигателя по шесть тысяч шестьсот лошадок, скорость двадцать два узла, двадцать человек команды, максимум двадцать восемь пассажиров, и, что характерно, для каждого своя каюта, наворотов на посудине немерено, включая бассейн… На такой и Абрамовичу – большому ценителю яхт – не стыдно выйти в море. Парусная, но снабжена мощными двигателями. Это и понятно, объясняется просто. Наличие паруса и мачт кардинально влияет на пропорции, а значит, страдает комфортность судна. Чем выше мачты, тем мощнее должен быть киль, а это существенно увеличивает осадку. Ну и, кроме того, владельцу парусника хочешь не хочешь, а придется участвовать в престижных соревнованиях, потому как каждый уважающий себя яхтсмен должен хотя бы раз победить в регате, а заниматься этим охота далеко не всем. Да и поражение будет весьма болезненным. Такой удар по самолюбию… А моторные яхты только для того и строятся, чтобы создать владельцам максимум комфорта и минимум проблем. Прямо-таки плавучие пятизвездочные отели, вот как этот, например. Поди заставь тут кого-нибудь паруса поднимать или рифы брать…

Проектировщик тут, конечно, постарался. Явно не из наших. Итальянец, наверно. Вон, роскошь какая. Мазур оглядел нижнюю палубу. С пирса видно: натуральное черное дерево, полированный дуб, внутри, надо полагать, везде ковры ручной работы, шелк, кожа. А на верхней палубе, похоже, сьюты[5] почти во всю длину.

Это уж точно перебор. Ну, на средней, понятно, бассейн, парилка, бар. А корпус, похоже, пуленепробиваемый. Может, еще и система обнаружения ракет имеется? С этих станется. Странно, что вертолетной площадки не предусмотрено. Видно, до Абрамовича пока не дотягивают. У того-то целых две…

Осознав, что слишком долго пялится на это чудо, Мазур неторопливо и привычно, как к собственному подъезду, двинулся в сторону трапа, у которого наблюдались, вот неожиданность-то, мальчики в уже знакомых костюмах. Там же имело место и нечто новое – перед трапом стояла рамка металлоискателя. Мазур с непроницаемым лицом выложил на лоток ключи, мобильник, мелочь из карманов, прошел сквозь рамку. Рамка молчала.

– Добро пожаловать на борт! – Кряжистый мужик лет пятидесяти возле лееров трапа, при усах, с благородной сединой на висках, но в штатском, поприветствовав Мазура, достал рацию, бормотнул в нее несколько слов.

Мазур вельможно кивнул в ответ. Поднялся на борт и едва не оказался в объятиях стюарда, одетого в белоснежный, форменный, с золотыми галунами костюм. Стюард был черный, как уголь, аж с синевой. А ежели по-простому, то типичнейший, кондовый негр.

– Господин Мазур, позвольте, я провожу вас в вашу каюту. – Изъяснялся сей индивид на чистейшем русском языке, без малейшей примеси не то что конголезского, но даже хохляцкого. – Если желаете, я могу показать вам яхту.

Мазур небрежно бросил:

– Может быть, позже, дружок. Сначала душ. Притомился я что-то, в дороге-то…

– Конечно-конечно, господин Мазур. Прошу за мной.

Мазур обернулся. По трапу два здоровых бугая волокли какую-то очумелую блондинку, а она во всю глотку голосила: «Как провожают пароходы? Совсем не так как поезда…» А следом еще один тип тащил два огромных, как комоды, чемодана. Причем, этот последний совсем не похож был на охранника или штатного холуя – хорошо одетый чернявый вьюнош с приличными манерами. Мазур проследил взглядом за любопытным квартетом и с некоторым даже изумлением пронаблюдал, как три мужика эту бабенцию с трудом запихнули в каюту, а она, зараза, еще и умудрилась оттуда им платочком помахать.

Очередная Собчачка, что ли?..

Рассеяно оглядываясь по дороге, как и положено столь почетному гостю, Мазур мельком отметил, что на яхте наличествует минимум пять секьюрити. А когда они, обогнув надстройку, добрались до противоположного борта, в полукабельтове от яхты обнаружился небольшой крытый катер, на корме которого расположились двое уже набивших оскомину костюмных мальчиков. Один в бинокль внимательно разглядывал акваторию. На плечах у них висели короткоствольные СР-3 «Вихрь» с разложенными прикладами. Идиоты. Если начнется заварушка, куда они в костюмах-то…

Ну, не наше это дело.

Пройдя во внутренние помещения на второй палубе, стюард, а вслед за ним и Мазур остановились у двери одной из кают под номером семь.

– Ваша каюта, господин Мазур, – произнес стюард, протягивая небольшую пластиковую карточку. – Вот ключ. Если что-то понадобится – телефон в каюте, номер сервисной службы «ноль-ноль-пять». Я могу вам еще чем-нибудь быть полезен?

– Нет, спасибо, – взяв карту и открывая дверь, ответствовал Мазур.

Стюард коротко поклонился и, бесшумно ступая по устеленному ковром коридору, удалился. Чаевых не попросив. Закрыв за собой дверь, Мазур облокотился о спинку кресла возле иллюминатора.

Мать вашу, что же здесь происходит?! Судя по количеству охраны, на этой долбанной яхте ожидают прибытия персоны уровня по крайней мере не ниже пана Ющенко. Но почему его, пана Мазура, сюда пропустили столь просто и быстро? В какое же очередное дерьмо его угораздило на этот раз вляпаться? И кто такой этот Малышевский, о котором говорила путанка в «Гамбринусе»?..

С такими мыслями Мазур достал мобильник и накликал очередную эсэмэску супруге. На этот раз сообщение получилось более длинным. Прочитав подтверждение о получении, Мазур спрятал телефон в карман и оглядел каюту.

Н-да, что ни говори, а впечатление каютка производила. Светлые деревянные панели, светлая мебель, два уютных кожаных кресла, огромный двуспальный сексодром, широкий иллюминатор, задернутый кремовыми шторами. На полу – пушистый, пастельного цвета ковер. На тумбочках по обеим сторонам кровати – лампы с абажурами. Сбоку – маленькая дверца. А там что? А там обнаружился небольшой санузел с душевой кабиной и прочими необходимыми для сангигиены причиндалами.

В холодильнике – минибар с неплохим ассортиментом напитков, как алкогольных, так и соков нескольких сортов. Он набулькал себе в пузатый бокал коньяку на палец, вернулся в кресло, закурил и попытался расслабиться. И тут же послышался едва слышный гул моторов, яхту привычно качнуло, и она, постепенно набирая ход, отвалила от причала. Видимо, ждали только его, Мазура прибытия, он был последним – все приглашенные персоны уже собрались на борту.

Ну что ж, пора знакомиться с контингентом.

Мазур, допил коньяк. Встал, одернул смокинг… И в этот момент раздался стук в дверь. Проклиная «ненавязчивый сервис», он открыл дверь…

О как!

Он, конечно, ожидал встречи, но не столь же быстро…

– Ну что, пустишь? – хитро прищурилась Олеся.

Она же олигархиня, она же чертовка, она же женщина, из-за которой Мазур чуть было не сгинул в африканских джунглях… Она же – как оказалось – отнюдь не правит балом. Однако вот так встреча!

– Входи, конечно, – изо всех сил стараясь сохранить лицо, как будто никого другого он и не ожидал увидеть на пороге каюты украинской яхты, Мазур отступил от двери.

Покачивая бедрами, Олеся продефилировала мимо и уселась в кресло, машинально одернула короткую юбчонку, беспардонно обнажившую длинные стройные ножки.

– Предложите даме выпить, господин адмирал, – сказала она игриво. Наслаждалась, змеюка, Мазуровым обалдением.

– Или думал, больше никогда меня не встретишь?

Вот дьяволица! Мазур справился с изумлением и ответил галантнейшим образом:

– Только о встрече с вами и мечтал все это время, мадам! Всенепременно предложу, мадам! Что мадам предпочитает в это время суток?

– Мадам предпочитает виски.

– Сей момент! – Мазур по-хозяйски открыл бар, достал два высоких стакана, плеснул на два пальца «Чивас Регал», добавил льда. Протянул олигархине бокал, сам сел в другое кресло.

Мелодично звякнули стаканы.

Пригубили.

Мазур откровенно разглядывал Олесю. Кремовый костюмчик – пиджачок и юбочка выше голых коленок, – наводящий на мысль о портном не хуже какого-нибудь Армани, или кто там сейчас в моде. Скромненькое ожерелье с фионитами… Но мы то знаем, господа: тут фионитами и не пахнет.

Она с усмешкой смотрела на Мазура.

– Что ж вы такого завлекательного, господин адмирал, на мне углядели?

А глаза смеются! Вот же зараза…

– Да ничего я не углядел. Думаю вот.

– Да-а? И о чем, позвольте полюбопытствовать? Надеюсь, о напрочь нескромных желаниях? – Олеся откинулась на кресле, закинула свободную руку за голову – так, что платье моментально обозначило ее… гм… выпуклости и впадины.

– Значит, ты мне эту турпоездку и сосватала, – Мазур, все же будем честными, с некоторым усилием отвел глаза от прелестницы. – И зачем, позволь узнать?

Яхта, стремительно набирая ход, споро уходила из Одесской гавани – Мазур чувствовал это по еле заметной вибрации, для постороннего человека неощутимой.

– Ну, не только я, – выпрямилась в кресле Олеся. – А тебе не нравится?

– Ну почему же… Просто непоняток не люблю.

– А что тут непонятного? – вполне натурально удивилась она.

– Если присылаешь приглашение – подписываться надо, – сказал Мазур. – А то я твое приглашение порвал и выбросил. На фиг мне эти приглашения, тем более анонимные…

– Но ведь приехал же, – парировала Олеся. – Считай, что это был последний тест. На интуицию. Если поймешь, что от меня, – значит, приедешь.

«Ага, – подумал Мазур, – интуиция под названием самаринизм…»

Олеся стала предельно серьезной:

– Короче. Как говорили классики – слушай внимательно, понимай правильно, запоминай надолго. Так вот, ввожу в курс дела… Тебе такая фамилия – Малышевский – о чем-нибудь говорит?

– Ну, вроде, слыхал что-то такое по телевизору… – осторожно сказал Мазур.

– Слыхал… – фыркнула Олеся. – Это, к твоему сведению, один из влиятельнейших, если не самый влиятельный человек в сфере промышленности и финансов не только в России, но, пожалуй, и в Европе… А такие люди добрых дел не забывают. То, что ты передал камушки именно нам, а не своему командованию – это, знаешь ли, о многом говорит…

– И о чем же?

– Кира, не заводись. Я вовсе не имела в виду, что ты предал Родину, нарушил присягу, поклонился золотому тельцу, продался сволочным олигархам и все такое прочее… Просто ты взялся выполнить задание – и это задание выполнил более чем на «пять»…

– И что? Ради меня, такого хорошего, олигарх нанял яхту и натащил уйму гостей? Чествовать меня будут?

– Да щас. Просто два дня назад сын Малышевского женился на дочери другого влиятельного человека, который до сих пор был… Ну, не скажу, врагом или конкурентом… Скорее, они просто не сходились во взглядах на некоторые вопросы тактики и стратегии. И вот теперь решили породниться.

Мазур хмуро покрутил в пальцах бокал.

– Олеся, ты меня за дурачка-то не держи. Какая, на хрен, свадьба? И где невеста с женихом, лимузины, тамада?

– Ты не слушаешь, Кирилл… Свадьба была позавчера. Кольца, цветы, шампанское, обеты вместе быть и в радости, и в горе, чуть ли не пупс на бампере лимузина, все такое… А потом молодые отправились в свадебную кругосветку, а у избранных приглашенных начался второй день. Или уже третий? Не важно. Вот и яхточка пригодилась, она, кстати, Малышевскому и принадлежит. Прогуляться можно при случае, проветриться… Новобрачные, так сказать, удалились на брачное ложе, а родители их тут совершают негоции, договариваются в отсутствие, так сказать, прямых наследников. Понимаешь?

– Что ж тут непонятного, – усмехнулся Мазур. – Называется это «династический брак», сплошь и рядом такое происходило, во все века… Да и до сих пор происходит. Лет десять назад детишки президентов Киргизии и Казахстана точно так же поженились…

– Да причем тут Киргизия! Я говорю о тех, кто реальную власть имеет… Итак, теперь они союзники и соратники. Вчера молодожены отправились в свадебную кругосветку, а отцы решили устроить здесь, на яхте, что-то вроде «второго дня»…

– Потрясающе. Ну а я-то тут с какого боку?

– С такого. Малышевский желает с тобой познакомиться. Я ему наплела, какой ты весь из себя крутой, умный, несгибаемый и, главное, честный. Вот он и растрогался. «Подай мне, – говорит, – такого удивительного последнего героя прямо сюда, на яхту».

– А я-то думал, ты сама себе хозяин. Точнее, хозяйка…

– Кирюша! – проникновенно сказала Олеся, точно усталая училка непонятливому ученику. – Я сама себе хозяйка, но… в своей сфере деятельности. Там я повелеваю, рулю и принимаю любые решения. Однако есть сферы, где я ни шиша не понимаю или куда мне просто нет доступа. Где есть люди меня и поумнее, и посильнее. И эти сферы, бывает, пересекаются с моей – причем сферы несколько большего диаметра, уж поверь… И тогда мне приходится идти на компромиссы.

– Ага, – сказал Мазур. – Это мы понимаем. Ты кому-то перешла дорожку, и в качестве искупления вины этот кто-то бросил тебя добывать алмазы…

– Фи, мон шер, как вульгарно, – поморщилась Олеся. – Никто никому дорожку не переходил и никого не наказывал. Просто… просто мне Малышевский когда-то помог, и теперь я оказала ему ответную услугу. Нашла того, кто сумеет разобраться в щекотливой ситуевине с алмазами.

– Значит, камешки были для него.

– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Однако ж после Африки он зело тобой заинтересовался. Вот и мечтает познакомиться лично. Руку твою мужественную пожать.

– И ради рукопожатия на чужой свадьбе меня притащили из другой страны? Ой, что-то ты не договариваешь…

– Он сам тебе договорит. Ну что, пошли?

– Давненько мною особи мужескаго полу не интересовались… – притворно вздохнул Мазур, поднимаясь с кресла. – А я-то, дурак, надеялся отдохнуть душой и телом… Думал, нормальный прием будет, а тут, как всегда, опять работу подсовывают…

«Благородное собрание» проходило в салоне, и, честное слово, Мазур ощутил приступ дежа вю… Как будто и не уезжал он никуда из родного Подмосковья. В салоне, который язык не поворачивался назвать кают-компанией, присутствовало человек двадцать обоего пола, причем, с циничной точки зрения Мазура, женский пол был представлен уж слишком ослепительными красотками, с избытком увешанными камешками и металлоизделиями желтого цвета, среди каковых красоток он без особого удивления заметил и ведущую каких-то бесконечных реалити-шоу, и певичку, недавно ставшую еще и актриской (на ее нынешний костюмчик пошло материи меньше, нежели на Мазурову галстук-бабочку), и даже необъятных размеров популярную писательницу в платье с головокружительным декольте, в котором, как море, колыхались два вялых студня…

Среди же мужской части приглашенных, как не совсем уж темный человек, а человек, изредка смотрящий телевизор, Мазур узнал сидевших за столами Большого Нефтяного Короля, Большого Футбольного Любителя, Главного Медиа-Магната и еще нескольких, которых он допрежь видел исключительно на голубом экране.

Остальные ему были напрочь незнакомы.

И все равно: вот же блин, что на суше, что на море – одни и те же рожи…

Вполне терпимо бухала музыка – не так, чтоб приглушенно, но и беседовать не мешала. Вокруг оживленные беседы, смешки, звуки сдвигаемых бокалов, шорох платьев… Имел место типичный шведский стол – никто никаких тостов не произносил, ни тамады, ни аниматоров, каждый сам развлекался у безразмерных кормушек. И что интересно, никаких речей! Ну да, второй день свадьбы – уже не до тостов.

Олеся, непринужденно взяв бокал с шампанским у мгновенно возникшего в нужном месте стюарда, провела Мазура к столику в углу. Другой стюард, не менее вышколенный и незаметный, поставил на столик бутылку вина, блюдо с фруктами и столь же бесшумно исчез.

Мимо, покачиваясь, профланировал здоровущий, тучный мужик откровенно кавказской наружности, с одутловатым лицом, хмельной, но держащийся вполне достойно. Правда вот, смокинг шел ему, как медведю арфа. Видно было, что на самой свадьбе он отпраздновал на ура, потом продолжил – хотя лица окончательно и не потерял…

– Вот, гляди, – Олеся показала взглядом поверх бокала на толстого мужика, – это грузинский нефтяной магнат, папа Каха Георгиевич. Его так все и зовут – папа. Слыхал о таком? Занимается грузинской экономикой, попутно на транзите азеровской нефти сидит, но с русскими дружит… Здесь вообще примерно пополам и российских, и русских олигархов. Разницу между российскими и русскими понимаешь? То-то.

– Так а я-то, в таком случае, что здесь делаю?

– Кирилл, давай об этом ты не со мной будешь говорить, а? Все равно я в их делах ничего не понимаю. Я свое дело сделала – заманила тебя сюда. – Олеся подняла свой бокал. – Или ты не рад меня лицезреть?

– Уписаться можно, как рад… – вздохнул Мазур, рассматривая разлегшуюся на блюде на соседнем столике и обложенную мелко покроенным лимончиком и прочими вкусностями курносую норвежскую семгу. – Думаешь, я поверил, что твой Малышевский меня сюда затащил, чтобы познакомиться? Ха-ха. Зачем-то я ему нужен.

– Сволочь, – беззлобно фыркнула она. – Неблагодарная сволочь! Ты что думаешь, сюда любой проходимец попасть может? Здесь не лавочка, не тусовка…

– Ну да, – кивнул Мазур на мужика у стойки. – А вон тот, который только что себе на манишку стакан виски опрокинул, конечно, наследный принц Бахрейна. Или вон тот, крашеный, который с двумя телками. Телки, кстати, тоже наверно, акулы российского бизнеса.

– Вот тот – именно что один из крупнейших в России, а, пожалуй, и в мире, поставщиков леса. Он, правда, не из наших, но человек полезный во всех отношениях.

– А кто из «ваших»? – криво усмехнулся Мазур. – И кто такие эти «ваши»?

Олеся на мгновение замерла, но тут же упрямо тряхнула головой и пристально посмотрела ему в глаза:

– Вот об этом ты и поговоришь с Малышевским. Кто «наши», а кто не «наши».

Он еще раз окинул взглядом помещение – впечатляет! Уютные диваны и кресла из светлой кожи. На столике из тика потеют бокалы и фужеры. Мазур всматривался в колонны, портики, лепнину потолка и стен, плафонную живопись, наборный паркет с вставками из ценных пород дерева. По углам белеет мрамор изваяний, сияют золотом рамы картин на стенах, серебрятся антикварные горки, мерцает фарфор. Кроме бронзово-хрустальной люстры, под потолком, свет изливают многочисленные светильники, торшеры и бра. В общем, констатировал Мазур, основным девизом этого плавучего дворца был лозунг: «Деньги плюс деньги!» И плевать, что интерьер корабля на корабельный не похож ни в малейшей степени…

– Смотри, а вон отец невесты, – Олеся вытянула руку с бокалом и незаметно показала на высокого и очень бледного человека в смокинге, о чем-то беседующего с Медиа-Магнатом возле выхода на трап. Точнее говорил в основном Магнат, а счастливый отец слушал вполуха и вяло улыбался.

– Я просто счастлив, – сказал Мазур и уже хотел было поинтересоваться, а где отец жениха, как совсем рядом негромко мявкнул вызов мобильника, Олеся скоренько достала трубку и поднесла к уху.

– Я поняла, – бросила отрывисто. – Хорошо, мы уже идем.

– Хозяин звонил?

– Кирилл, давай договоримся: Малышевский мне не хозяин. И даже не партнер. Ну? Пошли знакомиться…


Они продефилировали через переполненный банкетный зал и поднялись на верхнюю палубу. Олеся деликатно постучала в дверь каюты, и, не дожидаясь ответа, вошла, потянув за собой Мазура.

Кабинет или приемная – Мазур затруднялся точно определить название этих апартаментов – некоего Малышевского разительно отличалась от виденного внизу. Здесь не было места показной роскоши и лишним деталям. Естественная с виду простота, созданная с помощью немалых материальных усилий и средств располагала к душевному покою, внутренней гармонии и равновесию. Эта простота была сродни простоте классически ограненного алмаза. Минимум деталей, все элементы функциональны и, разумеется, выполнены из натурального дерева и дорогого матового стекла. Все детали строго геометрично, графически выверены.

Сам Александр Олегович Малышевский вписывался в этот интерьер, словно одна из непременных и сугубо необходимых деталей и выглядел вполне импозантно, уж никак не напоминая карикатурных капиталистов из советских газет: брюхатых, мордатых, в идиотских цилиндрах и с непременной сигарой в зубах.

Малышевский был баскетбольного роста, загорелый, подтянутый, явно следящий за собой. Одетый в чрезвычайно неброский, а потому, наверняка, чрезвычайно недешевый костюм. Вроде бы, от Дольче Габана, насколько Мазур научился, спасибо супружнице, разбираться в кутюрных делах. А может, и подороже, чем Габана. И сразу почему-то чувствовалось, что перед тобой именно Хозяин, что бы там ни плела Олеся. На расстоянии сражала пресловутая харизма, которую столь любит к месту и не месту поминать пишущая и болтающая журналистская братия. Хотя, признаться, хозяин был малость подвыпивши…

– Здравствуйте, Кирилл Степанович, – Малышевский радушно улыбнулся и сделал приглашающий жест: присаживайся, дескать.

– Ну, а я пойду, пожалуй. У меня на нижней палубе рандеву с плейбоем из Минсельхоза, – сообщила Олеся. И, не дожидаясь согласия, выскользнула за дверь.

Мазур опустился в глубокое мягкое кресло и выжидательно посмотрел на олигарха.

– Медленно же с вас загар сходит, – заметил тот, разливая по бокалам очередную алкоголесодержащую жидкость.

«Что-то последнее время мне все подливают…» – подумал Мазур, молча принимая бокал из рук Малышевского.

Это называется загар? Посмотрел бы товарисч олигарх там, на вечнозеленом континенте, где даже солнце кажется загоревшим до черноты… Как там говорил хохол-вертолетчик? «Все добрые люди любят Африку».

– Хотел бы извиниться за сугубо неформальную обстановку, но не буду, – не дождавшись ответа, продолжал Малышевский. – Так уж получается, что разговор – серьезнее некуда, а фон, признаю, не деловой. Что делать, свадьба, а гости по-другому оттягиваться не умеют… Не обучены. Ладно, и тут есть своя прелесть. Вопрос не в этом. Позволю себе поинтересоваться: отдыхать, будучи в отставке, не устали?

Хорошо хоть не сказал – «будучи на пенсии»…

– А что, сумеете помочь? – обезоруживающе улыбнулся Мазур.

Малышевский, не дожидаясь, пока Мазур поднимет бокал «Сент-Эмильона», чокнулся с ним.

– Вы напрасно иронизируете, Кирилл Степанович. Я не благодетель и не меценат. Я не подаю. Я плачу за работу. Качественно сделанную работу оплачиваю качественно. И одноразовую работу оплачиваю одноразово… Однако вся фишка в том, что одноразовые специалисты мне не нужны. Настоящего профессионала имеет смысл склонить к постоянной работе – пока его не переманили конкуренты. И вы мне кажетесь именно таким профессионалом.

– Что на этот раз вывозить будем? Или – кого? Откуда? – с преувеличенной деловитостью поинтересовался Мазур.

– Хватит, а? – едва заметно поморщился Малышевский. – Вывозить… Мелко плаваете, адмирал. Вывозить найдутся исполнители поглупее и, пардон, помоложе. Просто ваше нынешнее положение, мягко говоря, не соответствует вашему потенциалу… Вот я и решил предложить вам вполне достойное… достойную… – он щелкнул пальцами, – черт, как это правильно назвать? Не компенсацию, не работу, не зарплату, не…

Мазур вежливо пожал плечами – дескать, сами, барин, решайте, как это назвать.

– Ну и фиг с ним, – махнул рукой Малышевский. – Назовем это должностью. Никакого криминала, никакой противозаконной деятельности, ничего, что бы противоречило вашим… принципам. И никаких гонок с препятствиями по джунглям, пустыням, степям и прочим экзотическим местам, обещаю. Допустим – начальник аналитического отдела, что-нибудь в этом духе…

Мазур спросил в лоб:

– Это такая форма извинения?

– В смысле? – нахмурился олигарх.

– Ну, поскольку меня выперли в отставку именно из-за вас…

– Из-за меня?! – изумление Малышевского было неподдельным.

– Не из-за вас, разумеется, конкретно…

Возникла секундная пауза, потом Малышевский вскочил, шагнул к иллюминатору, резко обернулся. – Нет, ну ни хрена себе! Вы что, и правда считаете, что в вашей опале виноваты мы?! Ну, знаете… Поверите ли – не ожидал… Мы предложили вам выполнить некую миссию в некоей африканской глуши. Вы согласились и выполнили. За что получили некий гонорар. Правильно?

– Допустим.

– Так в чем вы нас обвиняете?!

– Проехали, – твердо сказал Мазур и поднес бокал ко рту. – Уж простите старика, но должен же я был удостовериться, что вы и в самом деле не страдаете излишней мнительностью…

– И как, проверили?

– В полной мере. Ваше возмущение было столь неподдельным…

– В таком случае, может быть, – язвительно попросил Малышевский, – закончим взаимные проверки и вернемся к делу?

– Александр Олегович, милый мой! – проникновенно сказал Мазур, обезоруживающе улыбаясь. – Отчего-то я уверен, что вы же про меня знаете все. Не так ли?

– И даже больше, – глядя ему в глаза, без колебаний ответил олигарх.

«Эге, – вдруг подумал Мазур, – а не с твоей ли подачи, голубок, мне кололи всякую дрянь, выпытывали насчет Белой Бригады? Но тогда к чему весь этот балаган?»

И продолжал:

– А я про вас, уж простите, не знаю ни хрена. Так мог я хотя бы маленький тестик провести?

Олигарх помолчал, потом шумно вздохнул, снова сел в кресло, хлопнул ладонью по столешнице.

– Говорили мне, что вы человек непростой, но чтобы настолько… Ладно. Все. Достаточно. Подытожим, – он помолчал, заговорил размеренно и веско: – В настоящее время вы не у дел. Но вы не из тех, кто может мирно ковыряться в грядках или просиживать остаток дней у телевизора. С другой стороны, имеющаяся у меня информация позволяет сделать вывод, что вы именно тот человек, который мне нужен. Ergo[6]: я предлагаю вам работу. Настоящую, постоянную работу. Связанную с разработкой тактики и стратегии в решении некоторых вопросов безопасности. Повторяю: никакого криминала и ничего противозаконного… Наоборот – все исключительно легальное, антикриминальное и направленное как раз-таки на усиление экономической мощи России… Я понятно излагаю? Не витиевато?

– Сойдет, – благосклонно кивнул Мазур. – На этом уровне мы пока понимать могем.

– В таком случае, вам достаточно сказать: «Мне это не интересно», и мы распрощаемся. Без взаимных, надеюсь, претензий, поскольку никто ни перед кем никаких обязательств не давал. Обратно в Москву вас доставят завтра же. Или же вы можете согласиться, и завтра же мы продолжим разговор более предметно.

– А третий вариант ответа вы не рассматриваете? – спросил Мазур.

– Это какой? – настороженно сказал олигарх.

– Разрешите подумать.

– Тьфу ты, – облегченно вздохнул Малышевский и потер лоб. – Черт… простите, ради бога. Просто столько навалилось в последнее время, свадьба эта еще, самому подумать некогда… Разумеется, думайте, я вас ничуть не неволю. Сколько вам времени потребуется для принятия решения?

– А когда мы возвращаемся в Одессу?

– Завтра во второй половине дня.

– Вот завтра и сообщу.

И они обменялись вполне дружелюбным рукопожатием.


Глава восьмая Ах, Одесса, жемчужина у моря | Пиранья. Война олигархов | Глава десятая Тиха украинская ночь