home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава десятая

Пехота без бравых песен

Анка скорчилась, зажав руками голову. Отшвырнув ее в сторону ногой, – не было времени на галантные уговоры – Мазур рванулся вперед, борясь с рывками, толчками и ежесекундными изменениями центра тяжести. Показалось, что его на миг перевернуло вверх ногами, а потом вернуло назад – очень может быть, и не показалось…

Уцепившись обеими руками под мышки, он вырвал невероятно тяжелое тело из кресла, с трудом различая, что творится вокруг, отпихнул куда-то вбок, насколько удалось, молодецким рывком высвободив застрявшую ногу, рухнул в кресло и ухватился за штурвал. Перед глазами крутились цветные полосы, то ли далекие, то ли уже совсем близкие, потроха рвались через горло, тяжесть давила на плечи, вжимая в сиденье.

Опять-таки на инстинктах, не пытаясь предпринимать что-то осмысленное, он потянул штурвал на себя. Что-то делал ногами, даже не долгом движимый, а инстинктом самосохранения, оравшим, что промедление смерти подобно, и хорошо, что случалось отрабатывать подобное на тренажерах, хоть и чертовски давно…

Он выровнял самолет, абсолютно не представляя, как ему это удалось, – но ведь выровнял! Падение прекратилось, машина перешла в горизонтальный полет, разноцветные полосы прекратили бешеный танец, остался один-единственный цвет – зеленый, несшийся чуть ли не под ногами.

Сообразив, что это, наоборот, самолет несется над самыми верхушками деревьев, Мазур уже гораздо увереннее начал потихонечку набирать высоту. Моторы тянули, в общем, удовлетворительно. Штурвал и педали слушались, так что самое страшное осталось позади…

Приходилось щуриться, наклонять голову, словно из-за дерева выглядывал – воздух лупил в лицо, выдавливая слезы, потрескавшееся стекло почти не давало возможности видеть нормально окружающее.

Сзади послышался Анкин ликующий вопль – звериный, из нутра идущий…

– Сядь где-нибудь! – рявкнул Мазур не оборачиваясь. – Держись покрепче!

Понемногу возвращалась ясность рассудка и профессионально четкое восприятие окружающей реальности. И Мазур наконец-то отыскал источник раздражения: никаких видений, никакой ошибки – справа на панели мигала красная лампочка, надрывался зуммер, тоненько, выворачивающим душу писком, стрелка, показывавшая расход горючего, стремительно падала влево, к красной черте и короткой надписи на французском, с которым Мазур был не особенно в ладах, – но все и так ясно. Бензин расходуется неправильно, явно вытекает из пробитого бака. Покойный лейтенант успел выпустить добрый десяток пуль (кроме пробоин в лобовом стекле, парочка жутких дыр зияет и на приборной панели), то ли бак пробило, то ли разнесло к чертовой матери что-то в системе…

Хоть он и был в авиации дуб дубом, в голову моментально пришла короткая мысль, как ни удивительно, не вызвавшая ни страха, ни паники, вообще никаких эмоций, – когда с самолетом происходит нечто подобное, он может загореться… Где огонь, там и взрыв, нет времени копаться в памяти и гадать, так ли это… Главное – пожар запросто может вспыхнуть. А до земли чуть меньше километра – впрочем, если высотомер откалиброван на мили, и того больше. Мили у французов выставлены или километры? Ну да километры. Однако хрен редьки не слаще…

Анка что-то возбужденно вопила за спиной. Не разбирая ни слова, вообще не вслушиваясь, Мазур сосредоточился на управлении. Если горючка еще пару минут будет убывать такими темпами, бак опустеет окончательно…

Перебой в левом моторе! Заработал опять… перебой в правом, снова заработал…

Самая пора переходить в пехоту, нисколечко не мешкая. Мазур старательно принюхивался, пытаясь учуять запах гари, но мешал лишь самую малость развеявшийся стойкий аромат пороховой гари. А вот бензином завоняло остро, резко, пронзительно…

Он вновь бросил взгляд на стрелку – скоро, совсем скоро упрется в белую черту… Снизился, вытянув шею, разглядывал зеленое море тайги.

Не такое уж это было море, прогалины попадались, и большие. Ничего, верст на пятьсот ближе к экватору джунгли стояли бы сплошным ковром, без малейшей прорехи…

– Держись! – рыкнул он, не найдя времени оглянуться.

Пропустил удобную прогалину – и сбросил скорость до минимально возможной, чтобы не привередничать и воспользоваться первой же возможностью.

Каковая и представилась. Не колеблясь, Мазур уронил самолет ниже уровня зеленых раскосмаченных крон, поймал расширенными ноздрями запах горелого пластика, невольно взвыв сквозь зубы, как от внезапной боли.

Справа и слева проносились корявые стволы, охапки пронзительно-зеленой листвы словно выпрыгивали то справа, то слева, хлеща по крыльям, по лобовому стеклу. Еще кусок вывалился – но скорость уже снизилась здорово, и ветер не бил так в лицо, его вообще уже не чувствовалось…

Кресло чувствительно врезало по заднице – колеса коснулись земли, оторвались от нее на миг, коснулись, покатили… Что-то звенело, дребезжало, тряслось, мелко, противно стуча, что-то с шумом катилось по проходу, гремя, грохоча, кувыркаясь…

Мазур налег на штурвал, выпустил закрылки до предела, ударил ладонью по рычажку, отключавшему подачу бензина, – его и так уже почти не осталось, но все равно…

Справа выпрыгнуло навстречу что-то косо изогнутое, толстенное, в морщинистой коре. Мазур не отвернул. С невероятным грохотом отлетел конец правого крыла, самолетик мотнуло, Мазур налег на штурвал, проделывая действия, аналогичные выводу машины из заноса на гололеде. Штурвал рвался из рук, как живой, и Мазур навалился на него грудью, пузом, всеми четырьмя конечностями манипулируя педалями, рычажками, тумблерами…

А потом все кончилось, стало невероятно тихо, не особенно и воняло горелой пластмассой, в лицо били солнечные лучи, самолет стоял в конце прогалины…

Нельзя было терять времени. Вскочив, Мазур оглянулся. Анка, цепляясь за кресла, стояла в проходе, и физия у нее была совершенно неописуемая, утонуть можно в многообразии эмоций… Попытавшись усмехнуться, Мазур обнаружил, что лицо форменным образом одеревенело. Пока не сошел настрой, он ринулся вперед, схватил Анку за шиворот, развернул и в три прыжка дотащил до двери. Повернул блестящую никелированную ручку – и дверь откинулась наружу, превратившись в удобный трап. Согнув девушку в три погибели, головой вперед наладил ее в дверь, так что она кубарем слетела по трапу, о последнюю ступеньку коего споткнулась, растянувшись уже на земле, заросшей какой-то травкой – невысокой, вившейся затейливыми переплетениями, с гроздьями блекло-синих цветочков.

Лихорадочно огляделся, хозяйственно подобрал свой револьвер, пристроил его в кобуре. Из вороха сбившейся в кучу поклажи выдернул их с Анкой сумки, а затем схватил небольшую зеленую сумку с бесценным грузом, сбежал по трапу, изловчившись, сгреб все три сумки одной рукой, другой поднял за шиворот Анку и поволок в чащобу, петляя меж стволами. Что-то живое, мелкое, проворное улепетнуло из-под ног, визжа так незнакомо, что определить животное не удалось.

Решив, что отбежал достаточно, остановился, уронил в траву сумки, выпустил Анку, и она плюхнулась наземь. А вслед за ней и Мазур сел, прижавшись спиной к толстому теплому стволу, превозмогая противную дрожь во всем теле, сотрясавшую, казалось, каждую косточку, каждый мускул. Отходняк пробил…

Кое-как отдышавшись и взяв себя в руки, он обнаружил, что одежда спереди обильно заляпана блевотиной, – ага, значит, не показалось тогда, что на очередной воздушной яме выворачивает наизнанку…

Метрах в ста от него сквозь деревья виднелся уродски скособочившийся самолет – дымом оттуда не тянуло, огня не видно. Понемногу избавляясь от сумасшедшего напряжения, Мазур нашел в себе силы вяло удивиться: надо же, в который раз обошлось, начинаешь верить Лаврику, что мы бессмертны… Он сидел с абсолютно пустой от мыслей головой, идиотски улыбаясь солнышку, припекавшему по-африкански круто.

Пошевелилась Анка, упираясь руками в землю, села нормально, помотала головой:

– Блядь, страшная я, наверно, как ведьма…

Мазура поневоле прошиб идиотский смех.

– Все в порядке, подруга, – выговорил он относительно внятно. – Если женщина начинает думать о внешности, все в порядке… Но ты, точно, ведьма…

– На себя посмотри, – огрызнулась Анка, – чучело гороховое…

– Не стану отрицать мнения предыдущего оратора, – сказал Мазур серьезно.

Встал, почти что не ощущая дрожи в коленках, – времени не было расслабляться. Прислушался. Вокруг – безмятежная тишина, как миллион лет назад.

– Пошли, – распорядился он резко, вгоняя её с первых минут в нормальный деловой ритм. – Некогда рассиживаться.

– Куда – пошли?

– К самолету, – сказал Мазур. – Посмотрим в темпе, может, что полезное обнаружится…

Сделав пару шагов, он обернулся, как ужаленный, – сумка! Покрутил головой, фыркнул. Вокруг определенно не имелось никого, способного покуситься на пару килограммов кристаллического углерода, рефлекс сработал…

Однако Мазур все же прибрал сумку, повесил на плечо. Целее будет…

Еще метров за десять от самолета в ноздри ударил запах бензина – означенная жидкость все еще просачивалась жиденькими струйками откуда-то из-под брюха аэроплана, натекла немаленькая лужа. Покалеченный самолет посреди чащобы выглядел сюрреалистически, и Мазура на миг прошиб ледяным ознобом запоздавший страх – так оно потом всегда и бывает, но тут же отпускает, к счастью, мы привычные…

Они поднялись в самолет. Кивнув в сторону капитана, Мазур взялся за лейтенанта. И не обнаружил ничего, что могло бы пригодиться. Прибор навигации у него имелся свой, ничуть не хуже, документы покойника ни на что путное употреблены быть не могли, поскольку были снабжены капитанской фотографией. «Скорпион» в лесу на хрен не нужен, у самих в сумках кое-что итальянское припасено, посерьезнее. В общем, цинично выражаясь, выходило, что поживиться нечем.

– Кирилл!

Он подошел к Анке. И с первого взгляда опознал небольшой блестящий предмет, вынутый ею из кармана покойника. Сверкающая крохотулька с гибкой антенной, размеренно мигает крохотная красная лампочка, на боку красуется единственный рычажок… С такой моделью он еще не сталкивался, но все они, в общем, были на одно лицо – простейшие приборчики, предназначенные для одной-единственной функции – прилежно посылать радиосигнал.

Радиомаяк. Еще одна деталька из приисковой системы безопасности, за десятилетия отлаженной до подобия механизма швейцарских часов. Сидящий где-то за пару сотен километров перед экраном oператор уже давным-давно отметил и изменение установленного маршрута, и то, что в данный конкретный момент маячок не движется. А поскольку самолет неподвижно замереть в воздухе не может, у любого догадок будет всего две: самолет на земле, либо мирно приземлился, либо навернулся. Других вариантов нет. В обоих случаях тревога будет поднята моментально. Она уже поднята, ручаться можно.

«Чертов президент, – подумал Мазур. – Чертова Олеся». Ни словечком никто не вякнул о системе предосторожностей… а впрочем, откуда шишкам знать детали? Крупное начальство не опускается до скрупулезного изучения мелких подробностей, великодушно оставляя это мелкоте вроде Мазура с Анкой. Начальство мыслит глобально, в детали не вникает, алмазы считает не каратами, а килограммами, войной руководит по глобусу…

Маячок прилежно мигал. Мазур взял его за конец антенны, словно дохлую мышь, размахнулся и грохнул об стену. Коробочка выдержала. Тогда Мазур положил ее на пол и в два счета раздолбал прикладом тевтонского автомата. Кранты пришли маячку.

– А смысл? – спросила Анка.

– А пусть голову поломают, что означает полное разрушение маячка после его долгой неподвижности, – сказал Мазур. – Чем больше подбросим им загадок, тем лучше. Черт их знает, как они будут реагировать. Я на их месте выслал бы к месту падения – или посадки – ребяток порасторопнее. Точно так и они могут поступить – все-таки два кило алмазов, знаешь ли. Взвыл купец Бабкин, жалко ему, видите ли, шубы… Эх, ты…

– А что?

– Я-то полагал, что ты бросишься в хвост, на лейтенанта.

– А я почему-то решила по твоему поведению, что это ты на него кинешься, а мне оставляешь капитана… Нотацию намерен читать или как?

– Или как, – сказал Мазур. – Совершенно некого тут винить. Когда импровизируешь, вечно получаются накладки… Ладно. Определяться пора.

Он достал свой прибор, благодаря прочному корпусу уцелевший посреди всех кувырканий (и именно он, такое подозрение, и оставил на ребрах у Мазура синяк, оказавшись меж ними и чем-то твердым), принялся привычно нажимать кнопки, перемещая участки карты. Анка заглядывала ему через плечо.

– А вообще, не так уж и плохо, – сказала она, пожимая плечами.

Мазур задумчиво кивнул. В самом деле, из-за всех махаловок и посадки наобум самолет не так уж и уклонился от расчетной точки – слишком быстро все произошло. Не полсотни километров топать до перспективного городка, а чуть более сотни. Только и всего. Оружия, патронов и прочего снаряжения у них полно. Вокруг – не пустыня Калахари и не зеленый ад джунглей. Места дикие и не лишенные многочисленных опасностей, но бывало и хуже…

Глядя на черную точку с надписью Инкомати, он весьма даже меланхолично покачал головой. Городок Инкомати для здешней глуши – светоч цивилизации: тысяч двадцать жителей, рудники, туристические конторы, и, что главное, железнодорожное сообщение с конечным пунктом их маршрута. Вот только условия игры чуточку изменились. Искать теперь будут не троих, а пятерых, в том числе двух бравых офицеров. В подобных случаях любая серьезная, уважающая себя контора землю роет на три аршина вглубь, чтобы отыскать своих ребят или, по крайней мере, как следует за них отплатить. А «алмазный спецназ» – шарага внушительная. И неизвестно, какие у них разработаны планы на такой вот случай – не было времени изучать еще и это…

– Ладно, – сказал он решительно. – Переодеваемся в темпе и делаем отсюда ноги. Мало ли что. Какие-нибудь черти типа партизан могли видеть, как падал самолет, еще припрутся из любопытства или промышлять насчет трофеев…

Они принялись за дело. Через несколько минут это были совсем другие люди – одежда цвета хаки полувоенного фасона, высокие ботинки с толстой подошвой, надежно предохраняющей от печальной участи вещего Олега, два компактных рюкзака, итальянские автоматы, ножи, даже парочка гранат, и, главное, закатанные в пластик карточки, весьма убедительные документы на чужие имена. Сотрудники Лесного корпуса – нечто вроде военизированных лесничих, боровшихся с браконьерами в трех заповедниках Ньянгаталы. Заповедники, правда, расположены далековато отсюда, но объяснение заготовлено: служебная командировка, о сути которой ввиду специфики корпуса не следует особенно распространяться. Документы надежные, в случае чего в столице найдется ответственное лицо, готовое подтвердить, что данные субъекты – те, за кого себя выдают, и находятся вне всяких подозрений…

В общем, абсолютно все вещи и документы из прошлой жизни (кроме алмазов, разумеется, и коробочки-навигатора) остались в самолете, где им и предстояло вскоре превратиться в пепел.

Мазур оглянулся в последний раз – чтобы убедиться, что ничего не забыли и нечего больше с собой прихватить, – мотнул головой:

– Сматываемся!

Вслед за выскочившей Анкой спустился по трапу, обернулся, достал толстый цилиндрик наподобие тех, с какими хулиганил на «Орионе», сдвинул вниз единственную кнопку и швырнул его внутрь. И, не теряя времени, кинулся подальше, хотя в запасе и было полминуты.

Метрах в ста они остановились, обернулись, как раз вовремя – полыхнула белая вспышка, и сразу же из дверного проема, из дырявого лобового стекла, из каких-то щелей брызнули языки пламени. Парой мгновений позже взлетело жуткое пламя – сначала желтое, потом чадное. Вспыхнул разлитый бензин – а там и оглушительно рванул почти пустой бензобак. Дым потянулся к небу.

– Интересно, пожар будет? – спокойно спросила Анка, оглядываясь на деревья.

– Вряд ли, – сказал Мазур. – Сезон дождей, все сырое да и прогалина большая. Наверняка…

Он замолчал, задрал голову. Неба он не видел сквозь густые кроны, только редкие прорехи голубизны – но отчетливо слышал приближавшийся на приличной высоте свистящий гул. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы опознать реактивный самолет… нет, пожалуй что, не истребитель.

Анка инстинктивно пригнулась. Переглянувшись, они отодвинулись к толстому морщинистому стволу. Гул пронесся над головой, вернулся… Как легко было догадаться по звукам, самолет принялся кружить над самыми кронами, на минимальной скорости.

– Как думаешь, садиться будут? – спросила Анка, невольно понизив голос.

– Вряд ли, – сказал Мазур. – После наших развлечений места осталось слишком мало, они бы прямо в пожарище уперлись. Реактивному места для посадки нужно гораздо больше, чем нашей птичке…

И тут же подумал: на свете есть еще и вертолеты. Чересчур уж вовремя объявился тут этот летун, какие, к черту, совпадения. По времени вполне достаточно, чтобы долететь отсюда от приисков. Они видели только один аэродром, а там их два, черт знает, чем располагает спецназ…

Пора рвать когти. Самолет кружил и кружил над самыми их головами. Мазур быстренько попытался представить себя на месте противника – самый лучший метод. Что бы сделал он в подобной ситуации? Когда начались непонятки с сигналом маячка, выслал бы самый быстроходный аэроплан изучить обстановку, а следом отправил бы вертолеты с поисковой группой. Чего-то в этом роде и следует ожидать…

Он достал баллончик с «антисобакином», щедро обрызгал землю вокруг дерева, распорядился:

– Ходу!

И прыскал на их следы, пока в баллончике оставалось содержимое. Когда тара опустела, хозяйственно сунул ее в карман. Наверняка будет поисковая группа. Когда самолет догорит, на месте, с ходу ни за что не установишь ни пол, ни расу обугленных останков – только то, что их всего трое, а двое, соответственно, куда-то подевались, на месте не обнаружены. Вот тут-то и начнется самое веселое. Никто, конечно, с ходу не станет обвинять двух исчезнувших в похищении алмазов – но, как минимум, будут считать, что их, например, увели нападавшие, что было нападение. А это, по любому, подразумевает масштабные поиски. Как-никак два кило алмазов. Вот и получается, что хрен редьки не слаще, похитителями их сочтут или невинными жертвами какой-нибудь злодейски сбившей самолет банды – в окрестностях скоро будет не протолкнуться от солдат и вертолетов, а это уже попахивает скверно…

– Так, – сказал Мазур. – Сейчас последует марш-бросок, он же – чемпионат по бегу. Нужно отмахать немаленький кусок, чтобы оказаться подальше. Готова?

– Всегда готова, – независимо вздернула подбородок Анка.

– Тогда – вперед, – приказал Мазур.

И они припустили бегом – размеренно, экономя дыхание, тщательно выбирая путь меж толстых корявых стволов.


* * * | Пиранья. Алмазный спецназ | Глава одиннадцатая Ночная экзотика