home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцать пятая

Тяжелая артиллерия

Он поднял воротник и направился к кораблю. Мазур немного замешкался, выбрасывая окурок в урну, – и первым заметил далеко слева, у ворот, некое оживление. Остановился, присмотрелся и окликнул майора:

– Не по нашу ли душу?

Кацуба остановился, взглянул туда, куда указывал Мазур. От ворот, успевших уже закрыться, надвигались ало-синие вспышки мигалки, чрезвычайно похожей на милицейскую.

– Ходу, – не мешкая, распорядился майор. – Если что, лучше уж сидеть на корабле, он сейчас – территория воинской части со всеми вытекающими отсюда последствиями…

Они взлетели на борт – вахтенный торопливо посторонился, заняли удобную позицию и принялись наблюдать. Вскоре к ним присоединился Степан Ильич с неизменной трубочкой.

Впереди катила милицейская «восьмерка», она-то и мигала вспышками, следом горделиво плыла черная «Волга» мэра, а замыкали кавалькаду темно-синий автобусик «Газель» и два японских микроавтобуса, белый и перламутрово-серый.

«Восьмерка» проехала немного дальше, но автомобиль мэра остановился как раз напротив трапа «Морской звезды». За ним притормозили фургончики, выдерживая интервал. Враз распахнулись все дверцы, повалил народ. Мазур мгновенно узнал нескольких репортеров – правда, народу с камерами прибавилось, среди них были и незнакомые.

Из «Газели» вылезли субъекты, не обремененные атрибутами журналистики, – в хороших пальто, при галстуках, один даже с роскошной кожаной папкой, украшенной непонятной монограммой.

Выскочил мэр, предупредительно придержал дверцу перед своим спутником. Кацуба громко откашлялся:

– Только этого гандона, господа офицеры, нам не хватало для полного счастья…

– Н-да, – с чувством сказал капитан-лейтенант.

Сначала Мазур не врубился, но вскоре опознал старика с крючковатым носом и худой черепашьей шеей, оглядывавшегося с победительным видом фельдмаршала, только что взявшего на шпагу вражескую крепость. Один из динозавров и мамонтов перестройки, ухитрившийся до сих пор удержаться на волне, хотя множество его былых сподвижников улетучились из большой политики, как призраки после третьего петушиного крика, – кто затерялся в сытой безвестности, нахапав вдоволь и счастливо избежав связанных с этим неприятностей, кто дирижировал микроскопическими партийками, в которые превратились былые демократические орды, кто подыскал теплое кресло вдали от демоса. Старикан же был непотопляем – он до сих пор мелькал на трибунах и телеэкранах, болтался в Европах и прочих заграницах, украшая себя огромными жестяными орденами с громкими названиями вроде «Трубадура чести», громогласно борясь за права человека – главным образом того, что с бомбой или пулеметом героически сопротивлялся злокозненному «федеральному центру». Везде, где по окраинам страны вспыхивали конфликты, рано или поздно появлялся крючконосый старик, взасос лобызавшийся в бункерах и схронах с самозванными генералиссимусами и ряжеными «полковниками». В армии к нему относились, как к бледной спирохете, о чем, правда, на публике помалкивали, чтобы не оказаться в глазах европейского общественного мнения врагами свободы и гуманизма…

Мэр подхватил седого монстра под локоток и потащил к трапу «Морской звезды», что-то энергически нашептывая на ухо и делая размашистые жесты с таким видом, словно предупреждал случайного путешественника о кишащих в ближайшей речке крокодилах. Старик столь же энергично кивал, но вид у него был хищно-бодрый: какие крокодилы, батенька, переживем…

Оба полезли по трапу, за ними, приотстав на пару шагов, поднимался человек с папкой. Журналисты, рассредоточившись, запечатлевали это историческое восхождение.

Часовой, как и полагалось, загородил дорогу:

– Проход воспрещен, военный объект!

Мэр рванулся вперед с таким видом, что сомнений не осталось – нарывался на скандал, прямо-таки жаждал получить прикладом по фейсу, чтобы красные сопли фотогенично разбрызгались…

Степан Ильич молча взглянул на майора.

– Пропустить на палубу, – распорядился Кацуба тихо. – Посмотрим, с чем приперлись…

Старпом с невозмутимым видом подошел к часовому, что-то шепнул на уход и, когда отодвинулся, встав вполоборота, в лучшем стиле господ офицеров русской императорской армии отдал честь:

– Капитан-лейтенант Видьманов, старший помощник капитана. Чем могу служить?

Мэр рванулся вперед:

– Перед вами – известный правозащитник, депутат Государственной думы!

– Догадываюсь, – безмятежно сказал старпом. – Телевизор иногда смотрю. Чем могу служить?

– Господин депутат хочет осмотреть корабль.

– На предмет? – невозмутимо спросил старпом.

– Кто здесь командует – вы или эти субъекты? – мэр кивнул на Кацубу с Мазуром, скромно стоявших в сторонке.

– В том, что касается проведения подводных работ – товарищ майор, – старпом кивнул на Кацубу.

– Товарищи на фонарях висят! – рявкнул мэр.

– Да что вы говорите? – изумился старпом. – Сколько ни наблюдал фонарей, никаких висящих…

– Хватит, – сказал поганый старец и кивнул Кацубе. – Подойдите.

Кацуба приблизился вразвалочку, оскорбительно неторопливо, дернул головой так, что это могло сойти и за приветствие:

– Майор Проценко, Шантарский военный округ. Проводим согласно приказу обследование затонувших кораблей. Изложите ваше дело, господин депутат, только умоляю вас, экстрактно – нам через десять минут выходить в море…

– Я уже наслышан, что вы там натворили…

– Вот как? – с издевательской вежливостью спросил Кацуба. – Быть может, поделитесь информацией? Потому что я совершенно не в курсе…

– Издеваетесь?

– Резюмирую.

– Всю эту компанию давно пора посадить, – сообщил мэр. – Город взбудоражен, народ требует….

– Там случайно митинги не гремят? – спросил Кацуба. – С требованием расстрелять нас, как бешеных собак?

Кацуба взглядом приказал часовому придвинуться к трапу, по которому сделал было попытку взойти один особенно настырный оператор. Часовой понятливо кивнул, перевесил автомат на шею и встал, расставив ноги, словно позировал для плаката «Граница на замке». Репортер дрогнул, вернулся на пирс.

– Ну и как обстановка в городе? – спросил Кацуба мэра. – Насколько я знаю, никаких газов так и не объявилось…

Мазур оглянулся – зевак на палубе «Достоевского» заметно прибавилось, хотя вряд ли кто-нибудь понимал, что происходит.

– У меня уже нервов не хватает общаться с этими… – горестно сказал мэр старику.

– Держите себя в руках, Павел Степанович, – ободряюще сказал ему столичный гость, выполнявший здесь, надо полагать, роль тяжелой артиллерии из резерва главного командования. – Этих молодчиков моментально приведем в божеский вид, опыт имеется… Майор, как вы объясните все здешние безобразия, связанные с вашей деятельностью?

Глядя в упор на мэра, Кацуба изрек.

– Знаете, это чисто медицинский вопрос, я тут некомпетентен, в чем честно и признаюсь…

– Хватит! – рявкнул старик с неожиданным задором. – Перед вами депутат и глава комитета! Извольте не паясничать!

– Так точно! – ответил Кацуба в тон.

В сторонке остановился капитан, но не вмешивался, созерцал происходящее, заложив руки за спину.

– Согласен, – сказал Кацуба самым нормальным тоном. – Объясните только, господа, что вам, собственно, нужно?

– Не притворяйтесь, – сказал старик. – О том, что вы здесь успели натворить, известно уже не только широкой общественности, но и за границей. Народ вправе требовать разъяснений. Я здесь нахожусь для того, чтобы осуществлять надзор за вашей работой.

– По какому праву?

– По праву народного избранника, – отрезал старик.

– И по праву избранного народом руководителя, – добавил мэр, утверждаясь рядом со столичным собратом в гордой позе, какую, должно быть, по его разумению должен был иметь надзирающий народный избранник.

– Тысяча извинений, конечно… – сказал Кацуба. – Но здесь все-таки военный объект, и было бы крайне желательно увидеть какой-нибудь документ, позволяющий вам здесь находиться и, как вы изволите выражаться, надзирать…

– А вы попробуйте нас отсюда убрать! – взвизгнул мэр, бросив взгляд на репортеров.

Кацуба широко улыбнулся, развел руками:

– Помилуйте, мы же не звери… Никто вас не собирается отсюда убирать. Лицезрейте, бога ради. Сейчас мы с коллегами пойдем попить чайку, потом будем играть в шашки, кроме того, в планах на сегодняшний день – конкурс на лучшее исполнение матерных морских частушек на известную тему «Садко и царь морской». Всегда рады гостям, приглашаем на чаек, каковой можете пить вдоволь, и даже, как выражался классик, домой взять… Вот только с ночлегом обстоит хуже – лишних коек не предусмотрено, придется вам на полу…

– То есть как это – чаек, частушки… – вскрикнул мэр с обескураженным лицом. – Вы же только что сказали, что собираетесь выходить в море…

– Вы меня неправильно поняли, – приятно улыбнулся Кацуба. – Это завтра мы собирались в море. А сегодня по плану профилактика винта с удалением с его поверхности кавитации, корректировка магнитного меридиана… – он запнулся, обернулся к Мазуру.

– Удаление накипи с клотика, – охотно подсказал тот. – Продувка девиации, кренгование бушприта и множество других столь же необходимых работ…

– Что вы из нас идиотов делаете! – ощерился мэр.

– Вот уж чем я не намерен заниматься… – сказал Кацуба. – Видите ли, господа, я не сомневаюсь, что народные избранники имеют право надзирать. Однако подозреваю, что даже депутаты Государственной думы не в состоянии заставить нашего капитана выйти в море, а капитана Микушевича, – он показал на Мазура, – погружаться на глубину тридцати пяти метров. Не говоря уж о том, что самая демократическая общественность не в состоянии проконтролировать, что капитан Микушевич погрузился именно на тридцать пять метров, а не гоняет селедку на глубине в четыре фута…

Мэр попросту наливался злобой – зато столичный гость быстро стал соображать, что их не столь уж хитро загнали в цейтнот. Мазур долго наблюдал за ним и пришел к выводу, что старик, безусловно, сволочь – но не дурак.

Он, не тратя больше времени на перебранку, повернулся к человеку с кожаной папкой. Тот, правильно истолковав немой призыв, шагнул вперед, как-то удивительно ловко оттеснил в сторонку мэра, подхватил Мазура и Кацубу под руки:

– Отойдемте, господа офицеры… Капитан Рузаев, уполномоченный местного отделения ФСБ.

– Очень приятно, – сказал Кацуба. – Наручники принесли?

Капитан поморщился:

– Ребята, давайте поговорим, как свои люди… Без кипировок. Все мы, в конце концов, офицеры….

– Ну, и как вам глянутся, на офицерский взгляд, эти вот монстрики? – поинтересовался Кацуба. – Не бойтесь, я вас демократам не заложу…

– Майор, давайте по-деловому…

– Давайте, – согласился Кацуба.

– Вы прекрасно знаете, сколько вокруг вас наворочено грязи…

– Наслышан.

– Половина вот этих, – он показал на стеклянные очи камер, – из Москвы. Прилетели с депутатом. Вон тот и тот – западные корреспонденты. По телевизору, по первой программе, уже прошла первая информашка о здешних треволнениях… Оно вам надо? Вы, по-моему, действительно собирались отплывать?

– А что, намерены препятствовать? Между прочим, в момент диверсии на ЛЭП…

– Я уже знаю, где вы в тот момент находились, – раздраженно бросил капитан. – И все равно вокруг вас нагнетается нездоровый ажиотаж, наше начальство оборвало телефоны, теперь еще и этот столичный десант…

– Вам тоже тяжело, – кивнул Кацуба с непроницаемым лицом. – Я понимаю.

– Майор, бросьте вы… Этот не отцепится. Можете вы взять его в рейс? Показать судно? Пусть убедится, что никакого оборудования для подъемных работ у вас нет…

– Вы думаете, удастся ему это доказать? – серьезно спросил Кацуба.

– Постарайтесь. Это в ваших же интересах. Вся эта история, признаюсь по секрету, получила в столице огромный резонанс, разворачивается грандиозный скандал. Я не буду перечислять всех, кто витийствует, мечет громы и молнии, вам это, в конце концов, вряд ли интересно…

– Я и сам могу составить примерный списочек.

– Тем более, – сказал Рузаев. – Вы, насколько я понимаю, далеко не закончили работу? Вам еще придется пробыть здесь какое-то время… И ваше начальство, сдается мне, вряд ли обрадуется, если вы попадете под следствие… Я вполне серьезно, майор. Вы можете попасть под следствие. Хотите, выдам вовсе уж келейную тайну? На высоком уровне готовятся решения об удалении отсюда базы и создании того самого экологического заповедника. Вас может затянуть в водоворот грандиознейшей межведомственной склоки…

– Ладно, – сказал Кацуба. – Я приведен в нужное состояние, открыт для убеждения…

– Покажите ему все документы по вашим работам, возьмите с собой, пусть созерцает с умным видом. Москва нас просила оказать все возможное содействие…

– Да бога ради, – сказал Кацуба. – Я-то думал, вы нечто жуткое попросите… Только баш на баш – уберите с борта этого идиота, олдермена засраного… Уж его-то я выносить не в состоянии.

– Ну, это нетрудно… Значит, договорились?

Он шагнул к мэру, ухватил его за локоток, отвел к борту и принялся что-то втолковывать. К удивлению Мазура, мэр не перечил – видимо, гэбешник с ходу выдумал какое-то невыносимо важное дело, требовавшее их присутствия в Тиксоне. Что-нибудь в этом роде. Вскоре мэр, в свою очередь пошептавшись со стариком, шагнул в сторону трапа.

– Итак, все уладилось, господин депутат, – словно бы радостно сообщил Кацуба. – Сейчас мы снимаемся с якоря. Планируется погружение к затонувшему судну под названием «Ладога». Я ужасно извиняюсь, но у нас просто не хватит места, чтобы взять с собой всех этих господ… – он указал на журналистов, снимавших мэра, гордо сходящего с трапа с таким видом, словно он только что принял капитуляцию «Морской звезды». – Самое большее – парочку. Вас устраивает? Или, быть может, боитесь с нами отправиться?

– Молодой человек, я вас и при Советской власти не боялся! – гордо заявил старик.

– Следовательно, я могу командовать отправление? Ах да, четвертая власть… Вон тот и тот вас устроят?

– Устроят, – величественно кивнул депутат.

Кацуба повернулся к старпому:

– Степан Ильич, пригласите вон тех молодых людей и можем отваливать…


Глава двадцать четвертая Под высоким Андреевским стягом… | Крючок для пираньи | Глава двадцать шестая Океан