home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тринадцатая

Чьи бездны горьки…

– Все, в общем, было довольно пристойно, – сказала Света, выпуская дым в приоткрытый иллюминатор. – Открываю дверь – стоит, громила, даже парочку цветов в грабке мусолит. Предложил в ресторан, я пошла. Попили, поплясали, поболтали. Потом, конечно, начал со страшной силой набиваться ко мне в номер, кофейку попить, но я категорически отказалась, с целью набития себе цены, так, позволила порасстегивать да полапать. Ушел не без горького разочарования, но обещал сегодня вечером опять в кабак сводить. Я, понятно, не отказалась.

– А впечатления от общения? – спросил Кацуба.

– Мысль у него растекалась по двум направлениям, – прилежно доложила Света. – Во-первых, чертовски интересовался, что мы из себя представляем, кто за нами стоит, чего от нас вообще ждать. Хочет поговорить с тобой, но предварительно старается меня расколоть – хоть и видел меня в деле, все равно с чисто мужской самоуверенностью считает самым слабым и болтливым звенышком в цепочке. Я его ювелирненько наводила на мысль, что вся наша теплая компания как раз те, за кого себя выдаем. Просто резкие мы все до предела, восточным единоборствам учены согласно столичной моде, а лишних неприятностей не хотим – потому и не стали в милицию бежать. Пушки, в принципе, готовы и вернуть, сесть за стол переговоров…

– Поверил? В то, что мы – штатский народ?

– Я бы сказала – почти. Не светоч интеллекта, знаешь ли, но и не дурак, этакий справный крестьянский мужик себе на уме. Но поскольку сидит здесь почти безвылазно, это не могло не наложить отпечатка на кругозор – провинция-с, что ни говори. Определенная сиволапость присутствует. Но это не глупость или недостаток житейской сметки, а следствие некоторой оторванности от цивилизации. Ум, вообще-то, острый. В очкастеньких ученых, отчего-то поголовно обучившихся боевым искусствам, верит плохо. Пытался меня выспрашивать, не выполняем ли мы чей-то заказ.

– Заказ на предмет чего?

– Вот и я то же самое моментально спросила. Тут он стал ужасно загадочным. Однако намекал: если у нас в самом деле есть выход на серьезных денежных людей, можем договориться. Впечатление… – она старательно поискала слова. – Впечатление такое, что он сидит на какой-то серьезной и выгодной проблеме, своими силами справиться не может и с тысячей предосторожностей пытается найти компаньонов. Ты взял самую выгодную линию поведения как оказалось. Оценил наш Нептун твое поведение – морды им легонько набил, пушки забрал, но издеваться не стал, а это, по мнению моего нового друга, свидетельствует не просто о силе, а еще и должной серьезности…

– Удивительно точно он меня определил, – осклабился Кацуба. – Я такой…

– И вдобавок – нюанс, – сказала Света. – Нас старательно пасли. Сели на хвост уже в ресторане, парочка несуетливых, опытных ребят. Ничего не берусь решать окончательно, но не удивлюсь, если окажется, что хвост за Нептуном приволокся.

– Так… А второй пункт?

– Ну, это гораздо примитивнее, – прищурилась Света. – У него ко мне неудержимый мужской интерес. Дефицит тут на красивых и ярких баб, сам понимаешь. Правда, не рассчитываю, что он, едва слезши с меня, тут же начнет растроганно выдавать свои роковые тайны…

– Но попробовать-то его подвести к этому состоянию можно?

Света уставилась на него со столь обольстительно-блядской улыбкой, что сидевший рядом Мазур, движимый той же неисповедимо мужской логикой, почувствовал в хаотической смеси и желание, и ревность, и неприязнь.

– Попробовать подвести можно всякого, герр штурмбаннфюрер, – промурлыкала она. – Как учат наши теоретики, и правильно учат, мужик после сорока начинает трахаться с особым ожесточением не ради приятности самого процесса, а оттого, что рвется самому себе доказать, какой он молодец… У тебя еще остались «таблеточки истины»?

– Я и флакон-то не распечатывал, – оживился Кацуба.

– Технически, конечно, накормить его «эликсиром истины» несложно, – деловито сказала Света. – Но тут начинаются нюансы и вариации. У меня в номере я его по вполне понятным причинам колоть не могу. На его хате – чревато. Таблеточки вызывают неудержимую тягу к откровенности, но всех прочих качеств не подавляют. Что, если он, разоткровенничавшись, пожалеет о своей несдержанности и решит меня срочно задавить? Я, конечно, отобьюся, но вся игра полетит насмарку…

– Хату попробую организовать, – подумав, сказал Кацуба. – А что, если его напоить «эликсиром» еще в кабаке? Не смотрится излишним авантюризмом?

– По-моему, нет, – уверенно сказала Света.

– Тогда делаем так, – что-то явно решив, сказал Кацуба. – Завтра шваркнешь ему химию в бокал еще в кабаке. Хата будет. Шишок с напарником встанут на подхвате. Потом Шишка я пущу за вашими хвостами, если опять объявятся. Больше всего во всей этой веселой истории меня угнетает отсутствие языка, с которым можно всласть поговорить о тайнах и странностях… Иногда тянет меня даже… – он задумчиво глянул в выходивший на бак иллюминатор, задержал взгляд на стоявшей у борта Даше. – Нет, здесь последствия перевешивают выгоду… Словом, план кампании готов, извольте выполнять.

– Пушку бы, – пробурчал Шишкодремов.

– Мандраж?

– Расчет, – запротестовал Шишкодремов. – Кто бы они ни были, давно начали класть жмуриков штабелями. Если против тебя будут стволы, никакими приемчиками не отмахаешься.

– Надо подумать, – сказал Кацуба. – Коли уж ты твердо убежден, что настал момент вооружаться. Но это, Робик, сложности усугубляет…

– Я за свою шкуру не боюсь, сам знаешь. Но чертовски обидно будет вспорхнуть на небеса исключительно оттого, что в кармане в нужный момент не оказалось ствола.

– Будет вам и кукла, будет и свисток… – задумчиво протянул Кацуба. – Я сегодня мягок, меня сегодня уговорить легко… Ну что, дружище Микушевич и дружище Вася? Скоро подойдем к «Вере», пора бы вам готовиться, Ихтиандры мои двоякодышащие…


Глава двенадцатая В темнице сырой | Крючок для пираньи | * * *