home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава восьмая

Ходы кривые роет подземный умный крот…

Спускаясь по широкой лестнице к путепроводу, Данил прекрасно знал, что слежки за ним нет. Вновь объявившийся на горизонте «Фольксваген» ехал поначалу за автобусом, а в метро на хвост сел незнакомый тип, но Данил надежно и качественно стряхнул его в ЦУМе, потом сделал контрольный круг по прилегающим улицам и уверенно направился в точку рандеву.

Зеленый сигнал светофора. Данил пересек неширокую улочку Немигу, свернул вправо, под путепровод, дисциплинированно, стараясь соответствовать европейским стандартам, остановился перед красным сигналом, хотя на дороге не было ни единой машины. Дождался зеленого, перешел.

Впереди, над неширокой живописной речкой, красовались аккуратненькие, как игрушечки, на старинный манер, сбившиеся в кучу разноцветные домики Троицкого предместья. На самом деле вся эта старина была кропотливо реконструирована после войны из руин – в сорок четвертом все тут лежало в развалинах…

Миновал черный, затейливо выкованный уличный фонарь. Уток под мостиком, конечно, не было, летом они отсюда улетают, возвращаются к холодам и зимой табунятся на незамерзающей речушке, ныряют за брошенным хлебом, дармоедки…

Все предместье, кусочек старины, состояло из десятка домиков, которые можно обойти кругом в две минуты. Данил, однако, еще раз проверился, зайдя в книжный магазин, потом в ювелирный. И тогда только сделал круг, вышел на прилегающую улочку.

Вишневая «девятка» – пристрастно рассуждая, купленная на денежки «Интеркрайта» – стояла в условленном месте. Убедившись, что в машине сидит нужный человек и он один-одинешенек, а вокруг нет никаких следов наружного наблюдения, Данил подошел к машине справа, распахнул дверцу и сел.

– Тьфу ты, – сказал Казимир, криво усмехнувшись. – Вы всегда появляетесь, как призрак…

– Ох, не нужно комплиментов, я же не лялька с ногами от ушей, – усмехнулся Данил.

– Да причем тут комплимент? Однажды заикой сделаете…

– Привычка, увы, – сказал Данил дружелюбно. – Казимир, откуда эта вульгарщина? «Тьфу ты!» Вы как-никак працуете в администрации президента, по-старому – то ли подскарбий, то ли чашник, а то и королевский маршалек. Вам положено восклицать благороднее – «Парбле!», «Морбле!» или, учитывая местный колорит, – «Ах, дьявол!». Поедемте?

Казимир включил мотор, вырулил на улицу, вопросительно покосился на Данила. Тот, подумав, предложил:

– А давайте-ка покатим на природу. Скажем, в Ожереловичи, там зелень, озера, я после Сибири с ее индустриальными дымами рвусь к первозданности…

– Ясно. Я смотрю, вы в превосходном настроении?

– В превосходнейшем, – сказал Данил наигранно-бодро. – И вы у меня тоже вскоре будете в том же настроении, я ведь, сразу скажу, вам подарочек привез…

Казимир приличия ради никак не отреагировал, но Данил-то успел изучить эту сытую, респектабельную физиономию с ее не самой сложной гаммой чувств. В душе сытенький «кротик» из президентской администрации примитивно ликовал. Ну и черт с ним, всегда нужно помнить наставления господ: жандармских офицеров касательно работы с агентурою – профессионалы были, дело свое понимали туго…

– Привез, привез, – повторил Данил. – А вы как думали?

Достал из внутреннего кармана джинсовой куртки белый длинный конверт и сунул его в бардачок. Конверт был тонкий – оттого, что доллары вещь компактная. Казимир краем глаза, стараясь делать это незаметно, взирал на Даниловы манипуляции.

«Подарками», как легко догадаться, высокопарно и деликатно именовалась регулярная зарплата, не учтенная ни единой официальной инстанцией на территории обеих республик, вот-вот вроде бы собравшихся, в противоположность амебам, слиться в единую державу…

Казимир, однако, своих баксов стоил. Поскольку являл собою классический пример ваньки-встаньки, к тому же непотопляемого. Примерно ровесник Данила, едва закончив институт, двинул по комсомольско-профсоюзно-советско-партийной тройке – да так с нее и не сошел, ибо, как ни меняется власть, какие зигзаги она ни выписывает, незаметные чиновнички ухитряются остаться в большинстве кабинетов. Знаменитый парижский палач мэтр Сансон, как известно, добросовестно стриг голову и при последнем Людовике, и при республике, и при Наполеоне. Что ж тогда говорить о легионах письмоводителей и столоначальников, занятых гораздо более мирным промыслом?

На попытки завязать джентльменский разговор – любой платный информатор обожает сохранять в отношениях долю великосветскости – Данил отвечал дружелюбно, но кратко. Черт его знает, мог и попасть под колпак, могли всадить в тачку некую компактную фиговину, как это произошло с Климовым.

Наконец добрались до Ожереловичей – крохотные озерца, зеленые островки леса, редкие громады двенадцатиэтажек, тишина и пастораль… Данил первым вылез из машины, закурил и погрузился в созерцание умиротворяющих взор пейзажей. Потом сказал чуть ли не растроганно:

– Красота какая, а мы-то, глупые, спешим неизвестно куда, по бетонке носимся… Ну, как тут без меня идут дела? Я смотрю, на Батьку опять поднимают хвост ущербные умы?

– Перемелется, – с ухмылочкой ответил Казимир.

– И никаких признаков, что трон пошатывается? Казимир, мы с вами старые друзья, вы должны были накрепко запомнить – меня в первую очередь интересует т о ч н о с т ь…

– Точность я вам гарантирую, никаких признаков слабости, поводья крепко зажаты в руках. Поддержка «ключевых точек» по-прежнему обеспечена. И в этих условиях тем более странно…

– Что? – без промедления спросил Данил.

– Данила Петрович, мы с вами, как говаривала моя светлой памяти бабушка, люди из одного ящика. Как-никак, когда-то были с о с е д и. Поэтому вы должны понимать иные деликатные материи. Знаете, как э т о бывает, – нет конкретных данных, нет никаких конкретных имен, но общая обстановка, некие трудно описуемые словами тенденции, общая атмосфера…

– Я, кажется, понимаю, – сказал Данил. – Грубо говоря, в наших кругах что-то такое витает в воздухе, а? Некое предгрозовое состояние, каковое обостренно предчувствуют ревматики и сердечники?

– Именно это я и имею в виду. Вам интересно?

– Весьма, – сказал Данил.

Казимир, заложив за спину ненатруженные рученьки, задумчиво озирал ландшафт. Данил терпеливо ждал. На нюх старого аппаратчика следовало порой полагаться в точности так же, как на нюх старого топтуна.

– Так вот, – сказал Казимир. – Некоторые начинают вести себя так, словно Батьки н е т. Словно его неким чудом растворило в воздухе или подхватило смерчем и унесло на край света, откуда он не скоро доберется назад. Вы понимаете, хороший шахматист всегда рассчитывает на несколько ходов вперед. И я с недавнего времени стал замечать, что иные рассчитанные в будущее ходы совершенно не предусматривают существования Батьки как реального, оказывающего воздействия на события и людей фактора. Не предусматривают вообще. Не требуйте от меня конкретных имен – дело не в именах, ситуациях, разговорах и поступках. Тенденция п о р х а е т. И понемногу оформляется. Вплотную подходя к формулировке «Е с т ь м н е н и е».

– Идея овладевает массами? – с усмешкой бросил реплику Данил.

– Ну, до этой стадии еще не дошло. Никаких масс. Идея, я повторяю, порхает… И откровенно не предусматривает Батьки. Я понятно излагаю?

– Абсолютно, – сказал Данил.

Бесполезно и бессмысленно было бы требовать протокольной точности. Наверняка ее и не существует, сытенький интриган прав – причем тут имена, поступки и разговоры? П о р х а е т идея. Но что это может быть? До выборов далеко. Никогда не удастся превратить кучку демонстрантов в возмущенные массы. Армия и КГБ, насколько нам известно, лояльны. МВД – тоже. Не может же это быть… А почему – не может? Ежели даже у янкесов, почитаемых светочем демократии, не единожды проскакивало…

– Это, так сказать, теоретическая часть, – продолжал Казимир, убедившись, что Данил не собирается задавать уточняющих вопросов. – Касающаяся главным образом наших палестин. Есть и практическая. Та, что касается вас. Не вас лично, я имею в виду, а вашего «Интеркрайта». В последнее время в наших коридорах опять-таки порхает мнение, будто в свое время некоторые излишне поторопились приглашать вас в инвесторы. Говорят, не только ваше прошлое, но и настоящее гм… изрядно запачкано весьма неблаговидной деятельностью…

– Интересно, – сказал Данил. – Что-нибудь формулируется точно?

– Нет. Пожалуй, нет. Тут опять-таки избегают конкретики. Но м н е н и е старательно поддерживается. Начинают говорить даже, что ваши пресловутые инвестиционные проекты – мошенничество чистой воды. Что в России не сегодня-завтра за вас примутся всерьез и н с т а н ц и и, и тогда мы здесь окажемся в дурацком положении, хорошо, если просто скомпрометированными, но что, если еще и понесшими крупные убытки? Некоторые нервничают… Самое прискорбное – я начинаю подозревать, что это м н е н и е пытаются довести до президента. Дозированно, якобы объективно, по капельке… Есть примеры, когда подобное воздействие, став достаточно массированным, достигало цели…

Пожалуй, он был искренне озабочен. Без дураков. С уходом из его жизни «Интеркрайта» иссякал и приятно шелестящий ручеек, было о чем сожалеть…

– Значит, конкретики вы представить не в состоянии…

– Поверьте, представил бы, если бы мог. Одно вам могу сказать со всей уверенностью: ниточка тянется в белокаменную. В столицу вашей родины, город-герой… Кто-то там чертовски хочет подставить вам ножку – иначе я происходящее просто не могу и объяснить. Некие эмиссары, информационный вброс, мягкое прощупывание и целенаправленное воздействие. Хотя… Вы готовы выслушать мои теоретические абстракции?

– Сделайте одолжение, – кивнул Данил.

– По моему глубокому убеждению, это кто-то из н о в ы х, – произнес Казимир с ноткой легкого презрения к выскочкам, непрошедшим суровой советской школы. – Из новоиспеченных. Не знаю, поймете ли, но эти комбинации, на мой взгляд, лишены р а н е ш н е й отточенности, воспитанной р а н е ш н и м опытом. Положительно, это кто-то из новых…

– А есть шанс добиться конкретики?

– Шанс есть всегда, – дипломатично сказал Казимир.

– Приложите все силы, – сказал Данил. – Вам и карты в руки, с вашим-то неоценимым опытом. С одной стороны, осталось совсем мало времени, кто бы там ни противодействовал, они просто не успеют заплести тропку колючей проволокой и поставить мины. С другой… Слишком легко обрушить в одночасье то, что строилось долго и тяжело. Бывали примерчики, так что вы постарайтесь, одно дело делаем, в одной лодке плывем…

«Постарается», – подумал он со здоровым цинизмом. Как только распотрошит конвертик и убедится, что нынешний «подарок» потяжелее обычного среднемесячного содержания. А насчет того, что может продать… Рано. Продаст, конечно, буде возникнет удобный случай, но до этого еще далеко…

– И еще одно небольшое дельце… – сказал он небрежно. – На сей раз самого что ни на есть практического характера.

– Ну, попробуем…

– Да уж попробуйте, – сказал Данил. – Завтра, в первой половине дня, в вашей почтенной конторе появится вот этот человек, – он показал фотографию. – Мне нужно, чтобы у вас его приняли за крайне серьезного визитера из Москвы. Не беспокойтесь, не придется заключать никаких соглашений, не придется давать никаких обещаний, просто… Достаточно широкий круг людей должен поверить, что администрацию президента посетил в е с о м ы й гость из Москвы. Он пробудет у вас всего несколько часов – после чего навсегда исчезнет, и никто о нем никогда больше не услышит. Но это впечатление, о котором я говорил, должно на несколько дней остаться. Вы можете поспособствовать рождению этой легенды, этого миража и при этом не подставиться слишком явно? Я ни в коем случае не хочу вас подставлять…

На сей раз собеседник замолчал надолго. Шахматисты наверняка взвыли бы от зависти, проникни они в суть крутившихся под номенклатурной черепушкой комбинаций…

– Постараюсь вам помочь, – наконец заговорил Казимир. – При некоторой сноровке то, чего вы хотите, можно устроить… так, чтобы остаться в стороне самому.

Странно, но его сытая физиономия озарилась словно бы неким приятным п р е д в к у ш е н и е м. Вполне может оказаться, у э т и х есть непонятные прочим стимулы, кроме денег, и оргазм им доставляет плетение интриг само по себе, как вид искусства. Кто знает?

– Я могу быть вам еще чем-нибудь полезен?

– Подвезите меня до метро, – сказал Данил.



…Он проехал две станции, проверяясь, вышел, пересел на встречный поезд, отмахал еще парочку. Оказавшись на поверхности, не спеша пересек улицу, свернул в скверик и опустился на третью от входа скамейку. Время рассчитал точно – до встречи оставалось целых пять минут.

Володя Валахов появился справа, сел рядом и негромко спросил:

– Здесь продается бюст Моники Левински работы Церетели?

– Не заметил что-то, – проворчал Данил. – Откедова такая игривость в тоне? Результаты имеете, милый?

– А как же. О н приходил к Вере.

– Кто, милый? – переспросил Данил. – Тень отца Гамлета? Ты уж, бога ради, не расхолаживайся. Здесь не курорт, здесь наших мочат…

– Извините. В двадцать три ноль девять к Вере позвонили. Она спросила через дверь, кто это и, услышав фамилию – или прозвище, я до конца не определил – «Лесь», дверь открыла после некоторых колебаний, выраженных в том числе и вслух. Разговор длился около десяти минут, моего присутствия он не заметил. Запись прилагается. – Он положил в протянутую ладонь Данила крохотную кассетку. – Потом он ушел. Наблюдатели на улице, оповещенные мною посредством условленного сигнала, сфотографировали его, после чего Костя пошел следом… но его за углом дожидалась машина. Номер имеется. Вести наблюдение на наших колесах не смогли, поскольку имели от вас недвусмысленный приказ: оставаться на месте до утра.

– Вот это уже лучше, – проворчал Данил. – Доклад по всей форме. Ладно, расслабься. Какие у вас впечатления?

– Это профессионал. Хороший такой, тверденький. Все поведение доказывает. Волчара. В одном лопухнулся – меня не обнаружил в соседней комнате, но я там не столбом стоял посреди, а в полной мере ваши уроки использовал…

Данил разглядывал фотографию: полностью соответствует словесному портрету, нарисованному с грехом пополам Верой. Тот самый вербовщик. Ну вот и познакомились заочно…

– Это номер его тачки, что дальше?

– А ничего, – сказал Данил, подумав. – Послушаю пленку, прикину известный предмет к носу, там и решим.

– Но ведь номер…

– Я знаю, – прервал Данил. – Номера с такой серией принадлежат здешним оперативным машинам… но это еще ни о чем не говорит. Может, у него зять генерал и этот номерок по блату достался. А то и сам соорудил, бывают такие наглецы, я в собственном прошлом могу припомнить авантюры не хуже… Так что давай без поспешных выводов. Есть дела поважнее. Скажи Лемке, что завтра с раннего утречка придется поработать. На железной дороге меж русской границей и здешней столицей есть всего три места, где останавливается московский скорый. Ромены, Орешковичи и Жабрево. Расстояние, соответственно…


Глава седьмая Верещагин, уходи с баркаса! | Волк прыгнул | Глава девятая Оллу оджак, кырылы наджак