home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятая

Сюрпризы на дорогах

В акварельной рассветной дымке, слегка изменявшей звуки и очертания, происходящее выглядело хотя и понятной, но все же сценой из какой-то иной жизни, не принадлежавшей этому пространству. Люди в куртках с огромными буквами на спине «ТАМОЖНЯ» и «ПОЛИЦИЯ», суетившиеся вокруг длинного фургона, выглядели чуточку нереальными – как и маленький кудрявый спаниель, челноком сновавший там, куда его подводили и подсаживали. Его повизгиванье, доносившееся на сей раз из кузова, казалось Данилу обиженным – пес, полное впечатление, не нашел того, что рассчитывал, и потому откровенно злился.

Данил полулежал, откинувшись на спинку переднего сиденья, – не столько в целях конспирации, сколько от усталости, чертова девчонка ухитрилась изрядно его измотать, не по вредности характера, а из бьющей ключом щенячьей жизненной энергии. Вместо раздражения он тем не менее вдруг почувствовал легкую грусть оттого, что они вряд ли когда-нибудь увидятся, шансы хотя и существуют, но весьма проблематичны, и в какой-то миг он даже испугался этой грусти – говорят ведь, старость с того и начинается, что мужик вдруг всерьез тоскует по случайной подружке, – но тут же Данил сообразил, в чем дело. Пожалуй что, не в симптомах старческой сентиментальности. Если, понятное дело, не считать законной молодой жены, он давно уже не делил постель с женщиной п р о с т о т а к. Всегда была доля игры – хотя ему, конечно же, о том не говорили, наоборот, изо всех сил притворялись, что случился неконтролируемый прорыв чувств или по крайней мере эмоций. Что потаенного расчета, упаси боже, нет. А на самом-то деле…

На сей раз не было никакого театра. Захотела мужика, сумасбродка сопливая, – и получила. И никакого подтекста. В его жизни, которую иные впечатлительные охотно обозвали бы исковерканной – и Данил подозревал, что они правы, – такое в последнее время случалось редко…

Все, кажется, кончено. Люди с профессиональными клеймами на спинах расходятся с таким видом, что ясно: возвращаться они не собираются. Спаниель поскучнел, тащится возле ноги проводника, охваченный тем же общим разочарованием…

Янина распахнула дверцу и плюхнулась рядом с ним, откинула капюшон, встряхнула роскошными волосами:

– Пустышка. Ничего.

– Они не обидятся?

– Ерунда, такое частенько случается. Снова не подтвердились оперативные наработки, и все тут… Бывает. Итак, груз… Все оборудование он выгрузил в Кракове, осталось только пять тонн гексотана, сотня мешков. И ничего недозволенного.

– Гексотан не может отбить у собаки чутье?

– Нет, я специально поинтересовалась. Ничего подобного. Они прекрасно знают все эти трюки с отбиванием запаха – и полный набор снадобий, которые для этого используются. Нет, полная пустышка, извини за невольный каламбур, чистая машина.

– А получатель гексотана?

– Рутения, Калюжин, фирма «Чупрей и братья». Документы в полном порядке, сейчас машину пропустят…

– Значит, мне пора, – сказал он с легкой грустью. – Прощай, амазонка, скажу тебе по секрету – ты чудесная девочка…

– Я знаю, – рассмеялась она. – А почему – «прощай»? Должны же мы когда-нибудь увидеться?

«Потому что ты, дуреха, еще не привыкла расставаться, – сказал он про себя. – Не знаешь, как это бывает всерьез, брошенные мальчики пока что не в счет, речь идет об у т р а т а х».

– Наверное, – сказал Данил, чтобы сделать ей приятное. – Ну, мне пора…

– Это опасно?

– Нисколько.

– А ты без оружия…

– Голова-то здесь, – сказал он, постучав себя по лбу. – Всего тебе хорошего…

Наклонился, поцеловал ее и вылез. Не оглядываясь, прямиком пошел к кабине, обогнул ее с левой стороны, когда водитель уже собирался вскарабкаться в высоченную кабину. Совсем молодой, в тельняшке под клетчатой рубашкой.

– Эй! – окликнул Данил. – Ну что, отцепились, звери?

– Да, наконец… Два часа мурыжили. И так опоздал…

Он недвусмысленно отвернулся, поставил ногу на железную ступеньку. Данил придержал:

– Погоди, Семеныч. Получается, нам вместе ехать…

– Это с чего бы? – повернулся к нему водитель.

– А вот… – удрученно сообщил Данил, полез в бумажник и достал закатанное в пластик удостоверение. – Черский Даниил Петрович, коммерческий директор «Клейнода». Некоторым образом, стало быть, твое начальство.

– Я и смотрю, откуда отчество знаете… – Водитель пробежал глазами ксиву, ухмыльнулся. – Скорее уж не начальство, а тот самый искплутатор, а? По Карлу Марксу. А я-то все гадаю, кто это мою прибавочную стоимость лопает…

Судя по всему, он и по жизни был весельчаком, и рад был, что закончился, наконец, долгий немотивированный шмон.

– Веришь, нет, – сказал Данил задушевно, – но не видел я в жизни твоей прибавочной стоимости… А вот хлопот из-за твоего самохода у меня сегодня было предостаточно. Я как раз собирался домой из Варшавы, так нет, позвонили из таможни, велели прибыть сюда – мол, с машиной какие-то непонятки…

– Так вы все время здесь были?

– Ну да, – сказал Данил. – К машине они меня не подпускали, ходили, как павлины, слова через губу цедили. Я, грешным делом, приготовился тебя отмазывать неизвестно от чего, начал было в уме аргументы громоздить…

– Да ерунда, обошлось. Что-то я давненько такого не припомню. Обычно проходил без проблем.

– Напутали где-то, – сказал Данил с должным раздражением. – Бывает. Что мне теперь, до Бреста на вокзал за восемьдесят верст тащиться? С тобой проще…

– Я ж еще в Калюжин… Хотя, конечно, это не крюк… Или в Довмонтовичах на автобус пересядете?

– А, там видно будет, – махнул рукой Данил. – Главное, домой бы побыстрее… Едем?

– Едем.

Данил посмотрел со своего места в зеркальце заднего вида, но рассмотрел лишь смутный силуэт за лобовым стеклом белой «Мазды», не без грусти улыбнулся в пространство – мы все же еще чего-то стоим, если такие девочки выбирают в качестве равноправных партнеров, не заикаясь о деньгах… Рано умирать.

Молодой Семеныч оказался душой незатейливой. Данил уже видел, что не вызывает у него ни малейших подозрений, – во-первых, простой водила, не соприкасавшийся с «Клейнодом» вовсе, не мог знать в лицо всех сотрудников фирмы, если вообще знал хоть кого-то. Во-вторых, Данил по-прежнему считал себя способным вскрыть актерство, даже изощренное. Как-никак за это и платили, да и акционером фирмы стал с некоторых пор не за красивые глаза и острые зубы…

В течение ближайшего часа он главным образом слушал – мысли вслух товарища Семеныча о его молодой жене, теще, работе, Батьке и общей ситуации на земном шаре. Жену молодожен обожал, с тещей конфликтов не было, благо обитала в безопасном отдалении, за Батьку бесхитростно собирался выдрать глотку кому угодно, а вот общая ситуация на земном шаре в его изложении заставляла человека вроде Данила украдкой позевывать, ибо отдавала в обрисовке шофера несказанным примитивом. Считать, что весь мир идет войной на Рутению и ее Батьку, – это, пожалуй, все же пиитическое преувеличение… Хотя неизвестно, что хуже: такое вот примитивное убеждение, коим одержим молодой водила, или то, что Данил успел раскопать, – никоим образом не глобальное, однако полное кровавой жути и жуткой грязи…

Понемногу он мастерскими невинными вопросиками начал у в о д и т ь Семеныча в сторону – исподволь расспрашивал о том, что касалось перевозок. На всякий случай свой интерес он постарался должным образом замотивировать: мол, протирает штаны в кабинете, имеет дело с массой бумаг касаемо грузов и поездок, а сам меж тем понятия не имеет, что кроется за сухими строчками накладных, ведомостей и сводок. Ну не смешно ли?

Семеныч охотно согласился, что это и в самом деле смешно. И просвещал, как мог, от всей широты наивной души. Жаль только, уцепиться в его многословных рассказах, перемежавшихся юмористическими заметками о европейских впечатлениях, толком и не за что. Нет зацепок. Загрузился – отвез – выгрузил. И не более того. Ни единой детали-подробности, заставившей бы вмиг насторожиться…

Гораздо более интересным с некоторых пор стало другое – синяя машина, маячившая в отдалении, явственно видимая в зеркальце. Она и не пыталась прятаться, как села на хвост километрах в двадцати от границы, на рутенской стороне, понятно, так и держалась в отдалении два часа, то ненадолго пропадая из поля зрения, то вновь объявляясь. Даже человек вдесятеро менее опытный давно определил бы, что имеет дело с натуральнейшим хвостом. Держится на приличном расстоянии, но и отсюда можно определить по очертаниям и радиатору, что это – не самая старая иномарка. Любая другая давным-давно обогнала бы грузовик, как сделали это штук тридцать легковушек, в том числе и несколько вовсе уж ветхих «копеек» и «четыреста двенадцатых»…

– Ну, а на дорогах шалят? – спросил Данил. – В смысле рэкета и прочего?

– А, больше брешут про этот рэкет… Два месяца у вас баранку верчу – а ни разу не сталкивался. И ребята ничего такого не говорили. Батька в свое время так и сказал: мол, в Рутении теперь один авторитет, и авторитет этот – я, так что остальных просят не беспокоиться и сидеть тихонечко, как мышь под метлой…

Очередной километровый указатель, белые цифры на синем: 251. «А ведь, пожалуй что, б л и з и м с я», – подумал Данил и сказал непринужденно:

– Тебя, может, подменить?

– А что, можете?

Данил продемонстрировал свои права, где были закрыты все пять категорий. Он не стал объяснять, что во времена оны научили водить и кое-что еще, однако в автомобильных правах это умение, понятное дело, не отражали отроду. Пояснил лишь:

– Я, знаешь ли, не всегда в коммерсантах ходил. Был когда-то главным инженером в нефтеразведке, там водить пришлось все, что движется…

– В России, выходит? То-то говор у вас не рутенский, не «дзюкаете».

– Могу и «дзюкать», коли будзе надабнасць, – сказал Данил весело. – Умею… Ну, даешь баранку?

– Валяйте, пан коммерческий директор, поработайте малость простым пролетариатом…

Пока грузовик стоял и они менялись местами, синяя машина тоже стояла в отдалении. Тронулся грузовик – тронулась и она. «Интересные дела, – думал Данил, ловко управляясь с баранкой, – и не особенно маскируются. На польской стороне их не было, это точно. Не смог бы не заметить. Неужели и в этом случае просчитал все точно? Не голова у тебя, Черский, а…»

Он нажал на тормоз, переглянулся с Семенычем. Тот растерянно пожал плечами:

– Чумовые какие-то…

Бежевая «Волга» так и тащилась с черепашьей скоростью им навстречу – по их же полосе, упорно идя в лобовую атаку, так и вынуждая остановиться. Уйти влево не удалось бы, дорога тут ненадолго сужалась, превращаясь лишь в две полосы, разделенных бетонным бордюром, который грузовик ни за что не одолел бы.

– Откуда ж они на нашу полосу свернули? – вслух недоумевал шофер. – От Зубаловки разве что. Это ж им полкилометра задним ходом переть придется, дернул меня черт здесь дорогу срезать… Выиграл десяток верст, называется… Тут, вообще-то, мало кто и ездит… Точно, чумовые!

Данил остановился окончательно – потому что ничего другого и не оставалось. «Волга» тоже тормознула метрах в десяти от его капота.

Вылезли двое, подчеркнуто неторопливо: джинсы широченные, что запорожские шаровары, короткие кожаные куртки, стрижки ежиком, на пальцах огромные золотые гайки. Классическая картина, хоть сейчас в музей помещай в соответствующую витрину – «типичный образчик рэкетира».

– Здорово, трудяги! – весело крикнул один. – Едем, значит?

– Тьфу ты… – тихонечко сказал Семеныч. – Выходит, все же есть они, падлы… А у меня и монтировки нету…

– Сиди, – так же тихо посоветовал Данил. – Видал, у высокого?

Высокий без всякой нужды картинно поправил на себе черную кожанку, распахнув полы так, что подмышечную кобуру с большим черным револьвером мог рассмотреть и полуслепой. И вслед за напарником крикнул:

– Едем, значит? Что ж вы это? С вами люди здороваются, а вы и языки проглотили?

– Здорово, коли не шутишь, – сказал Данил. – В чем проблемы?

– У нас, дядько, проблем нет. А у тебя, глядишь, и будут… У тебя квитанция есть?

– Какая еще квитанция? – не вытерпел Семеныч.

– Помолчи в тряпочку, молодой, пока дядька2 допрашивают, – небрежно отмахнулся кожаный. – Налоговая квитанция, дядько. Об уплате дорожных сборов. Как говорят в России, уплатил налоги – и живи спокойно. Если, дядько, каждый начнет по дорогам этак вот носиться, налогов не платя, выйдет полный беспредел и бардак, а потому лезь-ка ты в свой толстый кошелечек…

– Стоять, отморозки!

– Ты чего, чего? – заорал кожаный, тем не менее проворно задрав руки кверху.

Его напарник поднял ручищи не столь быстро, но и без особого промедления. Оба угрюмо замолчали. Объяснялись такие перепады в настроении предельно просто: с обеих сторон грузовика появились не менее широкоплечие ребятки, одетые не столь плакатно, но вооруженные крепко. И взяли самозванных сборщиков дорожного налога на прицел.

– Нет, ну братила, ты чего? – плаксиво заорал тот, что пониже, не опуская, понятное дело, рук.

– Тебе кто позволил шлагбаумы ставить, выродок?

– Сам ты… Эй, не тревожь волыну, я так, оговорился…

– Ты, потрох, постарайся так не оговариваться, – спокойно произнес незнакомец с пистолетом. – А то цветочки из тебя прорастут или там бурьян… Кто разрешил, спрашиваю?

– А что, нельзя?

– Ну, ты тормоз… По-твоему, дорога для того и проложена, чтобы на ней такие вот бабки стригли? Такие вот, как ты?

– Да мы…

– Ответить хочешь, деятель?

– Ну, ты не очень… Ты сам сначала претензию выстави…

– Я тебе выставлю…

– Нет, братила, назовись…

– Мы от Крука, – сказал незнакомец не просто спокойно – даже чуть брезгливо. – Усек, отморозок?

Его слова произвели прямо-таки магическое действие: крепыш, полное впечатление, пытался стать ниже ростом. Еще выше задрав руки, прямо-таки проблеял:

– Братила, ну это ж совсем другой базар… Черт попутал, кто ж знал-то? Свадьба у братана, хотели капустки срезать…

– Я тебе в следующий раз яйца срежу, – хладнокровно пообещал незнакомец. – Чтобы не лез, куда не позволено. Времени нет с тобой чирикать… но номера твои и рожи ваши я запомнил хорошо. Просекли, чижики? Ну-ка, в тачку, и чтоб духу вашего…

– Ты волыну-то…

– Сдернули махом, говорю!

Оба незадачливых сборщика налогов кинулись к «Волге», то и дело опасливо оглядываясь, один даже стукнулся пузом о бампер собственной машины, чем вызвал скупую ухмылку незнакомца. В три секунды запрыгнули внутрь, машина взревела мотором и прямо-таки прыгнула багажником вперед, укатила задним ходом. Не обращая на Данила и Семеныча ни малейшего внимания, незнакомец спрятал пистолет, махнул напарнику и оба вразвалочку направились к синей «Тойоте», стоявшей метрах в десяти за грузовиком.

«Волга» уже исчезла с глаз. Данил, не раздумывая, выжал сцепление, и грузовик тронулся.

– Видал? – воскликнул Семеныч с непритворной гордостью. – А ты говоришь, рэкет… Точно тебе говорю, милиция работает. А не взяли этих козлов, надо полагать, потому, что ничего ж не докажешь. Слышал я про такие случаи… Зато страху нагнали.

– Ты в армии служил, Семеныч?

– Ну. А что?

– Да так… – отмахнулся Данил, увеличивая скорость. – Где на тракт выходить?

– Во-он там… Нет, ну милиция работает!

«Хреново ты в армии служил, Семеныч, – мысленно прокомментировал Данил. – Или, что вероятнее, служил не так уж плохо, но вот оружием совершенно не интересовался. Иначе давно сообразил бы, что оружие у твоих „милиционеров“ совершенно нетабельное, у одного „восемьдесят четвертая“ „Беретта“, а у того, что так и не раскрыл рта, – П-225, по здешним понятиям, аристократический ствол. И главное – Крук. Не так уж наш Семеныч детски наивен – просто-напросто Крук мужик умный, и те, кому не надо, понятия не имеют о его существовании. По презентациям не светится, ленточки не режет, моделек не спонсирует, потому что охота нашему Круку пожить подольше. Иные ходоки по презентациям и спонсоры начинающих актрисок давно уже вытянули билетик в один, что характерно, конец… А Крук притих, но – живехонек. Как бы и есть он, как бы и нету его…»

Данил, выйдя на автостраду и прибавив газку, оживился, даже замурлыкал под нос привязавшееся после душевой беседы с Бареей:

– В руку – пика, сабля – в ладонь, бо-ль-ше-ви-ка – гонь, гонь, гонь…

Благо Семеныч, как давно выяснилось, симпатизируя Батьке, красным, в общем, не симпатизировал, а потому не мог и обидеться.

Неплохо. Весьма неплохо. Больше всего Данил опасался, что может получиться какое-нибудь безобразие со стрельбой и мордобоем. Его ребятки, конечно, не дали бы себя в обиду, но все равно ни к чему…

Волчок с Толей сработали идеально, рэкетиры доморощенные. И теперь совершенно точно известно, что происходит с машинами, которые везут гексотан. Их на почтительном расстоянии эскортируют известные мальчики, зорко следящие, чтобы никто водителей не обижал. Пока Данил торчал в Польше, парни раз десять должны были повторить эту комедию на разных участках трассы, в качестве «жертвы» работая со своим же человеком, сидевшим за рулем самого натурального грузовика из гаража «РутА» (гараж-то скотина Пацей не опечатал). И поскольку у лобового стекла «Волги» преспокойно болтался амулет-Чебурашка, все прошло успешно. Другими словами, никто не спешил покарать сторонних мальчиков за поборы на дорогах. А вот стоило им только нацелиться на машину с гексотаном… Крайне интересно.

После всех переживаний как-то и не возникло вопроса о том, чтобы Данилу добираться в столицу на перекладных. Он так и довел грузовик до Калюжина, в чем ему обрадовавшийся отдыху Семеныч ничуть не препятствовал.

Загадочная фирма «Чупрей и братья» размещалась на территории районного потребсоюза, у которого, скорее всего, арендовала один из складов, не озаботившись отметить это хотя бы подобием вывески. Но Семеныч здесь уже, как выяснилось, бывал и толково подсказывал Данилу дорогу.

Задним ходом Данил подогнал фургон к распахнутым воротам ничем не примечательного склада, построенного лет сорок назад из грязно-бурого кирпича. Все происходило рутинно – после пятиминутного ожидания объявилась толстая тетка с кипой бумаг, брюзжа что-то, согнала грузчиков, как заведено, припахивавших перегаром, они начали лениво таскать мешки в распахнутые двери – чему Данил с Семенычем, конечно же, энергично воспротивились, потому что это удлиняло разгрузку и грозило затянуть ее до темноты. После вялой перебранки с кладовщицей, которой, в общем, было наплевать, и пожертвованной грузчикам небольшой суммы на известные цели, они смилостивились и стали сваливать мешки тут же, у склада, корявым штабелем, громко сетуя на горькую долю рабочего человека. Так оно было гораздо быстрее.

Данил, подобно Семенычу, бесцельно шатался по двору, что было стопроцентно мотивировано и подозрений не могло вызвать ни у кого. Да и трудно было найти здесь человека, способного «питать подозрения». Обычнейший склад с ленивыми беспородными псами у почерневших будок, облупившейся краской на пожарных ведрах, неспешными перемещениями работничков и вспыхивавшей время от времени перебранкой меж водителями таких же грузовиков, то привозивших всякую всячину, то увозивших. Их грузчиков пару раз пытались переманить, но кошелек у Данила был набит туже.

Как он ни старался, не мог определить, где же кончается потребсоюз и где, собственно, начинается Чупрей с неведомыми братьями. Никак не удавалось.

Быть может, тут и таилась суть? Спрятать то, что хочешь спрятать, в этом патриархальном уголке – задумка не гениальная, но во многом достойная похвалы. Это унылое захолустье ну никак не ассоциируется с понятиями «прятать» и «тайна», на этот склад можно засунуть краденую атомную бомбу – и ни одна собака не встрепенется. Неглупы ребятки, ох неглупы…

Почувствовав на себе о с т р ы й взгляд, он ничем себя не выдал. Так же лениво, попинывая мятую консервную банку, прошел в конец обширного двора, развернулся, достал сигареты. Краешком глаза рассмотрел наблюдавшего за ним субъекта и уже знал, что не мог ошибиться.

Это был тот, что в милицейской форме сидел за рулем машины, едва не умчавшей Данила в неведомые дали, то бишь в Почаевку. Сейчас он, понятно, был без формы, пялился на Данила скорее ошарашенно, чем зло.

Пора было что-то делать – и Данил вразвалочку пошел к своему грузовику. «Ничего он здесь не предпримет, морда куренная, во дворе полно народу, не решится… Веселенькая ситуация. Он меня узнал, понял, что я его тоже узнал… А дальше? Попахивает неким патом. Ну, стрелять не станет, а это главное…»

Дойдя до кабины, он оглянулся почти открыто. «Куренного» уже не было во дворе, он так больше и не появился.

До столицы Данил и его новый знакомый добрались без всяких инцидентов.


Глава восьмая Змей и звери полевые | Волк прыгнул | Глава первая Пастораль