home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава первая

Они лежали рядом, как будто спали…

– А дело было так, – рассказывал Басенок, уверенно держа руль левой. – Через польскую границу должны были рвануть сразу штук пятнадцать африканцев. Заплатили они по двести долларов с носа одному шустрому пареньку, помолились своим африканским богам и, благословясь, посреди ночи двинулись в путь. Водил их паренек по лесу старательно и умело, со всеми мыслимыми предосторожностями. Наконец добрались до границы. Граница как граница, авторитетная: колючка в два ряда, высоченная, к дереву прибита табличка, там череп и кости, по-английски написаны всякие страхи насчет запретов и каторга за нелегальное пересечение… Струхнули сыны свободной Африки, неприятно им стало. Но вокруг вроде бы тишина и симметрия, успокоились, достали припасенные саперные лопатки, проделали лаз под нижней проволокой и поползли на ту сторону. Паренек с каждым душевно попрощался, пожелал счастья в Европе… Ну, на той стороне дождались рассвета и пошли сдаваться пограничникам. Теперь представь ситуацию на этой самой «другой стороне»: идет дедок, гонит себе коровенок, цигарку смолит – и вдруг вылезают на него из кустов пятнадцать перепачканных негров, пляшут вокруг, в воздух чепчики бросают, орут на дикой смеси языцев, как они любят Польшу, просят побыстрее отвести их на ближайший пост… Бумажку тычут, там у них по-польски что-то написано… Дедок чуть умом не рехнулся, пока объяснял им, что никакая это не Польша вокруг, а все еще Рутенская Республика, окрестности колхоза имени литературного классика Явгена Дрозда, а до Польши еще топать и топать… В общем, он, стервец, проволоку протянул всего-то метров на десять в чащобе, поперек двух деревьев… Ночью и не рассмотришь.

– Взяли?

– Ищем. Поди возьми его. И ведь, если возьмем, станет на голубом глазу уверять, будто негров в глаза не видел, а колючку натянул шутки ради. Бывали уже прецеденты. Негры в белых физиономиях разбираются плохо, как мы в китайских, законом не запрещено частным лицам натягивать колючую проволоку посреди общественного леса, а доллары не меченые, их еще отыскать надо…

– А ты думал… – сказал Данил отрешенно. – Изобретательность людская – она и в ваших благополучных палестинах свое возьмет.

«Быть может, все же кокаин?» – тем временем думал он о своем. Правдоподобно складывается: автоперевозки, исчезновение части файлов, кто-то воспользовался фирмой для решения сугубо личных и абсолютно криминальных проблем, встречалось такое в мировой истории… Стоп, но Климов нашел бы возможность передать порошок Лемке на анализ, это первое, что толковому сыскарю пришло бы в голову… Но если – попросту не успел? Не дали ему такой возможности? А медведя обследовать не догадались? Стыкуется эта версия со всем остальным или нет?

– У тебя фазенда на такой манер? – спросил он, указывая на длинный ряд основательных особнячков из светлого кирпича.

– Поскромнее, – фыркнул Басенок. – Откровенно говоря, и не фазенда вовсе, а обыкновенный деревенский дом. Не озаботился в свое время фазендой, а теперь, выходит, совершенно правильно. Давеча ехал Батька с телеоператорами мимо такого же вот роскошного поселочка, остановился и говорит: «Вы мне вот эти детсады снимите». Они говорят: «Да вы что, Батько? Это ж не детские сады, это дачи». «Да нет, – отвечает им Батька. – Это детские сады, хоть владельцы пока и думают, будто это у них дачи…»

– Серьезно, – сказал Данил.

– А у нас только так…

Он притормозил, посигналил, чтобы убралась с середины узенькой улочки безмятежно разлегшаяся там рыжая собака.

Данил лениво спросил:

– А отсутствие шофера – это тоже следствие невольной здешней скромности?

– Да нет, – ухмыльнулся Басенок. – Люблю сам покрутить. Да и лишние ухи не всегда полезны… Эт-то что…

Он замолчал, даванул на газ, светлая «Волга» прямо-таки прыгнула вперед, попала на колдобину времен Димитрия Самозванца. Данил едва не прикусил себе язык, схватился за пластмассовую ручку над плечом.

Не стоило ничего и спрашивать – достаточно было беглого взгляда на застывшее лицо генерала, гнавшего машину по ухабистой улочке аккурат к тому дому – и в самом деле обычному, деревенскому, дощатому, неотличимому от соседей – где, плотно закупорив дорогу, стояла белоснежная «скорая помощь», и милицейский «уазик», и милицейская «Волга», и две машины без надписей и мигалок. И вокруг роилась небольшая, но плотненькая толпа, которую тщетно пытался рассеять уговорами и широко расставленными руками потный старшина без фуражки, в расстегнутом кителе…

Данил вылез первым – его дверца оказалась ближе к месту действия, а генералу пришлось огибать машину. Но Данил почел за лучшее держаться позади, переместился в сторонку, видя, как замотанный старшина, неловко козырнув и не сразу сообразив, что прикладывает руку к «пустой» голове, начал что-то шептать Басенку на ухо.

И тут его крепенько взяли под локоть:

– Опять мы с вами встретились, Данила Петрович… Интересно, как это у нас получается?

Майор Пацей Максим Юрьевич, чтоб ему пусто было, или, как здесь выражаются, чтоб ему черт под ногами мостик раскидал… С какой-то глупейшей тщательностью Данил в молниеносном темпе составлял словесный портрет: около тридцати пяти… рост средний, телосложение плотное… лицо треугольное… лоб средний, выпуклый… брови прямые… нос короткий, просматривается курносость… Мать твою, да зачем оно?!

– Что-нибудь случилось? – спросил он негромко.

– А как же. Любопытная тенденция прослеживается, Данила Петрович: то ли вы всегда появляетесь там, где что-то случилось, то ли… Извините, это я так, вслух фантазирую… Мы бы не могли прогуляться в сторонке? – Он под локоток повел Данила прямо на зевак, демонстративно их не замечая. Отошел метров на двадцать. – Вы не расскажете ли, как провели сегодняшний день, начиная с раннего утречка?

– А на каком основании?

– Ну, Данила Петрович… – поморщился майор. – Вы же грамотный человек, сами когда-то органы украшали своим присутствием… Прикажете с вами разговаривать официально, приглашать в город, на Стахевича? Будет тот же самый разговор, вот только времени и вы, и я потеряем не в пример больше… Вам это нужно? Как опытные люди, поговорим без протоколов, вы ж потом всегда можете заявить, что никакого разговора и не было, что выдумал я все… Сходите к народофронтовцам, наговорите про меня всяких гадостей, они только рады будут, так меня в своих газетках распишут, что до зимы буду оправдываться… Я просто-напросто интересуюсь: как провели нынешний световой день?

Данил прекрасно знал такие вот н е п р е к л о н н ы е улыбочки. У самого частенько получалось не хуже…

– Ночевал я в здании «Клейнода», – сказал он, взвешивая каждое слово. – С утра поехал осмотреть квартиру, снимавшуюся для рабочих надобностей покойным Климовым…

– Простите, а подтвердить это кто-нибудь может?

– Может.

– А кто?

– Оксана Башикташ, специалист по связям с общественностью вышеупомянутой фирмы.

– Понятно… А далее?

– А далее я ездил к Вере Климовой. Нужно было поговорить о… о будущем.

– Застали?

– Застал.

– Ну, вот вам и второй свидетель, а вы боялись… Еще свидетели есть?

– Уж извините… – Данил развел руками. – Потом я вернулся на фирму… впрочем, вот вам еще свидетели, охранник, еще пара человек… и поехал по приглашению знакомого на его дачу.

– На эту самую?

– Вы удивительно догадливы.

– Спасибо, я удовлетворен… А вот теперь, простите, нам с вами придется пообщаться сугубо под протокол.

– На предмет?

– На предмет опознания, – скучным голосом произнес майор Пацей. – Если кого-то опознаете, так и напишем… а ежели не опознаете, снова так и напишем… Пойдемте?

Данил издали видел, как Басенок отходит от приотворенной задней дверцы «скорой помощи», со злым, напряженным лицом что-то втолковывая двум штатским. В избе, внутри, полыхнула яркая фотовспышка, толпа оживленно загомонила, комментируя незатейливое событие.

Незнакомый штатский приоткрыл дверцу ровно настолько, чтобы просунуть голову, что Данил незамедлительно и сделал. Второй, сидевший рядом с явно перепуганной молоденькой докторшей, откинул белую простыню сначала с правого продолговатого предмета, потом с левого.

Они лежали рядом, словно спали, – банальное определение, но такое уж впечатление осталось… У Олеси было совершенно безмятежное личико, бледно-восковое, и Данил, как ни таращился опытным взглядом, не смог углядеть ни единого повреждения. Это с Пашей все более-менее ясно: на правом виске классический след выстрела в упор с пороховым ожогом мягких тканей…

– Пойдемте, – сказал сзади майор, и Данил, чувствуя ватную слабость в ногах, побрел за ним следом в небольшой, идеально чистый двор.

Майор присел на лавочку возле аккуратного дощатого стола, ловко примостил на него уже знакомую папочку, а на нее – исполненный типографским способом бланк. В доме негромко переговаривались, ходили, снова блеснула вспышка.

– Итак? – спросил майор, отнюдь не выказывая голосом, что торопит.

– Мужчина – Беседин Павел Игоревич, – сказал Данил. – Сотрудник аналитического отдела «Интеркрайта».

– Как Климов?

– В смысле?

– Климов у вас тоже значился сотрудником аналитического отдела…

– Да, – сказал Данил.

– Игоревич… – майор быстро писал. – Подданство, место постоянного жительства? «Кутиванова» или «Кутеванова»? Спасибо… Ну, а девушка вам знакома?

– Олеся… – сказал Данил. – Олеся Данич. Отчества не знаю. Места жительства – тоже. Следователь прокуратуры. Городской.

– Отчества не знаете… Распишитесь. Здесь, здесь и здесь. Благодарю вас. Можете быть свободны. – Он уже встал было, но задержался, подметив непроизвольное движение Данила. – Что, Данила Петрович?

– Свободен?

– Ну конечно, – с некоторой даже мягкостью сказал майор Пацей. – Вы мне понадобились исключительно для возможного опознания тел… что, как оказалось, незамедлительно принесло результаты. Не смею задерживать далее. Не вижу оснований и поводов. Честь имею!

Он поклонился и пружинисто зашагал к воротам, словно бы моментально забыв о существовании Данила. Так и не обернулся ни разу, не сбился с ритма…



…Они убрались восвояси минут через пятнадцать – сначала «скорая», которой в этой ситуации некуда было спешить, потом «штатские» машины и, наконец, милицейские. Старшина, очевидно местный участковый, остался, о чем-то вполголоса толковал с Басенком в доме, а Данил все так же сидел за аккуратным столом из тщательно обструганных досок, смолил сигарету за сигаретой, чувствуя что-то вроде тоскливой растерянности. Невозможно было прогнать впечатление, что его п р о с ч и т а л и. Что он сделал именно тот ход, которого от него ожидал кто-то подлый и невидимый. Знать бы только, что это за ход…

Вышел старшина, растерянно, непонимающе покосился на Данила, отвернулся и затопал к воротам, держа фуражку в руке. Данил решился и осторожненько вошел в дом.

Басенок сидел за простецким столом, подперев подбородок ядреными кулаками и уставившись на бутылку водки так, словно надеялся сдвинуть ее взглядом или, подобно Чумаку, зарядить чем-нибудь полезнее сивушных масел.

Данил кашлянул. Генерал, не поднимая головы, уставился на него тяжелым взглядом:

– Ты во что это меня втравил? – Не дождавшись ответа, ловко откупорил бутылку, плеснул себе добрых полстакана и махнул, как здесь выражаются, едным хустом.[2] Дернув ртом, повторил: – Ты во что меня втравил?

– А машину как поведешь? – осведомился Данил.

– Ты поведешь… Н-ну, ловкач…

– Одурел, ваше превосходительство? Басенок грузно взмыл из-за стола, и они стояли друг против друга, как два разъяренных быка.

– Позволь тебе напомнить, что ты сам меня сюда пригласил, – сказал Данил как мог мягко. – М о й телефон был свободен от прослушки. Значит… Я ничего не утверждаю, просто прикидываю нехитрые комбинации. Ладно, допустим, я вдруг сошел с ума и захотел, непонятно почему, сделать тебе пакость… вот только с чего бы вдруг? Да и не стал бы я класть своих лучших парней ради этой гипотетической пакости. Вообще, подбрасывать трупы – не в моем стиле. Бог ты мой, как девчонку жалко, она-то была совершенно не при делах…

– А кто – при делах?

– Не знаю. Ты тут, часом, ни в какие интриги византийского двора не влип? Настолько, чтобы кто-то решил таким вот макаром тебя припачкать?

– Сильно сомневаюсь. Все началось, когда ты появился. И решил меня с ы г р а т ь, а?

– Да не и г р а л я тебя! – рявкнул Данил. – Начались непонятные сложности, вот я и заглянул, как дурак, к бывшему помкомвзвода… Никак не ожидал, что пойдут т а к и е подлянки…

– Да уж, подлянки… – генерал скрипнул зубами. – Я теперь по твоей милости в дерьме по уши… Ты их сюда посылал?

– Зачем? – пожал плечами Данил. – И не собирался.

– Ох, как меня подмывает на конвейер тебя поставить… На хороший такой конвейер, исключительно в рамках законности…

Шумно придвинув ногой табурет, Данил сел напротив, мельком глянул на одно из окошечек своего хитрого транзистора и в лоб спросил:

– А третью звезду тебя не подмывает получить? Или что-то другое, но примерно аналогичное?

Генерал сузил глаза. Пошла работа мысли, фыркнул про себя Данил. И добавил спокойнее:

– Я серьезно. Видишь ли, Рыгор, я на т р о п е. Ты же тертый профессионал, должен понимать: «на тропе» еще не означает «знать истину». Как подметил еще Марк Твен, след нельзя вздернуть на виселицу за убийство… А посему бесполезно брать меня за ноги и вывешивать с пятого этажа. Даже если и расскажу все, что знаю, ты из этого кафтана не скроишь, потому что я и сам еще понятия не имею, кто там, на конце следа…

– Зато заранее знаешь, что там и звезда может на веточке болтаться… – иронично бросил генерал.

– Прикинь сам, – сказал Данил. – Когда я входил в ваше заведение, хвостов за мной не было. Чтобы ф и к с и р н у т ь меня там, мало быть мелким интриганом или шутником с моточком колючей проволоки… Ты мне позвонил утром, а буквально через пару часов их уже п о д л о ж и л и… Насколько я могу судить – а опыт есть, – их убили самое позднее ранним утром. Быть может, хотели подбросить совсем в другое место… а тут ты сам и подвернулся. Значит, на твоем проводе уже висели…

– Но з а ч е м?

– А хрен его знает, мон женераль, – сказал Данил, – откровенно-то говоря. А зачем моему парню подбросили оружие на квартиру? Между прочим, мы смогли малость подкорректировать результаты вашей здешней, бардзо профессиональной экспертизы. У него был хлор в легких. Он водопроводной воды наглотался, а не озерной. Ну, про моего второго ты мне сам рассказал. Третьего видел… Так что логика моя проста: поскольку мы здесь собираемся крутить серьезнейшие дела, и, кстати, целиком направленные на благо сей державы и персонально Батьки, то наш противник, во-первых, и Батькин враг, а во-вторых – высокого полета птичка. За такого можно получить звездочку… Дело житейское. Плох, как говорится, тот солдат… Мы уже в том возрасте, когда одной романтикой не проживешь. Мой интерес – на поверхности. Твой – мне понятен. Так и делимся: мне – выполнение задания, и не более того, а слава – тебе. Есть возражения?

К его радости потаенной, пауза оказалась совсем не длинной.

– Ну, смотри… – протянул генерал. – Попробую-ка я тебе самую ч у т о ч к у поверить. Поскольку есть в твоих построениях доза сермяжной правдочки… Но если ты меня во что-то этакое в л я п а е ш ь – то тебе отсюда еще выбраться надо. Мы во многих отношениях держава вполне суверенная, несмотря на все грядущие унии, когда-то они еще грянут…

– А ты мне просто обязан верить, – сказал Данил. – По одной простейшей причине: ну не может не оказаться на том конце лески кру-упной рыбины… Есть она там, я уже дрожание лесы чувствую.

– Чуйствую… – передразнил Басенок. – Интересно, какие ты мне условия поставишь? Ангелочком-то не прикидывайся…

– У с л о в и я? – повторил Данил с видом оскорбленной невинности. – Помилуй бог, я не осмелился бы предлагать даме водку, это не водка, это чистый спирт… У с л о в и й у меня не будет, Рыгор, будут две просьбы. Во-первых, не надо ко мне никого приставлять. Я должен твердо знать, что вокруг меня лишь враг. Потому что отвечать буду жестко. Они у меня уже трех отличных парней положили. Да и пакостей сделали кучу…

– Ты, главное, смотри…

– Не беспокойся, – усмехнулся Данил. – Все будет чисто, как в лучших домах… Они не говорили, кто вызвал всю эту ораву?

– Участковому, понимаешь ли, кто-то позвонил домой и сказал, что в доме вроде бы лютая драка, и один раз, похоже, стреляли. Он, дескать, знает, что дом этот генеральский, вот и лякается,[3] как бы чего плохого не обернулось… Старшина пошел глянуть, а там…

– Не без изящества сработано, а?

– Я быза такое изящество… Да, а второе у тебя что?

– Один пустяк, – сказал Данил. – Тебе его выполнить – раз плюнуть. А мне – возиться до морковкиных заговин…

…Отъезжая от дома с мрачным генералом одесную, он все же почувствовал нечто, напоминавшее легкий укол совести. Конечно, генерала он не подставлял. Намеренно, умышленно не подставлял. Однако если не лукавить один-единственный разочек перед самим собой, придется признать: где-то в подсознании у него вертелась этакая озорная мыслишка – а ч т о б у д е т, если пойти на контакт с Рыгором?

Вот и узнал, что будет. Убедился, что противник силен. Не так-то просто было ф и к с и р н у т ь Данила в МВД и устроить все остальное. Но зачем, господи? В чем тут цель и в чем тут замысел? И ведь не отпускает это поганое ощущение – будто, не ведая о том, сделал именно тот ход, которого от тебя ждали. Сунул лапу в кувшин, как та макака…

– Ты не попытался узнать, от чего девчонка…

– Без тебя бы не додумался, – огрызнулся Басенок. – Конечно, посмотрел. Что-то вроде шила или заточки, аккуратно в сердце. Не пахнет тут любителями.

– Да уж, – сказал Данил. – Ни один из троих моих парней любителям бы не поддался, нужно было четко все организовать, продумать, п о с т а в и т ь… Помнишь, как мы в кремлевских казармах в «сто одно» резались?

– Я до сих пор поигрываю.

– Тогда знаешь, какая тактика наилучшая, когда в «сто одно» играют вдвоем. Не торопиться сбрасывать одну приличную карту. Прикупать, прикупать и прикупать. Пока не кончится колода. Тогда при некотором везении подгребешь себе несколько хороших комбинаций: шестерки, семерки, тузы, дамы… Может, ты зря на меня сердишься?

– Конкретно?

– Что, если тебя просто п р и к у п и л и? – сказал Данил серьезно. – Понимаешь ли, у меня здесь немало серьезных, крупных, высокопоставленных знакомых. Чье давнее со мной знакомство серьезным людям нетрудно вскрыть. Задумай кто-то строить связку Черский – Икс, начали бы с них. Это гораздо перспективнее. Но прикупили тебя. Возможно, этикетка выглядит как «Генерал Басенок, приятель злодея Черского». Но возможен и другой вариант, без упоминания моей скромной персоны: «Тот самый Басенок, у которого на даче жмурики…» В данном случае я просто послужил случайным катализатором.

– И кому же понадобилось меня прикупать?

– Тебе виднее. Знаешь, почему я тебе доверяю? Ты – Батькин человек. Слишком многое теряешь без Батьки.

– Ну, спасибо. Удостоился доверия от самого Черского…

– Я серьезно, – сказал Данил. – Ты лучше мне вот что скажи, ты по должности не просто силовик, а еще и аппаратная фигура… Нет ли у тебя ощущения, что в последнее время в коридорах этакой летучей мышкой витает м н е н и е?

– Какое?

– Трудно определить конкретно, – сказал Данил. – Ну, скажем, предчувствие неких перемен… Когда вполне возможны к р у т ы е повороты, и потому следует в определенной мере дистанцироваться от одних, а с другими, наоборот, сблизиться… Подумать о будущем… Такое, знаешь ли, не выраженное в четких и ясных формулировках, но определенно предгрозовое ощущение…

Помолчав, генерал решился:

– Я бы в этом увидел резон… Что тебе известно?

– А ничего, – сказал Данил. – Честное слово. Просто, понимаешь ли, в и т а е т…


Глава десятая Уронили мишку на пол… | Волк прыгнул | Глава вторая Он был хорошо сложен…