home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двенадцатая

Стартовая площадка

Данил проснулся по внутреннему будильнику, поставленному на восемь утра. Медленно открыл глаза, коснулся кончиками пальцев рукоятки «беретты», нашарил ее под подушкой и успокоился. Все вокруг было благостно, стояла тишина, в окно безмятежно светило солнце, за окном лениво побрехивала собака, потом замычала корова. Снизу, с самого пола, комната выглядела какой-то странноватой.

Он натянул джинсы, прошел к окну. Разнообразная зелень, произраставшая в обширном огороде, казалась при ясном утре особенно чистой и свежей. Видно было краешек кузова загнанного к сараюшке-свинарнику «уазика». Поблизости зазвенела ведрами хозяйка.

– Привет… – послышалось с полу.

Лара выбралась из-под одеяла, накинула короткую тельняшечку и блаженно потянулась, разметав по плечам золотистую волну волос. Подошла, высунулась в распахнутое окно, ненароком прижавшись теплым обнаженным бедром. От свежего арбузного запаха ее тела в глубине зашевелился дрыхнувший зверь, и Данил отодвинулся подальше от греха.

– Экзотика… – лениво протянула она, зевнула. – А вы рыцарь, сударь, ночью и не подумали руки распространять, правда, я сама умоталась, дрыхла преотлично… А вот где тут, к примеру, как бы покультурнее выразиться, сортир? В прихожей, что ли? Вчера ночью как-то не было охоты…

Данил с трудом уяснил, что генеральская доченька, всю сознательную жизнь прожившая пусть в Восточной, но Германии, в глаза не видела обыкновенного дощатого нужника и вряд ли смогла бы его опознать без подсказки.

– Видишь вон то строеньице? – показал он. – Туда и шагай, только не забудь штаны натянуть, ты в провинции… И в дырку не провались, смотри.

– В какую дырку?

– Там увидишь. Незабываемые впечатления гарантирую…

Он посмотрел вслед, ухмыльнулся и пошел бриться к умывальнику. Вот умывальник был устроен совершенно по-городскому, с краном, эмалированной раковиной, подключенный к водопроводу. Вода, правда, только холодная. Вообще домик, как он теперь, при белом свете, оценил, был, оказывается, не деревянным, а шлакоблочным, и подворье, вымощенное где досками, где кирпичом, выглядело ухоженным – свиньи, корова, мотоцикл с коляской под навесом, все чисто, лампочки подвешены и над крыльцом, и над двором, в огород ведет аккуратная калитка. Прямо-таки фазенда. Знакомая дяди Миши, ручаться можно, баба хозяйственная, мечта холостяка со склонностью к сельскому хозяйству…

Данил столкнулся с ней во дворе. Вчера ночью не особенно-то и рассмотрел – сразу же завалился спать, а вот дядя Миша, судя по звукам, незамедлительно приступил к нежностям.

Общее впечатление – весьма… Лет тридцати, крепкая и смазливая, с узлом светлых волос на затылке, сатиновый халатик чисто символически драпирует ладную фигуру. А в глазах – ум и воля, такие, должно быть, с философским спокойствием лет двести назад провожали мужьев-братовьев поработать ночью на почтовом тракте, хозяйственно подсчитывали добычу, а потом грехи замаливали столь же истово, по-крестьянски обстоятельно, как все в жизни делали… И все шло по накатанной колее. Это внуки потом в купцы выходили, следили в истории кутежами и меценатством…

– Утро доброе, Наталья, – сказал Данил, откровенно разглядывая ее.

– Коли не шутите… – Она ничуть не смутилась, сама глянула, как рублем ударила. – Вот такая она я… Глянусь?

– Ну, вообще-то… Это что, – он показал вокруг неопределенным жестом, – все сами?

– А кто поможет? – Она беззлобно усмехнулась. – Вам бы только черта загнать… – Мотнула головой в сторону нужника. – Это у вас кто, дочка или грелка?

– А что?

– Да смешно просто, от свинки шарахнулась, как от лешего…

– Городской ребенок, – сказал Данил, невольно глянув в ту сторону.

– Значит, не дочка, ишь как глазами стегнули… – Наталья бесцеремонно подняла полу его джинсовой куртки. – Кабур фирменный, ствол тоже, наша шпана все больше родные пушки таскает, да и те за поясом… Вы, гостенек дорогой, мне скажите честно: бумаги у вас в порядке? А сапоги за вами следом не притопают ли?

– А если совру?

– Не девка, навидалась… Глаза редко врут. У меня бабка была ведьма, хомуты надевала. Тут по деревням еще остались.

– Если честно, грехов на мне хватает, но хвостов не тащу. Что, Миша не говорил?

– Миша человек широкий душой, столько раз гулял к хозяину, что ему уже и трудно усмотреть, где что начинается, где чем кончается. А я раз сижанула по малолетству, больше что-то не тянет, теперь особенно, от хозяйства…

– Ну, от нас не будет никаких сюрпризов, – сказал Данил самую чуточку искательно. – Нынче же уедем.

– Похоже, не врете… – Она вновь окинула его с головы до пят серыми глазами, умными и бесстыжими. – А вот фортуну определенно мыкаете…

– Может, и погадаете?

– Не умею. Просто глаза у вас, как у волка, когда он по следу чешет вмах…

Показалась Лара, выражение лица у нее было крайне любопытное, являвшее смесь ошеломления и довольства экзотикой.

– Ну, как тебе объект? – спросил Данил.

– Маджестик, милорд… Чего уж там… – Она покрутила головой, подозрительно оглядела хозяйку: – Вы, сударыня, моего будущего мужа не совращаете ли?

Данил взял ее за шиворот, развернул к дому и легонько наладил коленом пониже спины. Она, пожав плечиками и громко фыркнув, взошла на крыльцо.

– Невеста, стало быть… – понимающе-насмешливо протянула Наталья. – Ишь, ревнует…

Чуть смутившись, Данил пожал плечами:

– А Миша где?

– Часов в семь дернул в город оглядеться, – и посерьезнела. – Вы там поосторожнее, мужика мне не угробьте, у меня на него виды. Он, если и в самом деле сядет в завязку, в хозяйстве пригодится во всех смыслах. Годочки – не беда, меньше будет взбрыкивать.

– Все расписали уже?

– А как же? Это вы носитесь вдоль и поперек жизни, а женщина должна обустраиваться. Не сталкивались с такой житейской мудростью?

– Сталкивался, – заверил Данил, покосившись на появившуюся в окне Лару. – Теснехонько…

Наталья, перехватив его взгляд, пожала плечами:

– Ну, что? Хоть и придуривается, а глазенки умные…

– И взбрыкивать буду меньше, а?

– Это точно… Пойдемте, окрошку заделаю. Пьете с утра?

– Бог миловал.

Окрошку он едва успел дохлебать – взлаял пес и тут же умолк, хлопнула калитка. Появился дядя Миша, веселый и деятельный, мимоходом совершенно по-хозяйски огладил Наталью пониже талии (она приличия ради отмахнулась), взял со стола кусок хлеба, сжевал и объявил:

– Кончайте хавалку, народы. Труба зовет. Командир, заводи самоход, смотаемся к центру…

Данил охотно вылез из-за стола. В Курумане дядя Миша, такое впечатление, стал чуточку другим человеком: феню забросил совершенно, как и прежнюю угрюмость, даже двигался как-то иначе, более раскованно.

Лара вскочила следом, и Данил не стал ее останавливать – в конце концов только она знала Валентина в лицо, так проще, нежели выискивать по приметам. А поездка предстоит безопасная, пальбы не предвидится.

Наталья без всяких комментариев пошла открывать ворота.

– Я за руль сяду, – сказал дядя Миша. – Ты ж города не знаешь.

– А ты вчера тут потемну крутился очень даже свободно… Жил здесь?

– Так я ж куруманский, – сказал дядя Миша. – Только с другого конца. Есть там такой райончик – Нахаловка. – Он вывел машину за ворота и уверенно покатил к концу улицы. – Как говаривали, маршрут знакомый: Нахаловка – Лесоповал… Как тебе Ташка, командир?

– Ум есть, характера выше ушей…

– В точку.

– А за что сидела?

– Да ни за что, – сказал дядя Миша. – На выпускном ее один щенок хотел силком отхарить, она бутылку об стену звякнула и розочкой прошлась по мордахе. Сынок был бардзо родительский, они год и выхлопотали. Он, между прочим, сам через годик загремел, так что она оттуда, а он туда, коловращение жизни. Огреб такую статеечку, что и родичи не отмазали. Я его сам, между прочим, на зоне Машкой делал. Знал Наташкиного батьку, то-се, слухи дошли, ну, я его, козла, раком и поставил…

– Дамы бы постыдились, – сказала Лара тоном невинной гимназисточки. – Старый человек, а такое в обществе говорите.

– Краса моя, не будь вы симпатией командира, я б вас разубедил насчет старости… В общем, Наташка потом вышла замуж, попался алкаш. Выперла. Второй был похозяйственнее, да угораздила его нелегкая закупать ночью рыбинспектора до смерти. Не получилось из инспекции Ихтиандра, такая незадача… Дали Герке червончик, за колючкой еще навесили за все веселое. Через два года ожидается.

– И как? – тихо спросил Данил.

– А вот как заявится, так и побазарим… – сказал дядя Миша деловито. – Очень уж мне хочется на родине осесть, и непременно у Ташки, так что я еще покусаюсь… Ладно, это все про меня. Давай о тебе. Я тут на вокзале наколол одного бича, есть смысл потолковать. А шантарский поезд, я узнавал, будет через сорок пять минут. Очень этот поезд сочетается с тем временем, что тебе для встречи назначили…

Данил без особого любопытства оглядывался вокруг. Куруман, районный центр тысяч на сорок народонаселения, напоминал уйму подобных, виденных им по обе стороны Урала: пара-тройка более-менее современных административных зданий, совершенно неожиданно для проезжего вырастающих из скопища частных домиков, островки хрущевских пятиэтажек, чудом уцелевшая церковь, пара старинных особняков, корова на тихой улочке, уродливый памятник Ильичу, по-утиному переваливающаяся на ухабах дребезжащая иномарка, крепкие кирпичные коттеджики, строенные на совесть, а потому ясно кому принадлежащие, чадящие разбитые автобусы, коммерческие палатки, по виду точь-в-точь как «в столицах», и, как в любом сибирском городке, множество по-настоящему красивых девушек.

– Интересные вещи бич рассказывает, – продолжал дядя Миша. – Из тайги смылся…

– Как это ты его так быстро раскрутил?

– Командир, у тебя свой опыт, у нас свой… Опытный народ друг друга с одного тыка зрачком срисовывает. Как шпионы. Только шпиона государство обучает и деньги платит, а с нами вовсе наоборот… Да мне и Ташка говорила, что в тайге неспокойно.

– А она чем промышляет? – спросил Данил. – Одними работящими руками в наше время такую фазендочку не поднимешь и на плаву не удержишь…

– Жадеит. «Регина». Системы в этом деле до сих пор нет, не доперла система до глубинки, вот и выходит, что на каждый вложенный рубль можно взять чуть ли не доллар. Если знать как, и с кем дружить.

– А это что, не система? – хмыкнул Данил.

– В глубинке это по-прежнему «добрососедской жизнью» называется… А система сюда не влезла еще и оттого, что добыча чересчур маленькая и непредсказуемая, сегодня тебе рюкзак припрут, а потом месяц будешь сидеть у окна и ждать продавцов. В общем, Ташка ночью говорила, что по тайге шарашится армия. Солдатня там и сям, даже вертолет регулярно летает. Я тут кое-что прикинул, и получается, что солдатня эта сшивается как раз близ тех мест, куда мы на экскурсию собрались. Местные – народ простой, в нашивках и эмблемах не больно разбираются: благо этих эмблем нынче развелось, что грязи. Но по некоторым наводкам выходит, что это – твой комитет… Зашел к ребятам, а там этот бичик, принюхались мы друг к другу, они за меня к тому ж слово сказали, он согласился побазарить. Денег дашь на билет, и лады. Он в город выходить боится. Да и ломщики к хребту не ходят. Знаешь, командир, бывает такое: никто вроде бы въявь не пугает, стволом под нос не тычет, но как-то само собой соображается, что лучше тебе будет подальше держаться. И слухи ползут. Про радиоактивный могильник. В тайге видели солдат в балахонах, с приборами.

– Лапшу они на уши вешают, – сказал Данил.

– Вот и Ташка так думает, только страшилка насчет радиации срабатывает, как швейцарский будильник. Звону на километр… – Он поджал губы. – Она тут дружит с одним… Ну, сам понимаешь, одинокая баба…

– Терпишь?

– Я тут пока не хозяин. Вот если осяду, боевой устав пойдет другой… Одним словом, это местный мусор. Двухпросветный. Им тоже по секрету те самые военные брякнули про радиацию – только как-то так хитро брякнули, что этот секрет еще и через ментовку распространился, будто по репродуктору со столба.

– Ну, это целая наука – распускать слухи, – сказал Данил. – Люди, знаешь ли, на этом диссертации защищали, и хлеб они жрали не даром…

– Вот эта наука здесь и работает на полную катушку. Кто поглупее и потрусливее, уже налаживается сбегать подальше, пока из тайги не поперли рентгены, что саранча…

– А вертолет какой, кстати? – спросил Данил.

– Как это?

– Какой марки, не слышал? Нас это напрямую касается. Если гражданская версия, меньше хлопот, а если у них здесь вертушка огневой поддержки, погоняет она нас по тайге…

– Кто у них тут присматривается к маркам. Вертолет военный, потому что весь зеленый… – Дядя Миша облизнул губы. – Да я понимаю. У нас в восемьдесят втором три орла шли по тундре гораздо раньше срока, надоело им на хозяина мантулить, весной запахло, вот в зеленый отпуск и сорвались… Рассказывали потом так: будто летит вертушка, а на ней есть какая-то хреновина, соединенная с пулеметом. Пулемет спаренный. Локатор какой-то на него присобачен… В общем, летят над голой тундрой, по пути эта техника постреляла вдоволь оленей, потому что ей же не объяснишь… И вдруг по пустому месту – та-та-та… Вертолетчики кружат, а пулемет лупит по голой равнине. Ну, сели. Посмотрели. А там лежат эти трое, мохом замаскировавшись, и пулями их порвало так, что опознавать нечего… Есть такие локаторы? Или свист?

– Есть, – сказал Данил невесело. – Чистую правду тебе рассказывали, никакого свиста.

– Печально…

Показался железнодорожный вокзал, серый домик в стиле позднего сталинского ампира. Дядя Миша свернул в сторону, подвел «уазик» к черному ходу какого-то большого магазина. Пояснил:

– В подсобке у грузчиков сидит. Хоронится. Они ему старые кореша, так что спрятали. Рыночные реформы определенно затронули и закулисье магазинов – на столе у грузчиков в огромной подсобке имели место матовая бутылка неплохой импортной водочки, баночное пивко, ветчина из вакуум-пакетов и тому подобный заграничный ширпотреб (сплошь и рядом произведенный в отечестве). Два мордатых детинушки сговорчиво после первого же кивка дяди Миши покинули помещение – то-то он при первой возможности укатывал в Куруман, готовил себе посадочную площадку Корявый, надо понимать, обстоятельно, повсюду обрастая связями.

Третий, оставшийся за столом – это, конечно, и есть бич. Именно бич, похмельный, но опрятный, с продубленной геологическими ветрами физиономией.

Меж бичами и бомжами – разница огромная и принципиальная, любой повидавший жизнь человек с этим согласится. Бомж – это, как правило, вонючее грязнейшее существо, само себя поставившее в положение бродячего барбоса. Бич же – скорее волк, апостол свободной жизни, прямой наследник гулящего люда прошлых веков, от донских казаков до конкистадоров. Конечно, свою лепту вносила и водочка, и зона, и прочие житейские пакости, но все же главный побудительный мотив здесь – нежелание жить по звонку, аккуратно вносить квартплату и приходить на работу по четкому расписанию. За последние десять лет многое изменилось, конечно, но допрежь того по стране передвигались многие тысячи жилистых мужиков, мастеров на все руки, жаждавших одного – воли. По прошлой жизни кое-кто из них имел вузовский диплом, а то и два. В этом незаметном и неизвестном посторонним мирке можно было встретить и капитана дальнего плавания, и бывшего майора-танкиста, и писателя, и врача… Сидевший перед Данилом мужик относился, сразу видно, к ветеранам Движения, не выброшенным на обочину идиотскими реформами, а добровольно пустившимся по одной шестой части земного шара.

– А ты, Корявый, говорил, что приведешь фирмача… – сказал с ноткой философской грусти Дубленый. – У него ж глаза опера, да не сизаря – из-под Феликса…

Дядя Миша набулькал себе на два пальца водочки, зашвырнул в рот, пожевал обрезок багрово-красной ветчины и сказал тихо:

– Ты за базаром следи, Доцент. Когда я оперов приводил? Мало кем человек может быть по прошлому… Тебя вот взять. Если тебе напомнить, как ты электронами по протонам колотил – драться полезешь…

– Что, в самом деле физик? – спросил Данил.

– То-то и оно, что нет. Только я сорвался в вольную жизнь сразу, едва понял, что не физик, а другие остались… Все понимая.

– И много надо на билет?

– Билет, да поесть в дороге, да пузырь в дорогу… Штук двести.

Данил молча отсчитал шесть пятидесяток. Протянул бывшему физику, поинтересовался:

– Не пропьете?

– Не рискну. – Тот спрятал деньги, явно повеселев. – Постараюсь сейчас же прыгнуть на ближайший состав, все равно, западный-восточный… С билетом надежнее, не ссадят. А оставаться в этом воеводстве не хочется что-то…

– Почему? – спросил Данил. – Рассказывайте.

– Одиссея у меня получилась короткая, но странная, – сказал Доцент. – Две недели назад попал в КПЗ, при кой-каких отягчающих обстоятельствах, так что пятнадцать суток принял как божий дар, ибо светило худшее… И приготовился отбывать, как обычно, на керамзитовом, но тут принес черт «покупателя»…

– В этом есть что-то необычное? – спросил Данил.

– Да нет. «Покупатели» всегда толкутся, самые разные. В основном с ЖБИ и председатели колхозов – тут вокруг куча обезлюдевших деревушек, титулуют его председателем, а у него три бабки и залившийся тракторист. Вообще-то председатели кормят от пуза, летом у них можно и попрацовать…

– Вы уж, пожалуйста, ближе к теме, – сказал Данил.

– Объясняю просто, что в самом факте явления «покупателя» ничего странного нет… И глаз на них наметанный. Так вот, этот, чем хотите клянусь, таким делом занимался впервые. Но грамотно, вам скажу – на свой лад… Напихал нас с десяток в военный «зилок», в фургон, запер снаружи – и покатили.

– Почему вы решили, что машина – военная?

– Номера. Лысопогонник за рулем. Эмблема ФКГЗ. Ну вот… Ехали часов восемь, судя по скорости и качеству дорог – окна-то в кузове были – проехали километров триста. В долину посреди тайги. Там палаточный лагерь, на манер геологического – палаток десятка два, военные машины, рация, солдатушек примерно взвод, пара офицеров, с десяток ученого народа обоего пола. Только экспедиция оказалась не геологическая, а археологическая. Из Москвы. Выстроил нас этот «покупатель» – он, между прочим, в полковничьих погонах – и объявил, что свои пятнадцать суток нам искупать предстоит на земляных работах. Назавтра же утречком выдали инструмент – и пошла перековка… Недельку перековывался, а потом сбежал. Подкопил тушенки – кормили от пуза, тут не упрекнешь, и в забор давали что душе угодно – помолился лешему, чтобы отвел зверье, прокрался ночью в тайгу и вжарил, держа курс на два лаптя правее солнышка. Через четыре дня вышел к деревне, осмотрелся, рискнул вступить в контакт с местным населением, подработал на автобусный билет – и сюда…

– Так, – сказал Данил. – Значит, не понравилась экспедиция?

– Не понравилась.

– А почему? Кормили, не обижали, пятнадцать суток все равно надо где-то отрабатывать…

– Вы в чутье верите? А в дурные предчувствия?

– Верить-то я верю, – сказал Данил. – Только вы постарайтесь подробнее дурные предчувствия описать…

– Я в поле ходил раз пять. С геологами. Дело вроде бы почти то же самое, однако обстановочка не та. Солдаты каждый день в карауле. С автоматами. Устроят кольцо примерно на километр вокруг раскопок и торчат весь световой день без всякого пересменка. Полковник сказал, что у тохарцев идет какая-то заварушка, и может налететь банда, только через пару деньков, когда обжились, присмотрелись и прикинули, сообразили, что они, полное впечатление, не нас от тайги стерегут, а тайгу от нас. У нас четверо сидели, они и определили наметанным глазом, что больше всего это похоже на зону, а полковник – не строевой, а скорее Мюллер[3]… На ночь нас сгоняли в одну палатку, ставили вертухая. Если б у него в тот раз поноса не приключилось, не уйти… Ночью спали без задних ног, особо не поболтаешь, но душу отводили в раскопе. И ребята дня с третьего начали толковать, что дело вонючее. За последние годы случались уже в наших местах… и не только в наших… такие вот экспедиции. Наберут бичар, наобещают золотые горы – а потом пропадают люди на вечные времена… Я понимаю, вроде бы и нет ничего конкретного, но если собрать в кучу… Во-первых, оказалось, мы все десятеро – из бичевья. Ни местной прописки, ни постоянного места жительства. Ни одного куруманского. Если вдруг растаем в небесах, ни одна собака не обеспокоится. Во-вторых, солдаты странные какие-то. Не то что обычные пацаны. Самому младшему лет двадцать пять, наколка на каждом втором, на нас смотрят волками.

В-третьих, меж нами и археологами – стена. Нас к ним не подпускают, а это странновато. Вообще-то, всегда ИТР и работяги живут в разных палатках и общаются почти исключительно по делу – но когда специальный часовой приставлен, чтобы нас от них отгонять… когда мужика лупят прикладом по спине за безобидный вопросик… Чересчур близко подошел к какому-то седому, из археологов, хотел узнать, что слышно о Югославии новенького – а его едва не запинали, тишком, чтобы археологи не видели… Пару раз прилетал вертолет – так каждый раз полковник, стоило вертушке зажужжать, прятался в палатку и держал наготове что-то такое жуткое, я раз в жизни подобное видел, да и то в кино, в руках у Шварценеггера… Выходил не раньше, чем убедится, что это его родной вертолет…

– А какой, кстати, вертолет?

– По-моему, «Ка». Не знаю, двадцать шестой или тридцать второй, их сейчас развелось, новых моделей…

– Вооружен?

– Нет, похоже.

– Что еще? – спросил Данил.

– Все, пожалуй… Тревожно там было, понимаете? Зона не зона, мафия не мафия, но если это обычная экспедиция, мы все десятеро – балерины с Пляс Пигаль. Мы ж все по экспедициям таскались, было с чем сравнивать…

– Значит, все то же, что и вы, ощущали?

– Ага.

– Почему же вы один дали деру?

Доцент пожал плечами:

– Да трудно сказать… То ли я больше всех испугался, то ли остальные понадеялись на авось. Авось пронесет… Знаете, человек до последнего надеется, даже, говорят, в газовые камеры шли и верили, что это в самом деле такой новомодный душик… Что, разочаровал я вас?

– Погоня за вами была? – спросил Данил.

– Не знаю. Я же брел всю ночь, благо выдалась безоблачная, с Луной и Млечным Путем, а со светом чесал и до полудня… – Он усмехнулся словно бы виновато. – Как ни стараешься, не умирает в человеке бывший интеллигент, куста испугаешься – и летишь, себя не помня… Только остальные девятеро – никакие не интеллигенты, а страхи их дрочили те же. И ощущения у всех были абсолютно одинаковые. В общем, та долина – сплошной роман Кафки, если вам это имя что-нибудь говорит…

– Говорит, – кивнул Данил.

– Тогда поймете. С т р а х там был в воздухе. Страх и смерть – хоть никого на суку не вешали и голову на пеньке не оттяпывали…

– А как же археологи? Они ничего такого не испытывали?

– Эти-то? – Доцент презрительно покривил губы. – Хоть мы за ними и наблюдали с расстояния, могу смело сказать: до них ничего подобного не доходило. Пока мы снимали верхний слой, они сидели без дела. Сплошной пикник, шашлычки-музыка… Вот тут я полковнику верю. Он сказал, это москвичи. Столичная экспедиция. Похоже, не врал. Они на все вокруг, на нас в том числе, смотрели… как бы вам объяснить? То ли как белые люди на дикарей, то ли как марсиане на земных бурундуков. Такой взгляд только у москвича бывает… Не приходилось сталкиваться? Москвич – это особая нация…

– Я понимаю…

– Словом, они жили, как на другой планете, и совершенно не интересно им было, кто там рядом копошится.

– Вы начали работать с нуля?

– Нет. Там уже сняли верхний слой, примерно на метр. У них был микротрактор с бульдозером, японская штучка, красавец… Было три таких котлована, примерно десять на десять. Нас поставили работать на один, а два их совершенно не интересовали. Видимо, пустышки. И мне представляется, что там, в земле, на самом деле некий археологический объект – иначе зачем понадобилось лопатами? Нас предупреждали, чтобы копали осторожно, кто-то из археологов иногда торчал над душой. А то и сам полковник, когда приезжал. Ну, мы с археологами не заговаривали после известного прецедента… За неделю прошли вглубь метров пять. Могли бы больше, конечно, но они чем дальше, тем больше висли над душой. Да и землю приходилось аккуратно насыпать рядом, не расшвыривать.

– Значит, когда вы их покинули, ни до чего еще не докопались?

– Нет.

– И сколько времени прошло, как сбежали?

– Неделя.

– Понятно… – Данил глянул на часы, встал. – Ну, сейчас подойдет поезд, так что советую смыться побыстрее…

– Взвод солдат – это хреново, – сказал дядя Миша, когда вышли на улицу и двинулись к вокзалу. – Контрактники, а?

– Пожалуй, – кивнул Данил. – Одна надежда, что их спровадят. А если нет – придется думать… Тьфу ты, ну никак нельзя одну оставить…

Рядом с их «уазиком» красовался черный БМВ, довольно новый, но с выбитой левой фарой и парочкой небрежно выправленных вмятин. Четверо в кожанках гуртовались у распахнутой дверцы, но разговор, издали видно, был не особенно дружелюбный – Лара попыталась закрыть дверцу, ей не дали, послышалась пара матерков.

– Местная золотая молодежь? – спросил Данил, ускоряя шаг.

– Они, сволота, – кивнул Корявый. – Беспредельщики сучьи, обнаглели в глуши. Есть тут, конечно, и люди серьезные, только глубинка к порядку не привыкла, хоть кол на голове теши…

– Пошли. – Данил двинулся еще быстрее. – Нам отсюда нужно без скандала убраться.

– Это точно, дальше по трассе у меня малин нет, сплошная неизвестность…

– Внимание! – раздалось у них над головами жестяное хрипение репродуктора. – Фирменный поезд «Байкал» сообщением Москва – Чита прибывает на первый путь от перрона…

– Я, конечно, очень извиняюсь… – Данил двумя пальцами защемил плечевую мышцу того, что попытался за руку вытянуть Лару из кабины. – Мне бы пройти…

Коротко стриженный парень взвыл, присел на корточки. Остальные, попахивая свежим перегаром, чуть шарахнулись, но тут же вспомнили, что они здесь самые крутые. С техникой, правда, у них обстояло неважно – Данил без особого труда перехватил несущийся к его физиономии кулак, выкрутил руку классическим захватом, головой вперед пустил так, что парень звучно шлепнулся лбом в боковое стекло БМВ. Стекло выдержало.

– Какие проблемы? – улыбаясь, спросил Данил у двух остальных, немного умеривших прыть.

Дядя Миша стоял чуть поодаль, держа руку в кармане.

– Проблемы какие, спрашиваю? – Данил вычислил вожака и обращался только к нему.

– Да никаких проблем, дядя. – Тот картинно распахнул куртку, выставляя на обозрение торчащую из-за пояса рукоятку ТТ, в продольном рифлении, со звездой. – Вот дочушку твою зовем в баньке поплескаться да пупками потереться, но коли ты такой дерганый, придется по-нехорошему…

– Привычка у меня такая – с утра челюсти не ломать, если не особенно просят, – сказал Данил, щурясь. – Так что ехай, мальчик, ехай…

Поезд уже остановился на первом пути. Дядя Миша танцующим шагом, на носках, переместился вожаку за спину. Тот покосился через плечо:

– Что-то ты, Корявый, строишь из себя, да еще таскаешь сюда всяких… Смотри! Ничего, дядя, ляльку мы все равно уделаем, только ты этого из больницы уже не увидишь…

Тот, кого Данил обидел самым первым, поднимался, отряхивая светлые брюки. Лара пнула по дверце – и дверца смачно угодила несостоявшемуся кавалеру по лбу. Девчонка спрыгнула на землю, но продолжения Данил уже не видел – началась работа.

Коронный номер Чака Норриса – крутнуться на месте и влепить с разворота ногой в рыло, – и в самом деле дает прекрасный результат, если умеешь как следует…

Вожак улетел наземь. Дядя Миша достал сзади второго – в два метких удара по почкам. Третий шарахнулся, хаотично и неумело ставя блоки – и его рубанул ребром ладони по шее неизвестно откуда появившийся высокий блондин в синей куртке. Четвертый, контуженный дверцей, стоял на коленях, зажимал голову обеими руками и к реваншу не стремился. Лара воинственно стояла над ним. От вокзала в их сторону косились люди, но вмешиваться не спешили – наоборот, подхватив вещички, у кого были, торопились слинять от греха подальше.

– Валентин. – Блондин слегка покл онился и подхватил стоявший позади него высокий рюкзак на алюминиевом каркасе. – По-моему, пора отступать?

Данил нагнулся, выдернул у вожака из-за пояса ТТ, взял за ствол, размахнулся и запустил в урну, стоявшую метрах в десяти. Не попал, правда.

– Ну, дядя, ты покойник… – пообещал вожак.

От вокзала к ним уже бежал милиционер в расстегнутом кителе, издали маша дубинкой. Данил спокойно ждал. Блондин тем временем закинул рюкзак в машину, где уже сидел дядя Миша, сторожко посверкивая глазами.

– Что это у вас тут творится? – благодушно спросил Данил сержанта. – Пистолетики какие-то, гостям города спокойно не погулять…

– Колька, глуши его! – заорал вожак, скрючившись у капота.

Сержант Колька – Данил моментально усмотрел в его физиономии некое фамильное сходство с вожаком – неуверенно шагнул вперед, поигрывая дубинкой. Данил спокойно ждал, усмехаясь, демонстративно запустив два пальца в нагрудный карман куртки так, чтобы меж ними виднелся красной полоской краешек удостоверения.

– Товарищ полковник, да бросьте вы его, – небрежно протянул Валентин, уже сидевший за рулем. Он даже не смотрел в их сторону, цедя слова через губу. – Потом вызовете, взгреете… Сергей Степанович ждет.

Сержант откровенно мялся. Данил подтолкнул Лару к кабине, похлопал простоватого Кольку по плечу:

– Не шали, голуба, погоны оборву…

Спокойно запрыгнул в машину, и Валентин тут же рванул с места в хорошем стиле. Глянув назад, Данил увидел, что вся компания сгрудилась у машины, потирая болевшие места и озадаченно дискутируя.

– А кто такой Сергей Степанович? – спросил он.

– Начальник городского УВД, – столь же небрежно ответил Валентин. – Перед поездкой я просмотрел список здешнего истеблишмента. Всегда может пригодиться.

Данил присмотрелся к нему. Верный адъютант Глаголева чем-то неуловимо напоминал отца-командира – косая сажень в плечах, ярко выраженный блондин, только не соломенные волосы, как у генерала, а этакие чуть белесоватые. И тип лица другой. Одет не бедно, но и неброско – путешествующий железной дорогой «прикинутый» мальчик, и все тут, может, на рыбалку собрался, а может, контракт на поставку леса везет…

– По-моему, нужно побыстрее убираться из города, – сказал Валентин. Слова он выговаривал твердо, так, что в письменном виде они непременно должны были заканчиваться жирной точкой, без всяких попахивающих недосказанностью многоточий. – Они с сержантом похожи, скорее всего, братья, нравы в провинции непосредственные, возможны инциденты…

– Сейчас скажу Наташке, пусть брякнет кой-кому, – пообещал дядя Миша. – Правда, пока их найдут да посоветуют не рыпаться, много воды утечет…

Наталья даже не требовала описания внешности – хватило упоминания о машине. Пошепталась с дядей Мишей, вывела мотоцикл за ворота и укатила.

Валентин сидел в той комнате, где спали Данил с Ларой, методично разбирал рюкзак, выкладывая на пол тяжелые продолговатые свертки в промасленной холстине.

– Как вам только в голову взбрело тащить с собой девчонку? – спросил он, не оборачиваясь.

– Некуда было деть, – сказал Данил. – Между прочим, это вы за ней должны были заехать ровно в одиннадцать, но припозднились, вот и пришлось…

– Если бы вы видели, что осталось у меня от машины, не упрекали бы. – Валентин разворачивал свертки.

– Авария?

– Обстреляли. Из двух автоматов. Уходил, слегка нашумев…

– Вот видите, – сказал Данил. – Не мог я ее оставить…

Валентин поднял глаза, слегка усмехнулся:

– Очаровала?

– А это к делу не относится, – сказал Данил спокойно. – По тайге, я так прикидываю, придется пройти километров пятьдесят.

– Возможно, даже меньше. Насколько удастся приблизиться на машине.

– Вот… По сути это дневной переход. День-полтора… Пройдет, не помрет. Коли уж так повернулось…

– У нее есть оружие?

– Теперь уже нет, – усмехнулся Данил.

– Это хорошо. Меньше беспокойства. Этому вашему уголовнику доверяете?

– Побольше, чем некоторым, кого я не знаю…

– В мой огород? – Валентин чуть поднял бровь. – Я тоже не в восторге от вас, но приказы не обсуждаются. Придется нам потерпеть друг друга несколько дней. Какое у вас оружие?

– АКС-74 с откидным.

– С глушителем?

– Без. И «беретта». Тоже «озвученная».

Валентин ловко, быстро собрал автомат – чуточку непривычного вида, с толстым стволом, по длине даже превосходящим саму тарахтелку.

– АС? – спросил Данил.

– Да. На вас я не захватил, вы же отказались от нашего оружия. Гранаты взяли?

– Взял парочку.

– У меня четыре, – сказал Валентин. – И есть хороший лук, соберу потом, на месте. – Он вставил магазин, короче, чем у стандартного «калашникова» прежних моделей, щелкнул затвором. – Что у вас есть еще?

– Карабин. У моего спутника.

– Ну что же, – сказал Валентин, – с оружием обстоит неплохо. Доставайте карту.

– Я тут нашел один источник… – сказал Данил.

Расстилая карту, кратенько рассказал. Валентин посидел, что-то соображая, недовольно покосился на достававшего сигареты Данила:

– Травите организм?

Данил хладнокровнейшим образом закурил. Он не собирался ставить себя в подчиненное положение, ни в малейшей степени. Белесый должен сообразить сразу: напарники, и никаких. Что это я слышал скверного о белесых? И от кого?

– Триста километров… – Валентин присмотрелся к карте. – Скорее всего, ваших бродяг везли здесь. Расстояние соответствует. Можно было, конечно, спрямить путь здесь, но мост, я слышал, разобрали на ремонт, а паром через реку больше не ходит, рыночные отношения вмешались. Потому они и сделали такой крюк. Вывозить сокровища они, вероятнее всего, намереваются той же дорогой. Ну с чего им вдруг плутать по таежным стежкам и от кого таиться? Их вертолет базируется здесь, в Курумане. Хотя вполне возможно, где-то в тайге они оборудовали «аэродром подскока», это же примитив – автоцистерна с горючим и подходящая площадка. Больше всего мне не нравится вертолет.

– Мне, знаете ли, тоже, – сказал Данил.

Валентин глянул на него, улыбаясь уголками рта:

– Как это у вас говорят? Не ершитесь. Я не собираюсь выстраивать вас в шеренгу и мучить строевой подготовкой. Разумеется, мы с вами – полноправные напарники.

– Рад слышать. Покажете маячок?

Валентин полез в рюкзак, уверенно, не глядя внутрь, вынул большую пластмассовую коробку. Раскрыл. В гнезде из поролона лежал серебристый кубик с пуговкой выдвижной антенны.

– А, с такими-то я сталкивался… – сказал Данил. – Стандарт. Ваши вертолеты точно придут?

– Это я вам гарантирую. – Его взгляд стал жестким. – Так что не нужно самодеятельности. Клад должен попасть именно туда, где его ждут.

– Помилуйте, я и не собираюсь смываться с ним в Китай. Во-первых, не дотащу на хребте, пришлось бы переть верст пятьсот до более-менее обитаемых мест, а во-вторых, китайцы отымут…

– Вот и прекрасно. А с таким прибором вам приходилось иметь дело? – Он выложил на стол черную плоскую коробку величиной с книгу. Вспыхнул экран размером с пачку сигарет – загадочные для непосвященного зеленые путаные линии, цифры в углу…

Данил кивнул. Вещичка и в самом деле была крайне полезная. РПС – микропроцессор особого назначения, высвечивает заранее разработанный маршрут, показывает, где ты сейчас находишься, фиксирует все отклонения. Внутри – банк данных на несколько сот точек маршрута, сотню курсовых углов, игрушечка использует сигналы навигационных спутников (причем те, кто эти спутники создал и запустил, представления не имеют о посторонних нахалах, приспособивших чужие орбитальные маяки для решения личных проблем). Словом, мечта землепроходца, путешественники прежних лет душу бы дьяволу продали за такую игрушку…

– Маршрут запрограммирован отсюда. – Валентин показал на карте. – В эту точку нам удастся добраться даже на машине.

– Если не наткнемся на посты.

– Если не наткнемся… – согласился белесый здоровяк. – Удостоверение у меня с собой, но здесь от него, боюсь, не будет никакого толку, совсем наоборот. Какая у вас «крыша»?

– Да не нужна мне «крыша», – пожал плечами Данил. – Охотиться едем, вот и вся «крыша». Там отнюдь не дураки, появление конкурента у них учтено заранее в виде каких-то процентов вероятности, и если найдется знающий меня в лицо – никакие липы не помогут. А тот, кто меня в лицо не знает, ничего и не заподозрит – места, в принципе, бойкие, охотники валят на юг, ломщики идут за жадеитом, орехи-ягоды…

– Логично. Что там? – Он бесшумно развернулся к двери, в руке появилась «гюрза» – крутая восемнадцатизарядная игрушка, пришедшая на смену ветерану «стечкину».

Вошел дядя Миша, передернул плечами:

– Ребята, пора отрываться. Эти скоты рыскают по городу, ищут нас. Пока еще Ташка найдет авторитетного человека, да и нечего нам тут больше делать…

Следом появилась Лара, завистливо оглядела чертовски изящный пистолет с силуэтом разинувшей пасть змеи на затворе:

– А мне что, ствол не полагается?

– Тебе полагалась бы порка, – сказал Валентин. – Увы, придется отложить.

Дядя Миша уже привычно полез за руль. Данил сел рядом, показал на карте:

– Сюда…

Из города, казалось, выбрались без приключений. Обогнали караван из десятка КамАЗов.

– Ну, осталась развилка, – сказал дядя Миша. – Если проскочим, начинается большак. В конце-то концов они и на нахаловском выезде торчать могут…

– Накаркал, – сказал Данил. – Не торчат они на нахаловском…

На обочине желтел потрепанный «уазик», а рядом красовался БМВ. Сержант Колька в компании с другим обмундированным кинулись наперерез, делая угрожающие жесты.

– Не останавливаться, – сказал Данил сквозь зубы.

Корявый приударил по газам. Пролетев с километр, сообщил:

– Висят, суки…

Данил опустил стекло, высунулся в окно. Сзади с нехорошей быстротой надвигалась битая, но все еще проворная таратайка. Ну конечно, смекнули, что их примитивно надули насчет полковника, а если даже и нет, тайга все спишет… По сторонам дороги давно уже тянулась густеющая с каждой верстой чащоба, сосны придвинулись вплотную к асфальту.

БМВ приотстал, какое-то время держал дистанцию – видимо, выжидали, пока начнутся совсем уж глухие места. Потом резко прибавили ходу. Устраивать с ними гонки не было смысла – «уазик» по ровному месту не уйдет. Хорошо еще, «лунохода» не видно – не рискнули ввязываться в столь туманное дело…

– Сделали бы вы его, сударь мой, – сказал Данил, оборачиваясь к Валентину.

– Точно, делай, – подтвердил дядя Миша. – Догонят ведь, козлы.

– А мы не получим дополнительных хлопот на свою голову? – спокойно спросил Валентин. – Нравы вашей провинции для меня сплошная загадка, сибирские особенно.

– Никаких тебе хлопот, – заверил Корявый. – Дальше пойдут деревушки без особой власти, и никаких тебе раций, а там и деревни кончатся… Медведь-прокурор, и весь базар.

Валентин, отстранив Лару и заставив ее пересесть поближе к кабине, распахнул заднюю дверцу. Одна половинка осталась на крюке, вторая болталась свободно. Белобрысый, упираясь правой ногой в закрытую половинку, хладнокровно поднял автомат, выжидая подходящего момента. Кажется, там кое-что увидели – БМВ вильнул, но потом опять пристроился в хвост. Вполне возможно, провинциальные мафиози подумали, что их просто пугают безобидной игрушкой, в последнее время в Сибирь хлынул поток западных детских забав – точных копий разных экзотических стволов из легчайшей пластмассы, но выполненных неотличимо от оригинала с заграничным старанием…

Очередь прозвучала так, словно кто-то лениво провел пустой бутылкой по штакетнику, серия глухих хлопков – пок-пок-пок… БМВ рыскнул, будто налетев на невидимую стеклянную стену, а в следующий миг уже летел на обочину, развернувшись на сто восемьдесят градусов, вмазался в сосну, сверкнули в солнечных лучах брызнувшие осколки стекла. Дорога была прямая, и Данил вскоре увидел взмывший вдали огненный клубок…

– Прекрасное начало, – хмуро сказал он. – Впрочем, что было делать, шины на такой скорости…

– Шины? – поднял брови Валентин, успевший захлопнуть дверцу. – Я бил на поражение. Вы же сами сказали, что дальше начинается территория без властей и законов. Надежнее было обрубить хвост именно так.

– Прыткий паренек… – проворчал под нос дядя Миша.


Глава одиннадцатая Беседы напоследок | Волк насторожился | Глава тринадцатая Золото спит без кошмаров