home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава третья

Самозванцы размножаются, как кролики…

Господин Марзуков, безукоризненно элегантный, сделал два шага вперед и улыбнулся – из-под приподнявшихся уголков губ выглянули белые, кривоватые клычки:

– А вы неглупая, очень неглупая, только ум вам не поможет. Вы умная, а мы хитрые. И у вас нет телевизора…

– Есть у меня телевизор, – сказала Даша.

Комната была скромная и черная. Она сидела обнаженная, привязанная к стулу, и за спиной кто-то шумно копошился…

– У вас не такой телевизор, – сказал Марзуков, облокотившись на огромный, черно-глянцевый ящик. – Ваш не кусается, а мой кусается. Он живой. Посмотрите.

Директор «Алмаза-ТВ» шлепнул ладонью по лакированной боковине, и телевизор, словно с нетерпением дожидался этой команды, зашевелился, дернулся, сокращая тонкие ножки, почти припав к полу. Потом опять вырос, матовый пузырь экрана натянулся и лопнул, обнажив широкий красный язык в обрамлении широких белоснежных зубов. Язык свернулся колечком, как у зевающей собаки, зубы лязгнули.

– Он живой, – сказал Марзуков. – И сделает все, что мы захотим. Он давно уже загипнотизировал ваше начальство, и вашего любовника, и весь мир… Весь мир против вас.

– Так не бывает, – сказала Даша. По телу шарили широкие ладони, и кто-то невидимый мерзко подхихикивал в ухо.

– Теперь бывает, – ухмыльнулся Марзуков. – Наш телевизор притворяется сотней самых обыкновенных «ящиков», вползает в дома и гипнотизирует всех, они делают то, что угодно ему и нам…

– Все подряд гипнозу не поддаются, – сказала Даша. – Это даже я знаю.

– Маленькие недочеты всегда случаются. – Марзуков подошел к ней вплотную, Даша отчетливо видела кривые остренькие клыки. – Вот мы и решили это исправить. Сейчас он тебя оттрахает, и ты нарожаешь кучу новых, хитрых телевизоров, которые смогут загипнотизировать всех…

Телевизор, вблизи оказавшийся не огромным, а маленьким, вроде коробки для ботинок, уже подкрался к самым Дашиным ногам, втиснулся меж них мохнатой (откуда у него вдруг взялась шерсть?!) гусеницей, раздвигая колени, бормоча:

– Сейчас ты будешь нам рожать телевизоры… Тебе, Дарья, оказана высокая честь… тебе, Дарья…

– Дарья, к тебе!

Она открыла глаза, дернулась всем телом, выпадая из кошмара. В комнату косо падал свет из коридора, а у двери топтался майор. Даша протянула руку, взяла часы и подставила циферблат под полосу света. Половина восьмого. Когда она накинула халатик и включила свет, майор принялся подавать загадочные сигналы обеими руками. Даша уже окончательно стряхнула остатки кошмара. Положительно, дура. Мало того что после вчерашних событий отписывалась до глубокой ночи, так еще перед сном Кинга взялась дочитывать…

– Кто там спозаранку? – спросила она, зевая.

– Твой, – важно и значительно сказал майор понизив голос. – Глеб нагрянул. Вид такой задумчивый и загадочный, словно предложение делать собрался. Без цветов, правда, и бутылки что-то не вижу. Дашка, а вообще, он мне нравится, ты бы подумала…

– Цыц, – сказала Даша, торопливо приводя себя в порядок. – Рано мне еще замуж, я молодая и неопытная, сначала тебя пристроим, а там видно будет…

Глеб топтался в прихожей с редкой для него нерешительностью, лицо у него и в самом деле было какое-то необычное, взволнованное и напряженное. Майор на цыпочках исчез в глубине квартиры, состроив столь нейтральную физиономию, что определенно настроился, мерзавец, подслушивать.

– Ну, привет, – сказала Даша, чмокнув в щеку друга жизни. – Что это ты спозаранку? Майора всполошил, он уж решил, ты заявился предложение делать…

Глеб на улыбку не ответил, смотрел строго и серьезно.

– Да что такое? – чуть встревожилась Даша.

– Пошли к тебе…

Он повесил пальто, прошел следом за Дашей, нетерпеливо дыша в затылок, тщательно притворил дверь и оглядел ее комнату так, словно искал скрытые микрофоны и телекамеры. Спиртным от него и не пахло, но вид был малость ошалелый.

– У тебя что, стряслось что-нибудь? – спросила Даша тихо. – Да не торчи ты, как столб, садись и рассказывай…

Он опустился в кресло, потянул из кармана сигареты, глядя насквозь загадочно. Даша сердито собрала в кучу постель, отшвырнула в угол дивана, плюхнулась на освободившееся место и тихонько рявкнула:

– Язык проглотил?

В голове у нее крутились всякие криминальности: зацепил кого-то статьей… попал на счетчик…

– Ты у этого вашего француза паспорт видела?

– Да нет. А что?

– Вообще-то, я не с того начал, может, он и есть самый натуральнейший Флиссак, но…

Даша перебралась к поручню дивана, приобняла друга за плечи, погладила по затылку и ласково сказала с материнским превосходством:

– Ты не мямли. Расслабься, закури… И давай с самого начала. Что у тебя вызвало подозрения, при каких конкретно обстоятельствах…

– Может, он и Флиссак, но не писатель. А если и писатель, то те романы, что тебе преподнес, не писал. Я обе его книжки оставил на вчерашний вечер, решил поблаженствовать в ванной. Открываю, и с первой же страницы… – Глеб раскрыл дипломат и положил к Дашиным коленям четыре толстеньких покетбука в ярких обложках. – Эти две тебе француз подарил, а эти ты мне из Парижа привезла. Короче, на обоих якобы флиссаковских романах просто-напросто приклеены другие обложки – с его портретом и завлекательной аннотацией. А по содержанию это – «Двойной прыжок через бездну» Жоржа Летерье и «Милая налетчица» Робера Ампелена. Издание то же, все совпадает, но на «флиссаковских» другие заголовки: «Путь во мрак» и «Банк ограбят в восемь утра». Сама посмотри. Мало ли что языка не знаешь, тут сразу видно. Не иероглифами пишут французы, как-никак…

Даша раскрыла книжки и стала прилежно сравнивать, минуты через две она признала, что Глеб прав, – незнакомые слова чужого языка, с которых начинались оба текста, совершенно идентичны. Перевернула по страничке – то же самое. Тот же шрифт вдобавок.

– Не сомневайся, я прилежно пролистал, – сказал Глеб. – Один в один совпадает. Те же самые романы. Те же выходные данные, только копирайт на «флиссаковских» стоит его собственный. Девяносто четвертого года, хотя те два романа датированы девяносто вторым и девяносто третьим…

– Может, это у него такие псевдонимы? – пожала плечами Даша. – Черт их душу разберет, писателей. Мало их под псевдонимами издается? А «чужие» фотографии – для пущей убедительности. А не далее как вчера читала в послесловии к Кингу, что он свои первые романы под псевдонимами и выпускал…

– Видишь ли, обычно под псевдонимом лепит бульварные книжки автор серьезных романов. А выпускать средней руки детективчики то под своим именем, то под двумя псевдонимами… Зачем огород городить?

– Милый, но ты, прости меня, все-таки не специалист в этих делах, то бишь не профессионал, – мягко сказала Даша.

– Да конечно, и все равно подозрительно…

Даша отыскала в столе крохотный перочинный ножичек, тщательно исследовала обложки, поддевая острием твердый слой клея:

– Вроде бы не похоже, чтобы обложки переклеивали. Хотя при современном развитии печатного дела на Западе, как Остап говаривал…

– Вот именно.

– Брось сигаретку. Так… – Даша глубоко затянулась. – В том, что он француз из Франции, я не сомневаюсь. Славка его возил регистрироваться, как честному иностранцу и положено, а там сидят не придурки, даже китайцев наловчились за последнее время раскалывать… Второе, более существенное, кто бы он ни был, комиссара Дюруа он должен знать. Мы с комиссаром однажды ездили в уютный такой ресторанчик, у них туда возят гостей ради экзотики, как у нас – в «Шантару-матушку»… Ездили только вдвоем. Так вот, Флиссак как-то мимоходом обронил про певицу Мелани, которую мы тогда видели… Видели мы такую шансоньетку, точно.

– Это еще не значит, что он знает комиссара. Может, за вами там хвоста пускали… Чтобы ты комиссара не завербовала.

– Все равно, это доказывает, что он – из Франции.

– Но не писатель.

– Это ты так решил, Глебчик. А я тебе обязана напомнить, что все сомнения обычно трактуются в пользу обвиняемого. В особенности если обвинение даже и не выдвинуто. В чем его обвинять, мне решительно непонятно. Хоть убей, не возьму в толк, зачем французской разведке засылать в шантарскую уголовку агента. Американца сцапали возле Шантарска-45, когда он делал высокоточную геодезическую привязку к местности, – это еще понятно. Промышленные шпионы крутятся возле Института биофизики и завода «Импульс» – еще более понятно. Конечно, заинтриговал ты меня… – Она глянула на часы. – На часах девятый час, торопись, Петрушка в класс… Дай-ка телефончик. «Экономисты» наши ранехонько слетаются…

Минут через пять положила трубку и пожала плечами:

– Ну вот. Ребятки заверяют, что в Шантарской области мало-мальски серьезными французскими экономическими интересами и не пахнет. Янкесов хоть завались, израильтян, немцев, испанцев, бывших братьев по соцлагерю… Телефон поставь на место. Спасибо… А французов по пальцам можно пересчитать. Да и то главным образом в туризме и на кондитерской фабрике – там инвестиции пошли, должно быть, лягушачьи лапки в сахаре выпускать будут… Так что же возле меня будет делать агент с ударением на «а»? А если предположить, что это какой-нибудь ихний эмэмэмовец, продавец воздуха, он и тем более не полез бы возле полиции светиться…

– Убедительно…

– Что, не убедила?

– Да нет, отчего, – Глеб пожал плечами. – Весьма убедительно. Но у меня отчего-то на душе неспокойно.

Даша засмеялась:

– Это ты от меня подхватил. Еще полгода проспишь с милицейским капитаном – всех синдромчиков нахватаешься…

– Слушай, а ты, точно, в Париже ничего такого…

– Обижусь, – сказала Даша. – У меня нынче нервы на боевом взводе… Родину я там не продавала, а сплю только с тобой, обормотом.

– Даш, ну извини…

– Прелесть ты моя, – Даша придвинулась ближе и звонко чмокнула его в лоб. – Ни свет ни заря мчался по городу, остеречь хотел… А может, это ты такой предлог выдумал, чтобы лишний раз беззащитную девушку в постель затащить? Девушка, между прочим, совращению подвергнуться не против, сейчас выставим майора на службу…

Глеб глянул на часы:

– Жалко, в Париже сейчас глухая полночь…

– А что?

– Да позвонить в это самое издательство «Ле ливр де пош» и спросить, что они знают о таком писателе… Телефончик-то на каждой книжке обозначен, вот, глянь, у них так заведено. Скажу, что мы, мол, частные сибирские издатели, зондируем почву, дабы издать ихнего автора… Язык знаю, доболтаться с ними смогу, и обойдется мне это удовольствие штук в сто пятьдесят.

– Что, серьезно?

– Ага. Автоматика сейчас неплохо работает, а деньги есть. Выясним точно.

– Ну, милый, тебя и замкнуло…

– Дашка, ты не смейся, но я за тебя беспокоюсь. Влипнешь еще в незнамо что.

– Золотце ты мое, верное плечо и надежная опора… – Она откровенно дурачилась. – Ну не верю я во французские козни… А если он и впрямь самозванец, что ты мне прикажешь делать? Пойти в ФСБ и настучать? А потом окажется, что это и в самом деле были его рабочие псевдонимы, и буду я выглядеть полной идиоткой. Что бы ты на моем месте делал?

– Слежку бы за ним поставил, вот что. На пару дней. Посмотреть, что он делает, когда исчезает у вас с глаз.

– С «пехотой» он водку жрет в «Шантарских пельменях», вот что.

– А все-таки? У тебя же столько народу сейчас под рукой, сама хвасталась.

– Этот народ у меня вот-вот отберут, – сказала Даша не без грусти. – Ну не могу я себя на этакое посмешище выставлять… – Однако нечто профессиональное уже включилось с этаким звонким щелчком. – Знаешь, если подумать, у него и в самом деле выговор странный чуточку. Самые простые слова коверкает, а довольно длинные без запинки выпаливает. Если мне не мерещится после твоих накачек…

– Вот видишь? Пошли ты за ним кого-нибудь.

– Мы ж не в Чикаго, юноша, – сказала Даша. – Думаешь, это так просто делается?

Вызываю пару амбалов и цежу сквозь зубы, катая сигару в зубах: «А сядьте-ка на хвост лягушатнику…» Конечно, у меня сейчас режим наибольшего благоприятствования, и все равно, до начальства быстро дойдет, такая плюха по репутации…

– Я смотрю, тебе это нисколечко не интересно?

– Да не до того мне, милый, – сказала Даша. – Вопрос, конечно, интересный, и не грех бы пощупать лягушатника… Тьфу ты, ведь заразил… – Она подумала вдруг, что один самозванец возле нее уже крутился, тоже чертовски обаятельный, по фамилии Шохин. – Слушай, крикни-ка майора…

Майор Шевчук явно ожидал услышать коммюнике на брачную тему – это видно было по его поскучневшему лицу, когда Даша с Глебом посвятили его в суть дела. Однако он тут же глянул озабоченно:

– Дашка, а ведь тут и в самом деле стоит вдумчиво осмотреться…

– Ну вот, еще один на мою голову, – сказала Даша. – Бдительные вы мои… Майор, этому симпатичному юноше простительно – у него работа такая, везде сенсации ищет. Ты-то у нас крутой профессионал, неужели тоже сделал стойку?

– Стойку там или не стойку, но когда возле тебя появляются всякие… – он уставился в потолок с отсутствующим видом. – Если поднять два экипажа и задействовать Настурцию…

– Кого?

– Не мешай. Если так, а потом этак… Короче, Дарья, мне все равно нужно потренировать молодое пополнение. Вот мы на твоем французике и поднатаскаем будущих гончаков. Чем родной конторе сэкономим некоторую сумму – «объектам», которых для тренировки используют, платить нужно, и не гроши, а тут подвернулась хорошая возможность совершенно бесплатно пройти по полной методике… – Майор, узрев конкретную цель, оживился и стал весьма деловит. – Снимки будут, слежка будет, он в каком отеле? Так, жучок на телефоне будет, вещички у него проглядят быстро, элегантно и незаметно для хозяина…

– Эй, майор! – встрепенулась Даша. – Какие жучки на телефоне? Какой негласный обыск в номере? Ошалел? Чтобы я потом вас отмазывала?

– Да какие отмазки? – майор ухмылялся с откровенным превосходством. – Дашенька, у нас возможности, уж прости, малость разнообразнее. За «Кедр» не ручаюсь, а в «Шантарске» у нас все схвачено, перетрясем номерок за милую душу, и «клопов» навешаем в немереном количестве – чего не сделаешь ради любимой доченьки. Вот замуж бы ее еще выдать, кровинушку, – и помирать можно спокойно.

– Смотри у меня, – сказала Даша. – Не влипните, в самом деле, а то намылят мне шею за недозволенные методы…

– Если твой лягушатник существо абсолютно невинное, он и не заметит ничегошеньки, – сказал майор рассудительно. – А если чего вскроем, моментально дадим тебе знать, и крути дальше совершенно официально.

– Ага, если он шпион, много я там накручу… Тут же чека подключится.

– Все равно, получится, что ты его разоблачила. Глеб потом статейку тиснет насчет иностранных шпионов и бравого капитана Шевчук…

– И получит бравый капитан Шевчук по шее за несанкционированные контакты с прессой, – в тон ему продолжала Даша. – Кое-кто на этом уже погорел.

– Ладно, я полетел, – майор браво сорвался с места. – Через полчасика такая машина закрутится… Дарья, я сегодня домой больше не вернусь, так что задраивай дверь на все цепочки.

– Лети уж, греховодник старый, – фыркнула Даша.

Майор щелкнул каблуками, коротко поклонился на манер старорекламного поручика – и исчез. Слышно было, как он, насвистывая что-то энергичное, напяливает куртку. Хлопнула входная дверь, автоматически защелкнулся финский замок.

– Нет, я положительно с вами, мужиками, шизанусь, – сказала Даша, плюхаясь на диван и прикрывая ноги полами застегнутого на пару пуговиц халатика. – Сатанисты, террористы, один с утра шпиономанию разводит, другой полные карманы незаконных «клопов» таскает, а сегодня, не поверишь, приснилось, что меня телевизор изнасиловать пытается…

– Вообще-то, я его понимаю, – Глеб присел на край дивана и окинул ее загоревшимся взглядом. – Тебя постоянно отчего-то тянет изнасиловать, из-за того, что рыжая, наверно?

Она закрыла глаза, закинула голову, подставила шею долгим поцелуям, вспомнив с радостью, что все еще пребывает на больничном и торопиться никуда не обязана. Пока Глеб ласково и непреклонно опрокидывал ее на диван, в голове у Даши еще крутились по инерции насквозь сыскарские заморочки, вспыхивали и гасли смутные ассоциации – на границе сознания, в неизвестной глубине, откуда догадки и идеи вдруг выскакивают в один прекрасный миг уже четко сформулированными в конкретные фразы. Показалось даже, что ухватила ниточку и поняла, что в сегодняшнем рассветном кошмаре было рациональным зерном, но ее уже накрыла привычная тяжесть сильного мужского тела, Глеб медленно вошел в нее. Даша тихо охнула и закинула ему руку на шею, прижимая лицо к груди, отвечая в ритм на размеренные удары, сдвинув ноги, чтобы острее чувствовать сладкое проникновение, и из головы вылетели все сложности…

Когда везет – так уж везет, и телефон молчал все утро. Даша блаженно вытянулась под простыней, ублаготворенная и спокойная, жадно заглатывая дым, свободной рукой лениво хлопая по ладони Глеба, хозяйски странствовавшей вдоль изгибов и впадин.

– А этот француз к тебе клинья не бил? – ревниво поинтересовался друг жизни.

– Как ни удивительно, особенно и не пытался, – разнеженно протянула Даша. – Так, лапки жал и пылкими взорами поливал, но это уж у них в крови, должно быть.

– Не только у них…

– Стоп, – сказала Даша, уворачиваясь. – Тайм-аут, пойду хоть кофея сварю, мне после вчерашнего допинг во всех видах надобен… я твою надену, ладно? Чтобы смотреться насквозь традиционно…

Влезла в его джинсовую рубашку и пошлепала босыми пятками на кухню. Когда вернулась, в комнате работал транзистор. Глеб, прикрыв глаза, сосредоточенно слушал диктора одной из шантарских станций, тараторившего на американский манер:

– …в нашей студии – председатель шантарского отделения Кадетско-Либеральной партии Анатолий Петрович Мурчик. Господин Мурчик, в последнее время среди политического истеблишмента города ходят разговоры, что ваша партия намерена на предстоящих выборах выступить единым фронтом с прогрессивной партией Свободы?

Послышалось вальяжное покашливание, и хорошо поставленный баритон чуть покровительственно начал:

– Конечно, в программах наших партий имеются довольно значительные девиации основополагающего плана, однако, если мы не хотим допустить дробления электората…

– Ой, да заткни ты его! – умоляюще воскликнула Даша.

– Да это ж такая хохма… – хохотнул Глеб, но ручку повернул. Сквозь треск помех Евгений Осин захныкал про плачущую в автомате девочку.

– Я тут насчет этой девочки чуть переиначенно слышала, – сказала Даша и от веселого настроения прошлась по комнате в чуточку развратном такте, притопывая:

Пляшет бабушка с автоматом,

Злая бабушка на шоссе —

Трех верзил забила прикладом,

Расстрелявши патроны все…


Попыталась изобразить руками нечто индийское, с изящным выворотом ладоней и плавными взмахами кистей, но не получилось. Вздохнула и присела на краешек дивана, сообщив:

– А вообще-то, только что пришло в голову: эта девочка в автомате напоминает некую классику… В самом деле, не врубаешься? «У люб-ви, как у пташ-ки кры-лья…»

– Черт, а точно! Ее никак нельзя поймать… – и, сцапав Дашу за локти, хотел уложить поперек дивана.

Резко зазвонил телефон. Даша высвободилась, в два прыжка достигла стола и сорвала трубку.

– Это ты? – спросил Славка.

– Я самая, – сказала Даша. – А кого ты застать рассчитывал?

– Да понимаешь, номер в первый раз вроде бы накрутил правильно, но мне чей-то бас ответил, что это раздевалка при бане, которая через дорогу…

«Это пока я в темпе ополаскивалась в ванной», – сообразила Даша, оглянулась на Глеба, зажав микрофон ладонью:

– Раздевалка, говоришь?

Он невинно вытаращил глаза.

– Это я тут взяла на воспитание дефективного ребеночка, – сказала Даша в трубку. – Шутки у него… Слав, там сегодня поутру француз не маячил?

– А то как же! Хоть часы по нему проверяй. Насчет тебя спрашивал, колоритных деталей требовал и все хотел узнать подробнее насчет вчерашнего. Его ж тоже, как свидетеля, бурильщики допрашивали. Он ими очарован. Даже конфетками угощали. Ему-то, говорил, таких страхов про НКВД дома порассказали…

– Вот и наладил бы его к ним – насчет подробностей.

– А я и наладил, – хмыкнул Славка. – Мы все равно к этому делу – никакого касательства… Слушай, тебя с полчаса назад разыскивал приятный баритон. Но не представился. Как только сказали, что тебя сегодня не будет, мяукнул извинение и бросил трубку. Тебе никто не звонил?

– Да нет. Что там слышно?

– Как сказать… Шеф буквально пару минут назад заглядывал. Денежная-то дамочка, которая из кредита… соображаешь?

– Моментально, – сказала Даша. – Что с ней?

– С ней-то ничего. Цветет и пахнет. Она на нас телегу накатала. Не на тебя персонально, а на все городское угро.

– Телега Дрыну пришла?

– Нет, на Черского. Оттуда поутру звонили, выспрашивали. В общем, ничего страшного, ни в кого она конкретно не бьет, хоть и тебя, и меня упоминает. Жалуется, что ее вдруг совершенно необоснованно взяли в разработку. Так и пишет, я цитирую, то есть шефу цитировали… Должно быть, как следует проконсультировали, у них же там служба безопасности солидная. Пространно плачется, что сыскари из городского угро, вместо того, чтобы навесить ей гроздь медалей за помощь в раскрытии серии зверских убийств, начали топтаться за ней по пятам, выспрашивать о ней близких знакомых и «людей ее круга», вторгаться в личную жизнь и служебные тайны…

– Та-ак, – сказала Даша. – А отчего она так твердо уверена, что это именно городское угро, а не общество кролиководов?

– Я так подозреваю, кого-то из задававших вопросы тут же подхватили, повели и вычислили… Или кто-то в лицо узнал – там бывших наших хватает.

– Плачет девочка в автомате… – сказала Даша. – Перспективы?

– Шеф не особенно опечален. Говорит, отбрешемся. Хотел тебя предупредить, чтоб знала…

– А больше ничего?

– Нет.

– Тогда – пока…

Она повесила трубку и посвистела, размеренно качая головой.

– Неприятности? – мгновенно насторожился Глеб.

– Ерунда, – сказала Даша. – Казмина, сучка старая, телегу накатала. Оскорбляет ее, видите ли, когда в спину дышат…

– Стой, так она и есть та банкирша, про которую в газетах мимолетно упоминали? Свидетель по второму убийству?

Даша присела рядом с ним и ласково сказала:

– Солнышко, мы ведь давно договорились – если ты на свет божий вынесешь хоть капельку из того, что от меня услышал, я тебя с балкона выкину, как бы мне с тобой ни было кайфово…

– А я что, нарушал когда-нибудь Сухаревскую конвенцию? Интересно просто. Слышал я краем уха про «Шантарский кредит»…

– Конкретно?

– Да говорят, что именно они стоят за «Кроун-инвестом». Та самая фитюлечка с офисом в нанятой квартире, которая откуда-то раздобыла мешок денег, чтобы скупать самые смачные акции, в том числе и Кангарского молибденового.

– Так запретить-то нельзя, – вздохнула Даша, – коли законом разрешено. Вот и скупают. Майор, поди, им и продал, у него тоже было с дюжину «кангарчиков»… Это не ко мне, на то ОБЭП существует. Только и он тут ничего не сделает, если люди добровольно свои акции волокут…

– Вот то-то. А Кангарский молибденовый, между прочим, самый крупный во всей Евразии. И если уплывет к какому-нибудь жителю острова Таити…

– Бог ты мой, а что тут сделаешь без Владимира Вольфовича? – хмыкнула Даша. – Ты, кстати, с ваучером что сделал? Помнишь, была такая бумажонка?

– Пропил. В комок сдал с похмелья и безденежья.

– Вот и я – почти аналогично. Так что – не нам стенать о разграблении России, Глебчик…

В дверь позвонили – два коротких звонка. Даша какой-то миг постояла в нерешительности, потом нырнула рукой под свитер на стуле, вытащила пистолет и направилась к двери, на ходу передергивая затвор.

Прильнула к глазку. На площадке стоял мужчина лет сорока в сером пальто и шапке-формовке. Даша повернула головку замка, не снимая цепочки, держа пистолет так, чтобы его заслоняла от взгляда гостя стена.

Он, сделав плавное движение рукой, поднял на уровень глаз красную книжечку:

– Капитан Краминский, ФСБ. Я вам звонил сегодня на работу, но там сказали, что вас не будет… Созвонились с вашим начальством, и Воловиков рассказал, что вы на больничном. Что-то серьезное?

– Пустяки, – сказала Даша.

«Глубинный бурильщик» окинул цепким взглядом ее фигуру, рубашку с чужого плеча, причем мужскую, в глазах заиграли веселые искорки:

– В самом деле, выглядите вы прекрасно…

Даша, не вынимая из-за косяка руки с пистолетом, сделала книксен по всем правилам.

– Вас не затруднило бы проехать на часок к нам? Если это, конечно, не расстроит каких-то ваших планов…

Действительно, приятный баритон.

– И в чем дело? – настороженно спросила Даша.

– Это по вчерашнему случаю.

– Я же подробный рапорт написала…

Он заглянул в квартиру поверх ее плеча, явно пытаясь определить, кто там может находиться. Понизил голос:

– Ваш рапорт, конечно, подробный и ценный, но неожиданно вскрылись интересные обстоятельства… Шугуров очень просит вас заехать.

Даша колебалась. Не стоило превращаться в пресловутую пуганую ворону, удостоверение определенно настоящее, но вот это-то как раз и прибавляет сложностей – с чего бы вдруг она понадобилась «соседям»?

Должно быть, истолковав колебания по-своему, он слегка улыбнулся:

– Дарья Андреевна, я немного наслышан о ваших нежданных гостях… Вы вчера писали рапорт в кабинете номер двадцать восемь, на втором этаже. Бумага была белая, и доставал ее майор Шугуров из темно-синей папки. Я настоящий, серьезно. Или – позвоните Воловикову, он меня знает…

– Да я верю…

– Вот и прекрасно. У меня внизу машина, это займет не больше часа. Или вы так уж заняты?

Как бы поделикатнее ему сказать то, что он и сам прекрасно знает, – что менты стараются не общаться с «соседями» без крайней нужды? Тут не то чтобы отношения кошки с собакой, но история вопроса крайне сложна и запутанна, бывало всякое, да и теперь не пахнет душевным единением, отнюдь…

Он улыбнулся шире:

– Дарья Андреевна, у вас, насколько я помню, по совсем недавнему убийству проходил так и не объявившийся «Вальтер»? Точнее, «Вальтер Е-88».

– Вроде было что-то такое… – ответила она крайне осторожно. С этими обаятельными только разоткровенничайся…

– И вам не интересно будет узнать, что он опять всплыл?

– Что, вчера? – вырвалось у Даши.

Теперь уже он уклончиво улыбнулся:

– Мы бы обо всем смогли поговорить в управлении…

Даша больше не колебалась. Кивнула:

– Подождите минуточку, я мигом…

– Вы не торопитесь, я подожду, сколько нужно… – сговорчиво кивнул капитан.

Даша захлопнула дверь, бегом вернулась в комнату, наспех сунула пистолет в кобуру и сбросила Глебову рубашку. Он уже успел принести кофе и сейчас с удовольствием прихлебывал. Поднял брови:

– Кого убили, кого обокрали?

– Никого, – Даша торопливо одевалась. – В КГБ меня тащат, вот такие пироги…

– Такое впечатление, что ты этому только рада…

– Долго объяснять, – бросила она, впрыгивая в сапожки. – Через часок вернусь, ты сиди, если хочешь…

– Дашка, если тебя через час не будет, я у них под дверями митинг демократической общественности проведу, можешь на меня полагаться. Категорически потребуем твоего освобождения…

Но у нее уже не было ни времени, ни настроения шутить. Отхлебнула глоток кофе из приготовленной для нее чашки, кинулась к двери.


Глава вторая Танец с саблями | Танец Бешеной | Глава четвертая Бывают ли призраки пистолетов?