home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава первая

От имени и по повелению…

Поначалу Бестужев уже привычным путем направился на ходовой мостик, но стюард вежливо указал ему путь в другую сторону, Бестужев встревожился было – мало ли какие неожиданности могут подстерегать самозванца, взявшегося играть в такие игры? Капитан, чего доброго, не ограничившись суховатым комментарием событий, на всякий случай поведает на берег о странном молодом человеке, словно живьем вынырнувшем из авантюрного романа со сногсшибательной историей, оттуда же позаимствованного. Если бы об этом стало известно в Петербурге… смотря на кого нападешь, конечно, но более чем вероятно, что за подобные проказы влепят сполна…

Оказалось, ничего страшного, ничуть не напоминающего те каюты на пароходе, что служат для изоляции субъектов, которых ни за что не стоит оставлять на свободе. Обширный салон канцелярского вида: повсюду шкафы с бумагами, картонными папками, целыми фолиантами, три стола тоже завалены бумагами в таком количестве, что вряд ли кто-то успел в столь сжатые сроки завести на Бестужева такую вот гору…

Капитан поднялся ему навстречу с видом словно бы чуточку сконфуженным.

– Позвольте для начала принести вам свои искренние извинения, господин майор, – сказал он, печально хмурясь. – Признаться, ваша история мне с самого начала показалась… не вполне современной, скажем так. Я человек консервативный и давно уже не слыхивал ни о чем подобном…

– Увы, Майерлинг… – бесстрастно произнес сидевший тут же крайне респектабельный господин в цивильном, с аккуратно подстриженными усиками, сразу производивший впечатление человека из общества.

– Да, пожалуй… – фыркнул капитан. – И все равно, мне это сначала показалось слишком уж неправдоподобным.

– Потому что вы давно забыли собственные безумства на этом поприще, капитан…

– Возможно, – бесстрастно кивнул капитан. – Итак, господин майор, какого бы мнения я ни был о вашей истории сначала, уже через несколько часов весь мой скептицизм улетучился. Да, вот именно, буквально несколько часов… Я получил строжайшие инструкции из Лондона оказывать вам все возможные содействия, исходящие от таких особ, которых в последнюю очередь можно заподозрить в шутках и розыгрышах, особенно если они находятся при исполнении служебных обязанностей… Не удивился бы, получи я в завершение приказ его величества… Там, в Санкт-Петербурге, судя по быстроте и категоричности ответов, делом, вы правы, руководят… – он из уважения к неназванным высоким особам двух великих держав выпрямился в кресле.

– Я надеюсь, никто по радиотелеграфу не вдавался в детали? – осторожно поинтересовался Бестужев.

– Ну что вы! Кому бы в голову пришло… Вашу личность и важность вашей миссии подтвердили в самых недвусмысленных выражениях, и этого достаточно…

Бестужеву было и радостно, и весело. Он поставил все на одну-единственную карту – и выиграл после первого же небрежного взмаха банкомета. Теперь, если провести все грамотно, никто никогда и не узнает, на что он посягнул и самым возмутительным образом дерзнул

Капитан повернулся к штатскому:

– Позвольте вам представить: Брюс Исмей, генеральный директор компании. Возможно, вам не понравится, что я расширил круг посвященных, но мистер Исмей просто обязан по долгу службы первым узнавать о таких происшествиях…

– Я понимаю, – кивнул Бестужев.

– А это – мистер МакФарлен, – капитан чуточку небрежно, почти не поворачиваясь в ту сторону, указал на третьего участника беседы с английской стороны, примостившегося поодаль, у высокого открытого шкафа с картонными папками. – Думаю, без него тоже не обойтись…

Помянутый поклонился с видом чуточку сконфуженным. Бестужеву он сразу показался инородным телом здесь – неуклюже как-то сидел на краешке стула, покручивая в широких ладонях котелок и, казалось, только и ждал момента, чтобы покинуть канцелярию.

В голосе капитана звучало то самое аристократическое пренебрежение:

– Мистер МакФарлен – субинспектор Скотленд-Ярда, сопровождающий судно с парочкой своих помощников… э-э, на случай возможной необходимости. Пассажиры первого класса – люди, стоящие на самой высшей ступеньке социальной лестницы, для коих негласный полицейский надзор попросту оскорбителен… хотя и здесь случаются некоторые, э-э-э, инциденты, связанные, например, с карточной игрой, но именно эти самые дамы и господа, прежде всего, возмутились бы, узнай они о присутствии на палубах первого класса… Однако существуют еще и второй класс, и третий, населенный публикой вовсе уж не нашего круга – и уж они-то требуют соответствующего присмотра. Поэтому инспектор с подчиненными обитает во втором классе, где порой может оказаться полезен. Однако, учитывая масштаб случившегося, замешанных в нем особ, инстанции, откуда последовали указания… одним словом, я решил все же пригласить и инспектора, в надежде, что он, чем черт не шутит, может оказаться полезен. Вы ведь здорово разбираетесь во всяких таких делишках, как вас, МакФадден?

– МакФарлен, сэр, вы очень добры…

– Мне, разумеется, пришлось посвятить мистера МакФаддена в детали случившегося. Можете не беспокоиться, майор, инспектор будет держать язык за зубами, ибо малейшая болтовня имела бы для его карьеры пагубнейшие последствия… Не так ли?

Инспектор поклонился, вжимая голову в плечи. Чувствовал он себя здесь крайне неуютно, благородные джентльмены относились к нему свысока – а вот Бестужев, наоборот, был только рад, что на борту оказался профессиональный сыщик – толковый, надо полагать, кого попало не пошлют надзирать за соблюдением законности на самый большой в мире пассажирский пароход…

– Любая болтовня будет иметь пагубнейшие последствия для всех, – с убитым видом поведал генеральный директор. – Я холодным потом обливаюсь, когда представлю возможные заголовки газет… Особенно разнузданных американских листков, для которых не существует ничего святого. Репутация «Титаника», стань все известно, окажется под ударом, между судоходными компаниями, признаюсь вам по совести, существует самая беззастенчивая конкуренция, где в ход идет все, разве что кроме абордажей… Эта история окажется сущим подарком для множества тех самых беззастенчивых господ, наше пуританское общество содрогнется при известии, что именно наше судно избрали для бегства эти… эта парочка… Репутация, приличия, общественное мнение… Скандал с новым браком мистера Астора, слава богу, давно отшумел и перестал быть лакомым кусочком для газетчиков… Но если выплывет на свет божий еще и это… – он чуточку театрально схватился за седеющие виски. – Репутация компании под угрозой, господин майор… Я умоляю вас проявить всю возможную деликатность…

Этот суетливый человек, чем-то неуловимо смахивающий на приказчика из дорогого магазина, Бестужеву не понравился с самого начала – но что тут прикажешь делать, коли именно он здесь хозяин, стоящий даже над самим капитаном? Сохраняя на лице полнейшую невозмутимость, Бестужев вежливо сказал:

– Мистер Исмей, не забывайте, пожалуйста, что в сохранении совершеннейшей тайны заинтересован и еще один императорский дом… связанный родственными узами с вашим монархом. Так что я заинтересован в сохранении тайны еще более вашего…

Дай себе волю – хохотал бы долго, заливисто. Но он сдержался, конечно, он сидел, словно аршин проглотил, чопорный не хуже этих двух высокопоставленных служителей, озабоченный репутацией компании.

– Какое содействие вам потребуется? – живо воскликнул Исмей. – Мы с капитаном Смитом готовы оказать любое… в тех, разумеется, рамках, которые оставят дело в строжайшей тайне.

– Содействие… – повторил Бестужев. – С вашего позволения, я в первую очередь поговорил бы с господином инспектором. – Он встал и пересел поближе к сему второсортному персонажу, встретившему его уныло-выжидательным взглядом.

Судя по печальному виду полицейского сыщика, он не испытывал и тени восторга оттого, что оказался замешанным в столь деликатное и громкое дело, наоборот, отбивался бы от такой чести руками и ногами, подвернись возможность. Наверняка обременен семьей, для коей единственным источником дохода является его полицейское жалованье, а, учитывая возраст, об одном должен мечтать – без замечаний и погрешностей по службе дожить до момента, когда сможет выйти в отставку с неплохой пенсией. Такие вот служивые везде одинаковы. И хороши еще и тем, что при необходимости выполнят приказ без обсуждения и не задав ни единого вопроса…

– Вы говорите по-французски? – спросил Бестужев.

– Да, сударь.

– Отлично… Значит, в деле вы осведомлены… У вас наверняка есть какие-то вопросы? Прошу, задавайте.

После явного промедления инспектор решился:

– Насколько я понимаю, сударь, молодая пара не имеет возможности обвенчаться здесь, на корабле, но намерена сделать это в Нью-Йорке при первой же возможности, и тогда… тогда дело можно считать проваленным?

– Совершенно верно.

– Прошу прощения, господин майор… Речь идет о совершеннолетней, дееспособной особе, которой невозможно законным образом помешать вступить в брак?

– Верно, – кивнул Бестужев.

– Но если вы не можете обратиться к закону… Вы, следовательно, располагаете некими… средствами убеждения? Иначе не отправились бы следом?

«Он не дурак», – подумал Бестужев. Коснулся кончиками пальцев потайного кармана пиджака:

– Эта особа, инспектор, была в свое время довольно неосторожна, и не в ее силах оказалось уничтожить… следы прежней неосмотрительности. В конверте у меня лежат бумаги, которые заставят даже безоглядно влюбленного, романтичнейшего юношу взглянуть на предмет своей страсти совершенно другими глазами… Детали вас интересовать не должны…

– О, я и не претендую!

– Так что поверьте на слово: компрометирующие бумаги, которые у меня при себе, моментально приведут юношу в чувство, благо он весьма неглуп и, что таить, чертовски спесив… Он достаточно свободомыслящ и влюблен, чтобы, не колеблясь, связать жизнь с особой самого простого звания… но только в том случае, если она окажется чистейшим и благонравнейшим созданием. То, что лежит у меня в кармане, рисует облик совершенно иной девицы – и любой уважающий себя мужчина этакий экземпляр женской породы отвергнет моментально…

Инспектор кивнул:

– Да, подобное в практике не раз встречалось… Вы собираетесь направиться к ним в одиночку?

– Так, наверное, будет лучше, – сказал Бестужев. – Однако, господа, есть единственное, существенное препятствие… Я попросту не знаю, в какой каюте они обитают. За все время, что я провел здесь, на корабле, мне не удалось их встретить, подозреваю, они стараются каюту – или кают – не покидать. Мне известны имена, под которыми они здесь выступают… я знал, какие они присвоили себе в Европе, но для плавания они могли и придумать совсем другие… Теперь понимаете, господин Исмей, какого рода сотрудничество мне от вас требуется? Вы мобилизуете всех своих подчиненных – естественно, не объясняя им сути дела, – пусть закопаются в списки пассажиров первого класса…

Исмей не без некоторого сарказма бросил:

– Но если вам неизвестны их фальшивые имена…

– Для этого есть методы, – сказал Бестужев, видя, как в глазах инспектора появилось совершеннейшее понимание. – Нет нужды искать именно их. Следует методично исключать тех, кто ими заведомо не являются. Например, мистер Астор и его супруга исключаются первыми, как и моя добрая знакомая леди Холдершот со всей свитой. И так далее. По-моему, это не столь уж невыполнимая задача, в особенности, если те, кто начальствует над стюардами, опишут им внешность нашей четы…

Исмей поморщился:

– Это означает огласку…

– Ни малейшей, – уверенно сказал Бестужев. – Все можно проделать в глубочайшем секрете… Вы что-то хотите сказать, инспектор?

Тот кивнул:

– В конце концов, всем, участвующим в поисках, можно сказать – якобы по секрету, якобы как признак большого к ним доверия – что разыскивают парочку пароходных шулеров, обделывающих свои делишки в среде высшего общества. Довольно распространенное явление, мне самому приходилось заниматься чем-то похожим, и люди такое объяснение воспринимают без удивления…

– Вы совершенно правы, – сказал Бестужев. – Господин Исмей, вам следовало бы начать работу немедля…

– Боже мой, чем мне предстоит…

– Но вы ведь помните, чьи интересы замешаны? – спросил Бестужев с той обманчивой мягкостью, в которой человек неглупый сразу чует жесткий приказ. – Кто меня послал сюда, кто в Лондоне отдал приказ мне содействовать?

– Помилуйте, я не прекословлю… – ответил Исмей, угрюмо уставясь в стол. – Я все понимаю…

– И еще, – сказал Бестужев, – мне потребуется помощь ваших людей для некоторых действий…

Исмей прямо-таки взвился:

– Вы же заверяли, что не будет никаких действий!

– Их и не будет, – сказал Бестужев. – Собственно, речь идет всего-навсего об имитации действий. Дело в том, что ситуация несколько осложнена. У этой дамочки – я имею в виду особу, вознамерившуюся породниться с некоей особой монаршей крови, – есть пара-тройка сообщников – по сути обыкновенные авантюристы, не опасные и примитивные. Но кое-кто из них плывет первым классом. Мне нужно будет предварительно принять кое-какие меры, чтобы выбить их из игры. Не предпринимать никаких действий – но создать у них впечатление, что действия могут быть в любой момент произведены…

– Что вы имеете в виду? – насупился Исмей.

Бестужев кратко объяснил, что он имеет в виду.

– Не могу сказать, что это мне нравится…

Бестужев холодно улыбнулся:

– Быть может, мне следует отправить еще одну шифродепешу в Лондон, объяснить ситуацию и попросить дополнительных указаний? Думаю, капитан не будет против этого возражать?

– Не имею права, – невозмутимо сказал капитан. – У меня совершенно недвусмысленные инструкции…

– Итак, мистер Исмей?

– Хорошо, хорошо, – уныло протянул паладин пароходной компании. – Мои люди немедленно займутся поиском пассажиров, вы получите все мыслимое содействие в этих ваших… имитациях… я подчиняюсь неизбежному… – На его лице читалось искреннее отчаяние. – Первый рейс лучшего в мире, самого неуязвимого судна, гордости компании… и надо же такому случиться…

– Не переживайте так, – сказал Бестужев. – Если все будет проделано достаточно быстро, сохранено в тайне, никто ничего и не узнает, репутация компании не пострадает…

– Вот что… – сказал Исмей с весьма даже неприязненным видом. – Вам, господин майор, придется принять во всем этом самое активное участие. Вы знаете их в лицо, вы, как я понимаю, имеете прямое касательство к деликатным делам…

– Разумеется, – сказал Бестужев. – С превеликой охотой. Я и сам собирался это предложить.

Инспектор, явно колебавшийся, наконец, решился:

– Сэр, быть может, в таком случае и я могу рассчитывать…

Мистер Исмей прямо-таки взмыл над массивным столом, его глаза форменным образом метали молнии, а в волосах, казалось, затрещали электрические разряды:

– Инспектор, не забывайтесь! Хотите примазаться и воспользоваться случаем? Только через мой труп! Есть существеннейшая разница меж миссией господина майора и вашими идейками

– Это не идейки…

– Я уже выразил свое мнение достаточно ясно! Благодарите бога, что вас вообще пригласили сюда на тот случай, если вы окажетесь способны принести некоторую пользу в наших делах. Это еще не означает, что вы можете под шумок обделывать свои делишки…

– Я бы не сказал, что это мои делишки… – упрямо пробурчал инспектор.

– Не играйте словами. Или вы хотите сказать, что ваши действия тоже будут имитацией? Ничего подобного! Забудьте об этом, вам понятно? Устраивать эти ваши полицейские налеты и обыски в первом классе? – он так произнес последние слова, словно речь шла о некоем святилище. – На моем лучшем пароходе? Чтобы об этом стало известно сразу по прибытии в Нью-Йорк? Или у вас есть точные доказательства?

– Я их и рассчитываю получить… – сказал инспектор кротко.

– Только не на моем пароходе! – рявкнул Исмей. – Устраивайте подобные шуточки где-нибудь в кварталах Сохо или иных местах обитания плебса. – Он выпрямился. – Я вас более не задерживаю, инспектор. Отправляйтесь в канцелярию, где вы, быть может, окажетесь хоть чуточку полезны в работе со списком пассажиров. Или прикажете отправить телеграмму в Ярд моему доброму знакомому с настоятельной просьбой вас унять? Вы, надеюсь, понимаете, кого я имею в виду? И отдаете себе отчет, какие последствия такая телеграмма будет иметь для вашего будущего?

– Понимаю, сэр, – смиренно ответил инспектор.

– Вот и не морочьте мне голову вашими жуткими анархистами. Я подозреваю, вы в свободное время взахлеб читаете грошовые романчики по два пенни за выпуск… Итак, мы поняли друг друга, инспектор?

– Да, – угрюмо ответил тот.

Бестужев не понимал, о чем идет речь, но отчего-то чуял нешуточное предубеждение к Исмею – потому что немало навидался таких вот чванливых господ, облеченных немалой властью и озабоченных не истиной, а соблюдением внешних приличий (что порой приводило к скверным последствиям). И наоборот, профессиональным нюхом он чуял в инспекторе толкового служаку. Но что он мог поделать, не зная вдобавок сути дела?

Исмей сказал со вздохом облегчения:

– Итак, все решено, господа, я надеюсь? А потому…

Дверь распахнулась. Корабельный офицер не вошел – вбежал без тени пресловутой английской чопорности либо морской солидности. Фуражка у него была сбита набекрень, верхняя пуговица тужурки расстегнута, а на лице читалось нешуточное потрясение. Он выпалил длинную фразу на английском, Бестужев не понял ни словечка, но присутствующие буквально остолбенели. Показалось, что поддавшийся вперед инспектор намерен что-то сказать – но в следующий миг он опомнился, с видом явной безнадежности повесил голову…

– Что-то случилось? – спросил Бестужев.

Исмей нервно похрустывал пальцами, его взгляд метался, как у человека, лихорадочно искавшего выход. Капитан был бесстрастен.

– Ничего, господин майор, – первым нарушил он молчание. – Обычные мелкие неполадки, без которых невозможен ни один рейс… Жаль только, мельчают моряки, не умеет молодежь вести себя невозмутимо…

Бестужев не верил ему ни капельки: у Исмея был вид человека, которому вдруг сообщили, что его поместья сгорели, все до единого, управляющий выгреб абсолютно все деньги и ценности и сбежал, ну, а вдобавок, в качестве завершающего штриха, выяснилось, что и супруга бежала с кучером, так что всего достояния только и осталось, что револьвер на ночном столике…

Однако Исмей, как ни странно, нашелся первым. Когда он повернулся к Бестужеву, его голос звучал почти ровно:

– Господин майор, все, о чем мы говорили, начнет претворяться в жизнь не позже чем через четверть часа, даю вам честное слово. Сейчас же… поймите меня правильно… я был бы бесконечно благодарен, если бы вы оставили нас одних. Возникли некоторые технические проблемы, требующие немедленного обсуждения… Это не займет много времени…

– Разумеется, – кивнул Бестужев.

Едва он стал поворачиваться, чтобы уйти, инспектор все же собрался с духом и решительно выпрямился во весь рост:

– Сэр, но Кавальканти…

Бестужев навострил уши.

Уже без прежней деликатности Исмей почти выкрикнул:

– Извольте забыть о князе Кавальканти и о первом классе вообще, вам понятно? Хватит! Вы удивительно тупы! Еще одно слово – и телеграмма в Лондон будет отправлена… Что-то и теперь неясно?

– Яснее ясного, сэр, – буркнул инспектор и, круто развернувшись на каблуках, устремился к выходу, едва не задев плечом успевшего в последний миг посторониться Бестужева. Тот, откланявшись, тоже направился прочь из каюты. Не успел он закрыть за собой дверь, как там вспыхнул оживленный разговор на английском.

Оказавшись на палубе, он огляделся. Инспектор не ушел далеко – он стоял у борта и, вперившись в морские волны яростным взглядом, ворча под нос что-то неразборчивое и определенно ругательное, пытался разжечь короткую прямую трубочку. Ветер гасил спички одну за другой, и в конце концов детектив с яростным несомненным чертыханьем вышвырнул трубку за борт. «Остается надеяться, что у него есть запасная», – подумал Бестужев, решительно приближаясь.

– Простите, инспектор, не поговорить ли нам в более уютной обстановке? – сказал он.

Инспектор, топорща усы – что делало его чрезвычайно похожим на рассерженного дикобраза – повернулся к Бестужеву, пару секунд созерцал его налитыми кровью глазами. Потом, явно сделав над собой некоторое усилие, язвительно осведомился:

– Вы полагаете, моя скромная персона может интересовать столь высокопоставленных особ, как вы, сэр? Нам, людишкам мелким, до вашего поднебесья далековато…

– Как знать, – спокойно сказал Бестужев. – Вы только что упомянули господина Кавальканти, верно? Эта персона и меня крайне интересует…

Еще бы! Именно это имя носил господин, который и управлял несчастным стюардом, как марионеткой: заставил обыскать каюту Бестужева, потом, ночью, провести из второго класса в первый двух американских громил…

– В самом деле? – инспектор смотрел на него с яростной надеждой.

– Вряд ли здесь двое людей с одной и той же несколько экзотической фамилией, – сказал Бестужев. – Меня крайне интересует господин Кавальканти из пятьсот семнадцатой каюты. Иные недоброжелатели говорят о нем, что он имеет прямое отношение к довольно мрачной организации с названием «Черный коготь», которая, кроме занятий политикой, еще и добывает деньги на оную методами, в приличном обществе недопустимыми…

– Разрази меня гром! – прошипел инспектор. – Это тот самый тип, которого я пытался взять под жабры!

– Вот видите, – сказал Бестужев. – У нас с вами, положительно, общие интересы… Давайте поговорим?

– Вы же слышали, меня только что выставили отсюда и велели носа более не совать…

Бестужев усмехнулся:

– Вряд ли эти господа станут лично осматривать палубу первого класса, чтобы убедиться в вашем отсутствии. Если не попадаться им на глаза… Давайте спустимся в курительную.


Часть вторая Черная вода | Аргонавт | Глава вторая Сюрприз за сюрпризом