home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Очень большой медведь

С давних времен на Чукотке (и на Аляске тоже) среди местного населения кружат рассказы о большом, очень большом медведе, значительно превосходящем величиной обычных. Даже аляскинского кадьяка, порой достигающего веса в тысячу двести килограммов…

Вообще-то помянутый кадьяк – уникум среди собратьев. Обычно кадьяки достигают трех метров в длину и веса в семьсот килограммов. А чукчи и эскимосы, обитающие в местах, где белому человеку очень и очень неуютно, рассказывают именно что о сущем чудовище, невероятно громадном, свирепом, наводящем ужас на людей, не склонных особенно поддаваться эмоциям и привыкшим встречать выстрелом любого зверя…

В 60-е годы прошлого века этим зверем всерьез заинтересовался геолог (и замечательный писатель) Олег Куваев. Услышал о нем от чукотских оленных пастухов – и поверил сразу. Еще и потому, что до того собственными глазами видел на острове Врангеля белого медведя, который, по словам Куваева, «выделялся среди собратьев, как баскетболист среди школьников». А чуть позже Куваев наткнулся на книгу «Люди Оленьего края», написанную Фарли Моуэтом, этнографом и полярным исследователем, много лет прожившим среди эскимосов…

«Он (мальчик-эскимос. – А. Б.) взглянул туда, и кровь застыла в его жилах – там, на гребне холма, на расстоянии броска камня от того места, куда он должен был выйти из каньона, стоял акла, огромный медведь северных пустынь!

Акла, страшный бурый медведь, ростом вдвое выше белого полярного медведя; это таинственное чудовище, о котором мало кто из белых людей слышал: свирепое животное, оставляющее на песке следы длиной в половину руки человека; акла, чье имя однозначно со словом «ужас» на языке полярных эскимосов.

Встречается он редко, так что многим ихалмютам (одно из эскимосских племен. – А. Б.) даже не доводилось видеть его следов, чему они очень рады. И все же он существует…»

Прочитав это, Куваев, по его собственному признанию, «чуть не перекрестился от мистического ужаса» – описание Моуэта (точнее, юного эскимоса) полностью совпадало с тем, что ему самому семь лет назад рассказывали чукотские пастухи: невероятно огромный, свирепый зверь, вызывающий ужас у самых храбрых.

Человек энергичный, Куваев, не откладывая, написал в Канаду Моуэту и в Париж профессору зоологии Бернару Эйвельмансу, рассказал о том, что слышал от пастухов, и попросил высказать свое мнение.

(Краткое пояснение: профессор Эйвельманс был в свое время основателем науки, которую назвали криптозоологией. Получившая к нашему времени большое распространение (давно создано Международное общество криптозоологов), она занимается поиском «легендарных животных», таких, что не попали еще в поле зрения «официальной науки», но вполне могут существовать. Так называемые «серьезные ученые» криптозоологию наукой не считают. По поводу чего отдельные циники говорят: во-первых, когда-то ну очень серьезные ученые категорически отрицали существование метеоритов. Во-вторых, прекрасно известно, сколько в XX столетии было обнаружено животных, до последнего времени считавшихся мифическими: гигантские вараны острова Комодо, африканская гигантская горилла, окапи, карликовый бегемот…)

Эйвельманс прислал Куваеву обстоятельное письмо. В существовании гигантских медведей он не сомневался, но о наличии их на Чукотке судить не брался из-за незнания предмета. В случае если Очень Большой Медведь все же существует, Эйвельманс считал его одной из разновидностей бурого.

Моуэт полагал: если гигантский медведь обитает на Аляске, он вполне может обитать и на Чукотке. Хотя, по его мнению, был возможен и другой вариант: великан-медведь жил на Аляске, но отдельные звери порой забредали на Чукотку зимой, когда Берингов пролив скован льдами. Расстояние небольшое, около семидесяти километров.

(Чуточку не в тему, но интересно: об этом в свое время не поминалось, но в советские годы, задолго до Федора Конюхова, чукчи порой по льду Берингова пролива не так уж и редко наносили визиты на Аляску – пешком или на оленьей упряжке. С самыми что ни на есть бытовыми целями: выменять у американцев на меха виски и винчестеры с патронами. Многие об этом знали, но помешать не было никакой возможности: чтобы полностью перекрыть путь через Берингов пролив таким вот «челнокам», понадобилась бы, пожалуй, дивизия…)

Моуэт, кроме того, сообщил преинтереснейшие вещи, не вошедшие в книгу: «В Торнгатских горах на полуострове Лабрадор эскимосы рассказывают о другом типе медведя с очень длинными волчьими зубами. Еще ни один белый человек такого медведя не видел, и, возможно, это миф. Однако описания эскимосов очень похожи на реконструкцию вымершего ныне пещерного медведя, который предположительно исчез несколько тысячелетий тому назад. Все это может служить слабой надеждой на то, что небольшое число пещерных медведей существует и сейчас. (Их передние зубы огромны и высовываются наружу наподобие зубов вымерших саблезубых тигров.) И если это так, то я поискал бы их именно в горных районах Верхоянска, Колымы и Анадыря…»

Такие ответы только прибавили Куваеву решимости (недостатком которой он и так не страдал). Для поисков он выбрал район озера Эльгыгытгын, очень интересное место, считавшееся у чукчей прямо-таки легендарным: издавна ходили разговоры о живущих в озере необычных рыбах, о том, что медведи там бродят целыми стадами. Интересная деталь, собственно научный факт: магнитное поле Земли у озера отклонилось от «стандарта» ни много ни мало на семнадцать градусов. Почему так обстоит, никто пока еще не смог объяснить.

Но главное: озеро было окружено прямо-таки сотнями глухих горных долин, способных послужить идеальным убежищем для медведей. А пропитаться им там было чем: оленеводы каждое лето пригоняли к берегам озера свои стада для спасения от оводов и комаров, да вдобавок в тех местах обитали и дикие олени.

Куваев с напарником прилетели туда в конце июля 1967 года и около месяца ходили в маршруты в окрестностях озера. Они обнаружили, что легенды о «необычных рыбах» имели под собой кое-какое основание: в озере водился голец, видом отличавшийся от обычного, а по весу изрядно превосходивший – достигал шести килограммов, тогда как для обычного гольца «рекордом» было четыре. А вот медведя встретить так и не удалось – не только загадочного Очень Большого, но и обыкновенных, которых там в это время всегда хватало (как считал впоследствии Куваев, они, инстинктом предчувствуя особенно холодную осень, ушли от озера на равнины).

Через неполный месяц поиски пришлось прервать – резко испортилась погода, и оставаться там далее было бы рискованно, так как с чукотской непогодой шутки плохи, особенно для одинокого странника. Слишком легко погибнуть.

Поиски оказались неудачными, но позже у Куваева все же случилась весьма интересная встреча…

Дело было уже в другом месте, неподалеку от побережья. На сей раз Куваев ехал на собачьей упряжке чисто по работе. Вот там медведей хватало – обыкновенных: на берегу еще с лета валялись туши моржей, оставшиеся после охотников за моржовым клыком, и оголодавшие зимой звери сходились к дармовой добыче. Только на двадцатиметровом участке берега они попадались трижды. «…Во льды начал спокойно уходить еще один увалень. По-видимому, он хорошо был знаком с человеком, потому что не особо спешил, но и на месте не задерживался… Когда я решил рассмотреть медведя в бинокль, то прямо оторопел от изумления: рядом с первым медведем уходил второй, и он выглядел настоящим чудовищем. Похоже было, что по льду перемещается что-то вроде потревоженного стога сена. Первый медведь, тоже ведь матерый зверь, выглядел рядом с ним как теленок рядом с коровой-мамой. Он почтительно держался поодаль, а потом и вовсе отклонил курс в сторону, к грядке небольших торосов. Косматое же чудовище уходило во льды без всякой спешки. Отросшая на заду лимонная шерсть колыхалась, и огромные лапы с какой-то тяжеловесной грацией переступали по льду. Чуть дальше мы наткнулись на его следы, напоминающие отпечаток днища бензиновой бочки. А сейчас все молча смотрели на него, даже бесноватые собаки притихли. Ульвелькот (каюр-чукча. – А. Б.) хмуро ответил на мой безмолвный вопрос:

– Встречается. Очень редко. Очень».

Вот так один-единственный раз в жизни Очень Большой Медведь все же попался на глаза белым людям, которые, проводив его взглядом, сели в нарты и поехали прежним путем. Будь это в кино, особенно в голливудском, бравые герои схватили бы карабины и наперегонки погнали упряжки вслед за чудовищем, чтобы принести его шкуру и череп к алтарю науки.

Увы, это было в жизни. Дисциплина в геологии порой мало чем уступает военной. На сей раз Куваев был не в отпуске – на работе, «при исполнении». У него имелось конкретное задание, четкий маршрут, жесткие сроки. В такой ситуации попросту не положено отвлекаться ни на что постороннее, даже на самого большого в мире медведя…

Что дальше? В 1975 году Куваев неожиданно умер, до обидного рано – в 41 год. На этом все и кончилось. Поиски Очень Большого Медведя – одно из тех предприятий, где просто необходим упертый энтузиаст.

Если его не находится, дело встает, порой очень надолго, если не навсегда… Ну а потом грянула перестройка, не к ночи будь помянута, на Чукотке прекратились довольно масштабные геологические работы, все, кто имел к тому хоть малейшую возможность, уехали «на материк», Чукотка изрядно обезлюдела. В наши непонятные времена поиски медведя-гиганта выглядят чем-то вроде очередной блажи, на которую не стоит тратить деньги, время и силы. Количество энтузиастов упало резко…

Некоторые соображения по поводу. Нельзя исключать, что речь шла о больном звере. Сам Куваев, вспоминая виденного им белого медведя, выглядевшего «как баскетболист среди школьников», это допускал. Болезнь, когда и люди, и животные вырастают до ненормальных размеров, известна давно, вызывается она патологиями щитовидной железы.

С другой стороны, эскимосы Лабрадора описывали не аномально большого обычного медведя, а именно что пещерного, который, как считается, давным-давно вымер. Ну здесь снова можно вспомнить о целаканте, 50 миллионов лет после своего якобы поголовного вымирания жившего и в наши времена.

Вообще, жившим в доисторические времена предкам иных современных животных как раз был присущ ничуть не болезненный гигантизм. В Европе обитал когда-то гигантский олень – макушка человека доставала ему только до груди. Строил запруды и хатки гигантский бобер размером с крупного волка. Потом они – и подобные им – исчезли (я подозреваю, что причина тому не в каких-то законах природы – руку вполне мог приложить человек, существо предприимчивое, склонное рассматривать всякую животину исключительно в качестве охотничьей либо рыбацкой добычи. Примеров хватает – достаточно вспомнить, как уже в довольно близкие к нам времена чуть ли не в одночасье полностью истребили большую нелетающую птицу дронта – вкусна была и в жареном, и в вареном виде. Тех же китов прекратили добывать только во второй половине XX века, в противном случае их вполне могла ожидать участь дронта или стеллеровой коровы, опять-таки истребленной ради вкусного мяса…).

Тот же самый обыкновенный бурый медведь в не такие уж далекие времена был гораздо крупнее нынешнего. Исследователь, литератор и охотник, горный инженер А. А. Черкасов, живший в Забайкалье в середине XIX века, писал: «Надо заметить, что в Сибири медведи достигают страшной величины. Мне случалось видеть на одной из станций Красноярской губернии шкуру только что убитого медведя длиной от носа до хвоста с лишком двадцати четвертей; шкура же в восемнадцать или девятнадцать четвертей в Забайкалье не редкость». Русская тогдашняя «четверть» – семнадцать сантиметров. Вот и помножьте, благо калькулятор нынче в каждом телефоне. Сейчас таких медведей уже не встретишь – повыбили…

То же, кстати, касается и рыбы. Сегодня в Сибири уже не поймать почти полуметрового карася, какие во множестве водились еще лет сто назад. Причина та же – повыловили. Нет по той же причине и гигантских осетров, каких когда-то торжественно несли к столу Ивана Грозного и первых Романовых несколько человек, покряхтывая от тяжести…

Что еще? Нельзя исключать, что чукотский Очень Большой Медведь – не «абориген» Чукотки, а захожий гость с Аляски, которого погнала по льдам на другой берег Берингова пролива голодуха. Не зря на Аляске гораздо больше рассказов о гиганте, чем на Чукотке. «Встречается. Очень редко. Очень». Поминаемая всеми рассказчиками свирепость Очень Большого Медведя – как раз верный признак, что зверь чертовски голоден. Сытый хищник спокоен и благодушен – многие наверняка видели снимки, на которых антилопы пасутся буквально в двух шагах от дремлющего на солнышке льва – он нажрался до отвала, а потому какое-то время совершенно безопасен.

Теоретически рассуждая, нельзя исключать, что и пещерные медведи, и гигантские бурые в малом количестве дожили до наших дней. В конце концов, на Земле преспокойно обитают крокодилы и черепахи, ничуть не изменившиеся за многие миллионы лет современники динозавров – разве что изрядно измельчавшие. Нельзя исключать также, что немногочисленные реликты от недостатка пищи вымерли уже в совсем близкие к нам годы.

А может быть, и нет. Возможно, где-то на Чукотке все еще бродят в глухих ущельях Очень Большие Медведи. На Чукотке и раньше хватало мест, где не ступала нога человека (причем речь идет о достаточно обширных районах), – а сейчас, как говорится, в свете последних событий, их число изрядно увеличилось. Геолог сам превратился в реликт, а этнографы к чукчам не особенно и ездят. Вдобавок у чукчей совершенно нет привычки заявляться в редакции газет с очередной сенсацией – как и у многих сибирских русских, столкнувшихся с чем-то необычным. Даже если в наши дни кто-то из оленеводов и видел Очень Большого Медведя, у нас мало шансов об этом узнать, гораздо меньше, чем во времена Куваева.

Кстати, история Очень Большого Медведя – отличный сюжет для крутого блокбастера, учитывая прекрасные возможности нынешней компьютерной графики. Но кинематографисты что-то не раскачиваются – а меня давно уже подмывает написать приключенческий роман о встрече белых людей с Большим Медведем. Каюсь, по замыслу это должен быть ужастик в лучших традициях жанра. И действие, безусловно, должно происходить во времена Куваева.

Быть может, и напишу когда-нибудь…


Чудище из озера | Тайны Сибири. Земля холодов и необъяснимых загадок | «Соседи»