home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава шестая

Корсары Ивана Грозного

Вот, кстати, об Иване Грозном. Есть одна полузабытая, но безусловно интересная страничка истории тех времен…

В 1558 году русская армия вторглась в Ливонию, чтобы добиться выхода к Балтийскому морю. Чисто русской ее никак нельзя назвать – как и во многих других случаях, она в значительной степени состояла из казанских и касимовских татар и казаков, и даже командовал ею казанский царевич Шигалей (к тому времени ставший главой Касимовского ханства – вассального татарского государства, преспокойно существовавшего посреди России).

Это, конечно, была чистейшей воды агрессия. Но никак не стоит ее списывать на пресловутое «извечно русское варварство». Во-первых, в те времена так поступали все: едва обнаружив, что ближайший сосед ослабел, быстренько шли на него войной, чтобы урвать, сколько удастся. Во-вторых, тогдашняя Ливония была настроена к России «без всяких серьезных причин» откровенно враждебно. Они сами однажды вторгались на Русь и даже захватили Псков, откуда вскоре были выбиты. Кроме того, ливонцы, опасаясь усиления соседней Московии, перехватывали и сажали в тюрьмы многочисленных иностранных мастеров, которых Иван Грозный нанимал в Европе, на что выхлопотали у германского императора (тоже опасавшегося усиления «варваров») специальное разрешение. О некоторых специфических привычках ливонцев писал историк Михалон Литвин: «У ливонцев московитов убивают, хотя московиты и не заняли у них никаких областей, будучи соединены с ними союзом мира и дружбы. Сверх того, убивший московита, кроме добычи с убитого получает от правительства известную сумму денег».

(Автор, как говорится, был в теме. Михалон Литвин – не простой книжник. Это псевдоним польско-литовского высокопоставленного чиновника, порой занимавшего в Речи Посполитой немаленькие должности.)

И наконец, Грозный в каком-то смысле восстанавливал историческую справедливость: часть балтийского побережья когда-то принадлежала славянам. А чисто немецкий в данный момент город Дерпт был построен еще во времена Ярослава Мудрого как сугубо русский Юрьев…

Поговорим немного о тогдашней Ливонии, потому что это весьма интересно (и кое в чем не лишено юмора). Собственно говоря, это была не страна, а территория, где творился столь развеселый бардак, что черт ногу сломит…

Главной силой, располагавшей немалым количеством земель с крестьянами (предками эстонцев и латышей), крепостями и замками, был Ливонский орден, именовавшийся еще орденом меченосцев, – форменный пережиток седой средневековой старины, когда-то созданный для борьбы с прибалтами-язычниками, но теперь их практически не осталось, всех успели окрестить (правда, многие втихомолку продолжали справлять языческие обряды). Скорее уж не главной силой, а попросту самым крупным подобием государства в Ливонии. Былую военную доблесть господа рыцари давно утратили, занимаясь мелкими набегами на соседей да пирами и увеселениями.

Имелось еще пять чисто духовных владык: архиепископ Рижский, епископы Курляндский, Дерптский, Ревельский и Эзельский, – все они, хотя и располагали некоторым количеством земель, городов и замков, по величине Ливонскому ордену значительно уступали. Первые двое имели кое-какие вассальные обязанности по отношению к ордену, а остальные трое подчинялись римскому папе, но исключительно на бумаге: папа жил далеко, на другом конце Европы, и надлежащего контроля наладить не мог.

Было еще и рыцарское сословие, человек сто пятьдесят. Все они владели замками и землями, все они числились вассалами кто ордена, кто кого-то из пятерки духовных владык, но ввиду отсутствия какой бы то ни было сильной центральной власти вели себя как вольные соколы.

Как будто мало было всей этой неразберихи… Несколько крупных городов, в частности Рига, Ревель и Дерпт, где были резиденции епископов, еще со старых времен пользовались значительной автономией и самоуправлением, о чем кстати и некстати любили напоминать епископам, что спокойствия тамошней политической жизни (если только ее можно так назвать) не прибавляло.

Единственной скрепой всего этого развеселого зоопарка был так называемый Вольмерский ландтаг – бедное подобие парламента. В городе Вольмере собирались делегаты от ордена, пяти духовных владык, городов и все сто пятьдесят рыцарей. Теоретически решения ландтага были обязательны к выполнению для всех, а на деле, если кто-то начинал своевольничать, управу на него найти было трудно.

Да вдобавок шла грызня меж католиками и протестантами – на фоне часто вспыхивавших крестьянских бунтов. Одним словом, милый уголок, где врагу жить не пожелаешь…

В момент вторжения Грозного в Ливонии весело погромыхивала очередная заварушка: Ливонский орден из-за какой-то сущей ерунды воевал с архиепископом в союзе с епископом Дерптским. В конце концов архиепископа объединенными усилиями изловили и посадили за решетку. Тут кто-то (до сих пор остающийся неизвестным) по каким-то своим причинам ухлопал польского посла. Польский король Сигизмунд-Август, мужик решительный, очень рассердился, как любой на его месте, пришел в Ливонию с войском и из-за невозможности установить виновного принялся колошматить всех подряд, кто под руку подвернется.

Тут-то и нагрянул царевич Шигалей и довольно быстро взял Нарву, крупный и серьезный морской порт. После чего в Ливонии начался вовсе уж запредельный цирк…

Первым сообразил, что нужно побыстрее соскакивать с тонущего корабля, епископ Эзельский – и просто-напросто продал за приличные деньги свое епископство (остров Эзель) и земли на материке датскому королю. Не имея на то никакого юридического права без согласия Ватикана и ордена – но в тогдашней Ливонии и не такое сходило с рук. После чего немедля рванул подальше, в родную Вестфалию, где цинично перешел в протестанство, женился, прикупил земель и зажил помещиком.

Ревельский епископ, прослышав о столь удачном гешефте, не без своеобразной логики рассудил: а он чем хуже? И загнал свое епископство тем же датчанам, пока есть рыночный спрос. Он-то благополучно покинул Ливонию с вырученными денежками, а вот датчанам с купленным не повезло: так уж сложилось, что жители Ревеля и прилегающих земель всегда питали больше расположения к шведам – и перешли в подданство шведского короля. Шведы тут же высадили там своих солдат. Датчане страшно вознегодовали (понять их можно: деньги, и немалые, были заплачены честно), но шведы заявили, что знать не знают ни о каких финансовых сделках, а всерьез воевать с ними датчане не могли, будучи гораздо слабее в военном отношении.

Дерптский епископ, не исключено, тоже продал бы свои владения кому-нибудь из денежных покупателей, но опоздал по чисто техническим причинам: Дерпт осадила немалая русская армия. Не ощущая в себе никаких военных талантов, епископ попросту пошел на «почетную сдачу», выговорив для себя разные льготы. Капиталов не нажил, но остался жив-здоров и не ограблен…

Видя вокруг этакие скоропалительные перемены, магистр Ливонского ордена Кетлер понял, что и ему надо устраивать жизнь по-новому, иначе обязательно сожрут – не тот, так другой. Особенно ломать голову ему не пришлось, перед глазами был наглядный пример тридцатилетней давности: тогда магистр Тевтонского ордена, формально подчинявшийся папе и германскому императору, «прихватизировал» орден, как впоследствии наши олигархи – нефтяные компании. Заявил вдруг официально, что политическая обстановка давно изменилась самым решительным образом: язычников, ради крещения которых был некогда создан орден, не осталось, а те, что остались, маскируются так, что и с собаками не сыщешь. Так что орден в данных условиях потерял всякое значение как духовная организация. А потому и он, магистр, создает на его месте вполне светское государство, Прусское герцогство, а герцогом, уж простите, господа, назначает себя – кто еще знает обстановку лучше?

Шум, конечно, был страшный. Германский император самым официальным образом низложил новоявленного герцога, на что тот плевал с высокой колокольни: в Германии как раз вовсю разгулялась Реформация, тамошние мелкие государства (штук триста), примерно поровну разделившись на католиков и протестантов, принялись воевать друг с другом, и у императора хватало забот поважнее, чем унимать прусского сепаратиста. Папа римский, обозленный не менее, вообще отлучил герцога от церкви, но тот и на это наплевал. Принес вассальную присягу польскому королю и зажил припеваючи. Когда Речь Посполитая ослабла, а герцогство, наоборот, укрепилось, тогдашний его правитель от вассальной присяги отказался и принял уже королевский титул. Используя цитату из Пикуля, «в те времена люди не стеснялись называть себя, как им больше нравится».

Так что наглядный пример был. А потому Кетлер, мимоходом присоединив к ордену епископство Курляндское, объявил эти земли опять-таки светским герцогством Курляндским – как легко догадаться, с собой, любимым, во главе. И быстренько по примеру предшественника принес вассальную присягу польскому королю, за широкой спиной которого мог не бояться ни германского императора, ни папы. Для надежности он подарил королю Ригу – без всякого вознаграждения. Рижскому епископу (как и епископу Курляндскому) такие новшества наверняка пришлись не по нутру (оба моментально лишались прав светских феодалов), но ни свежеиспеченного герцога, ни польского короля их чувства по причине полного военного превосходства ничуть не заботили.

Война понемногу разгоралась. Тут все прилегающие к театру военных действий державы принялись во всю глотку вопить о несправедливости, которую нагло учиняют московские варвары. Заключавшуюся исключительно в том, что «варвары» посмели встать на равных с «просвещенными» европейскими державами, вмешавшись в европейскую войну. По «просвещенному» мнению ливонские земли исторически тяготели как раз к европейским державам. Так что русского медведя следует поскорее загнать назад в свою берлогу. Вот тогда в полный голос и зазвучали впервые эти песенки, которые и сегодня по Европе поют там и сям, – о русском варварстве и цивилизованной Европе. В завершение Московское царство объявили «врагом всего христианского мира» (до термина «империя зла» тогда еще не додумались).

И получилось так, что Иван Грозный, рассчитывавший быстро покорить Ливонию (вполне неглупые расчеты, учитывая царивший там бардак), оказался вынужден воевать с целой коалицией не самых слабых окружающих государств. Начавшаяся блицкригом война стала затяжной…

Правда, у Грозного имелись если и не союзники, то надежные торговые партнеры. Англия послала ему на своих кораблях несколько сотен пушек, порох, боеприпасы. Так же поступила и Голландия. Обе страны, разумеется, старались не из расположения к Москве, а зарабатывая на этом приличные деньги. Участники антимосковской коалиции обратились в Лондон и Амстердам, протестуя против торговли с «врагами христианского мира», но в обеих столицах простодушно разводили руками: ничего личного, просто бизнес… К тому же у Англии были свои, особые интересы. Английские купцы были единственными иностранцами, которым Грозный разрешал плавать по Волге для торговли с Востоком – и это приносило такие прибыли, что Лондон старался поддерживать с Москвой самые теплые отношения. С горя «антимосковцы» попытались даже вовлечь в войну с Грозным далекую Испанию, но крупно просчитались: во-первых, у Испании хватало своих забот, во-вторых, балтийские дела ее нисколечко не касались (как по большому счету и Голландии с Англией). И наконец, испанцы были добрыми католиками, а о московском варварстве орали и просили военной помощи большей частью протестанты, которых в Испании люто ненавидели…

Опасность подстерегала русских с другой стороны… Ее противники начали против Грозного морскую войну. У Грозного не было военного флота, а у Швеции и Дании имелся, и сильный. У польского короля флота тоже не было, но он, используя опыт того времени, нанял немало каперов. Идущие из Голландии и Англии суда с грузами для России стали перехватывать – увы, на совершенно законном основании (как мы помним, тогдашние законы позволяли использовать каперов против страны, с которой воюешь).

Однако противники Грозного не учли, что он, человек начитанный, об этих законах тоже прекрасно знал…

В Нарве войско Грозного захватило немало немецких кораблей – и хозяйственно их сохранило. Пушки тоже имелись в избытке – только в Дерпте московиты захватили пятьсот орудий, да и поставки из Англии продолжались… Так что ответить было чем. По приказу Грозного на русскую службу наняли немалую группу опытных испанских, английских и немецких капитанов, за которыми водились разные интересные дела, и не только на Балтике. В каперы к московскому царю они пошли охотно, не заморачиваясь разницей в вере и тому подобной лирикой, – дело было знакомое, вполне житейское, а русское золото позванивало не хуже любого другого. Среди них отмечено и несколько русских капитанов – вероятнее всего, из Архангельска, потому что новгородцы еще до присоединения к Москве прежние мореходные навыки и пиратский опыт как-то незаметно подрастеряли (может быть, от того, что переключились на разбои на Волге).

Командовать этой хорошо вооруженной эскадрой Грозный поставил датчанина Карстена (Кирстена) Роде. Некоторые историки изображают его вполне мирным мореплавателем, до того занимавшимся исключительно честной перевозкой грузов, но в этом есть сильные сомнения: во-первых, в последующих событиях Роде действовал очень уж умело и хватко, а во-вторых, кто поставил бы командовать опытными каперами человека совершенно мирного?

Явно вспомнив иные казачьи традиции (у казаков были наказные атаманы), Грозный присвоил Роде звание наказного капитана – единственный случай в истории России. Над кораблями эскадры взвились зеленые флаги с черным орлом – приличный капер не может плавать без флага. Он не шаромыжник какой-нибудь и не пират…

И флотилия Роде рванулась на просторы Балтики. В кармане у наказного капитана лежала царская грамота, разрешавшая нападать на всех, кто мешает русской торговле и помогает королю Сигизмунду, а вот в эту категорию много кого можно было подверстать. Опять-таки на совершенно законном основании.

С каким размахом действовали лихие ребята Роде, читатель может только догадываться. Для начала они взяли на абордаж три грузовых корабля ганзейского Данцига, вполне подходивших под «письменные указания», потому что везли грузы как раз королю Сигизмунду. Один из них, большой трехмачтовик «Золотая овца», Роде вооружил пушками и сделал своим флагманским кораблем – его прежний, «Веселая невеста», был и поменьше, и похуже.

Потом Роде встретил каперскую эскадру польского короля, как раз напавшую на английские корабли, везущие товары Грозному. Он тут же бросился в бой и после двухчасовой схватки захватил семь кораблей противника, не потеряв ни одного своего, – да уж, мирный мореход, что и говорить…

Успешные действия кораблей под зеленым флагом с черным орлом вызвали в «просвещенной» Европе новый, еще более сильный приступ истерики. Срочно собрали княжеский съезд Священной Римской империи германской нации, то бишь Германии, и там долго стоял несусветный гвалт. Главной страшилкой дня было появление русских военных кораблей на Балтике. Сильнее всех надрывал глотку мекленбургский курфюрст Альберт – его владения примыкали к Ливонии, а потому он больше всех боялся, что русские и его ненароком завоюют. Август Саксонский, хотя его владения к морю не примыкали и вообще находились достаточно далеко от Ливонии, поддавал жару: «Русские быстро заводят флот, набирают отовсюду шкиперов, когда московиты усовершенствуются в морском деле, с ними уже не будет возможности справиться».

Одним словом, уже в те времена и драли глотку касательно «русской угрозы», и пускали в ход «двойные стандарты»: просвещенным европейцам иметь морской флот можно, а вот «московитским варварам» этого не полагается… Иначе, чего доброго, начнут играть чересчур большую роль в европейских делах, чего им категорически не положено…

Роде тем временем напал на очередную каперскую эскадру короля Сигизмунда. После четырехчасового боя только два корабля из семнадцати Сигизмундовых сумели уйти – один Роде захватил, остальные четырнадцать либо потопил, либо сжег. Сам он при этом потерял только два корабля.

эскадры, а сам Роде попал в плен к датчанам и оказался в тюрьме. На этом и кончилась недолгая, но славная история корсаров Ивана Грозного. Вообще-то дело тут было не в отсутствии удачи, а в совершенно других причинах. Одних кораблей и отважных мореходов на них попросту мало. Для успешных действий военного флота на Балтике нужна была в первую очередь база – хорошая гавань с глубокой, защищенной от ветра бухтой, прикрываемая пушками. У Сигизмунда такой гаванью служил Данциг – а вот у Грозного на Балтике ничего подобного просто не было. Нарва всем этим требованиям не отвечала. Идеально подходил Ревель – но его никак не удавалось отбить у шведов. Так что кораблям Роде приходилось базироваться где попало, в чужих портах, а то и стоять на якоре в открытом море. Именно из-за отсутствия у русских надежной базы столь удачно начавшееся предприятие закончилось крахом…


Глава пятая Степные «лыцари» | Сыщик, ищи вора! Самые знаменитые разбойники России | Глава седьмая Я пришел дать вам волю?