home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



«Их всех перебьют…»

Продолжалась Большая Игра. В 1878 г. англичане второй раз наступили на те же самые грабли: вторглись в Афганистан, разозленные тем, что эмир Шир-Али поддерживает непозволительно тесные, с их точки зрения, отношения с русскими. Сначала им крупно не повезло – потерпели сокрушительное поражение в сражении при Майванде (именно в этом сражении был тяжело ранен конан-дойлевский доктор Уотсон). Однако потом военное счастье перешло к ним, больше они поражений не терпели, только одерживали победы.

От нешуточного огорчения эмир перестал есть и принимать лекарства и вскоре умер. Его сын Якуб-хан, ставший новым эмиром, в конце концов подписал капитуляцию с английским командующим, генералом Луи Каваньяри (кстати, сыном наполеоновского генерала, в свое время немало повоевавшего и с англичанами – история богата на всевозможные парадоксы). Получил английские гарантии защиты от русских, денежные субсидии, передал англичанам все внешнеполитические дела и согласился на размещение в Кабуле английского гарнизона.

Для англичан все складывалось вроде бы прекрасно: «ключ к Индии», казалось, у них в руках. В Лондоне и Калькутте (где была резиденция вице-короля Индии) началось бурное ликование с морем разливанным шампанского. Всеобщей эйфории не разделял только бывший вице-король Индии сэр Джон Лоуренс, мрачно обронивший:

– Их всех перебьют…

Окружающие лишь иронически хмыкали – будущее казалось безоблачным. Резидентом в Кабул отправили того же генерала Каваньяри. Афганцы встретили его пышно: устроили салют, оркестранты добросовестно попытались изобразить на национальных музыкальных инструментах английский гимн «Боже, храни королеву» (но, подозреваю, получился натуральный кошачий концерт), а во дворец к эмиру везли на слоне (кажется, единственном в Афганистане). Считая, что жизнь удалась, Каваньяри отбил в Калькутту телеграмму: «Все в порядке».

Это оказалась последняя в его жизни телеграмма. Все произошло так, как предсказывал Лоуренс – и практически по тому же сценарию, что в 1832 г., когда погиб предшественник Каваньяри Александр Бернс. Толпа осадила резиденцию резидента, потребовала еще денег, а потом пошла на штурм. Убили и Каваньяри, и всех, кто с ним был, вырезали английский гарнизон – 600 человек, в основном сипаев…

Английский корпус под командованием генерала Робертса форсированным маршем двинулся на Кабул. Эмира обвинили в преступном бездействии. Якуб-хан, должно быть, устав от сложностей жизни, отрекся от престола. Англичане отправили его в Индию, положили пенсию и более им не интересовались. Начали в Афганистане карательную операцию, принявшую чудовищные масштабы, – примерно как в Индии, где гибла масса невиновных, разве что без слонов и «дьявольского ветра». Бессудные расправы приняли такой размах, что возмутилась даже часть английских и индийских газет (выпускавшихся, понятно, не индусами, а англичанами). «Достойно сожаления, что повесили многих невинных людей». «Мы боимся, что генерал Робертс нанес нации серьезный ущерб, уронив репутацию нашего правосудия в глазах Европы». Учитывая, что о кровавом терроре после сипайского восстания ни одна газета ничего подобного не писала, нужно признать без всякой иронии: либерализм все же креп.

Правда – свобода прессы! – другие газеты писали прямо противоположное: «Армия действовала слишком вяло в своем деле мести (вещи все еще называли своими именами без тени политкорректности. – А.Б.) и не исполнила своей миссии таким кровавым образом, как того можно было ожидать». Хотя куда уж дальше… Лорд Литтон одно время планировал выжечь Кабул дотла, но потом от этой идеи отказался – возможно, не хотел выглядеть в глазах Европы вовсе уж совершеннейшим зверем.

Англичане поняли: хотя Афганистан и разбит наголову, нужно предпринять что-то еще. Но поняли к тому времени и другое: сколько афганцев ни разбивай, не удастся покорить страну так, как они это проделали с Индией, Канадой и прочими колониями. Полностью покончить с многочисленными буйными племенными вождями – задача нереальная. Потребовалась бы такая оккупационная армия и такие расходы, на которые и у британцев не хватило бы сил. Очередной парадокс: слабость Афганистана, представлявшего собой скопище полунезависимых воинственных племен, оказалась в то же время и его сильной стороной. Не было единого центра (или нескольких), захватом которого можно было бы привести к покорности всю страну…

Англичане нашли выход – довольно грязный, как многие их дела. Было решено: коли уж Афганистан не удается оккупировать и сделать колонией, следует максимально его разорить, чтобы русским в случае чего досталась нищая страна, полупустыня. Что британцы и проделали со всем усердием. Афганистан и в самом деле стал нищей страной, что ощущалось и сто лет спустя. Именно тогда англичане извели под корень огромные великолепные сады, которыми издавна славился Кабул. (Мне не раз приходилось общаться с нашими воевавшими в Афгане солдатами и офицерами, бывавшими в Кабуле. Всякий раз, узнав, что Кабул некогда был «городом садов», они были очень удивлены…)

В конце концов англичане сделали эмиром некоего субъекта, которого дореволюционные русские источники именуют Абд-уль-Рахман, а современные отечественные авторы – Дауд-хан. Происхождение этого персонажа меня, право же, не интересует совершенно. Главное, он был совершеннейшей английской марионеткой, так что «ключ к Индии» надолго остался в руках англичан, пусть и без оккупации, – и долго плясал под английскую дудку…

Еще за четырнадцать лет до второй англо-афганской войны широкомасштабную экспансию в Средней Азии начала Россия. Удар был направлен на осколки Средневековья – Бухарский эмират, Хивинское и Кокандское ханства. В какой-то степени это была, что греха таить, классическая колониальная экспансия – в этих областях увидели большие потенциальные возможности для широкого развития хлопководства (что впоследствии и произошло) – и следовало опередить англичан, тоже строивших планы занятия этих реликтов. Но была и более благородная цель – пресечь хивинский беспредел. Долгими десятилетиями хивинские отряды (состоявшие большей частью из воинственных туркмен) много раз вторгались на русскую территорию, жгли села, грабили и, как когда-то крымские татары, массами угоняли русских в полон. Одних делали рабами у себя, других продавали на невольничьих рынках Востока. Согласитесь, терпеть такое во второй половине девятнадцатого века было никак невозможно. Тэрпец урвався, как говорят на Украине, – терпение кончилось…

Первой ласточкой стало взятие русскими Ташкента – причем генерал Черняев проделал это самовольно. Получил телеграмму из Петербурга с приказом остановить наступление. И сделал вид, что в глаза ее не видел. Проверить это в сжатые сроки за крайней отдаленностью было невозможно, и генерал с отрядом в 1300 человек (и с минимальными потерями) взял принадлежавший эмиру Бухарскому Ташкент, который защищали, да не защитили 30 000 сарбазов (как именовались эмирские солдаты). И наказания за своеволие не понес никакого – победителей не судят. Как говорил Жорж Милославский в знаменитой кинокомедии: «Взяли, так не назад же теперь отдавать?»

В 1868 г. пришел черед Самарканда (русские потери – два человека убитыми, потери противника – на порядки больше). Англичане прислали ноту протеста, но протестовали довольно вяло. И их газеты поругивали действия русских довольно вяло, не было ничего похожего на мощную волну откровенной русофобии, не раз поднимавшуюся прежде. Современные отечественные авторы усматривают несколько причин. Во-первых, времена стояли другие, и англичане прекрасно понимали: и к большой войне с Россией не готовы, и коалицию, как это было в Восточную войну, не сколотить. Во-вторых, для англичан предпочтительнее было все же иметь соседом Российскую империю, нежели живущие в Средневековье державочки. В-третьих, управляемая русскими Средняя Азия открывала новые рынки сбыта для английских товаров.

Видя эту вялость, русские не особенно и церемонились. Русский посол в Лондоне барон Брунов, англофил и западник, принялся было слать в Петербург панические депеши: дескать, «сама» Англия недовольна действиями русских в Средней Азии. Однако военный министр генерал-фельдмаршал Милютин, крепкий государственник, написал в Министерство иностранных дел: «Не надобно просить извинения перед английскими министрами за всякое наше движение вперед. Они не церемонятся перед нами, завоевывая целые царства, занимая чужие города и острова, и мы не спрашиваем у них, зачем они делают это».

И русское «движение вперед» продолжалось. О действиях генералов Скобелева, Кауфмана, Троцкого и Николая Александровича Веревкина (специально называю по имени-отчеству, потому что был и другой генерал Веревкин, Владимир Николаевич, участник обороны Севастополя и русско-турецкой войны) и без меня написано много, поэтому буду краток. В конце концов русские заняли и оба ханства, и эмират – что характерно, всякий раз при ничтожных потерях в собственных рядах и серьезных – у противника.

И сегодня находятся отечественные либералы (которых многие именуют и погрубее, как, сами знаете), объявляющие это «чисто колониальными захватами». С такой точкой зрения следует решительно не согласиться. Даже не потому, что в те времена колонии захватывали все, кто имел к тому малейшую возможность, даже крохотные Бельгия с Голландией, так что Россия всего-навсего следовала общепринятым правилам. Следовало бы вспомнить: взяв Хиву, наши войска освободили 10 000 русских рабов (из которых многие угодили в рабство еще детьми) и 40 000 персидских, которых, конечно, к их превеликой радости, отпустили на родину. Но главное: в занятых русскими ханствах и эмирате не было и тени тех зверств и грабежей, которые творили в своих владениях другие колониальные державы, и в первую очередь – Англия.

Кокандский хан своего трона лишился. На месте его ханства была образована Ферганская область. А вот эмир Бухарский и хан Хивинский свои престолы сохранили. Номинально числились независимыми – хотя, конечно, стали русскими вассалами. Однако их лишили только армий и права на самостоятельную внешнеполитическую деятельность, а во внутренние дела русские не вмешивались совершенно. Там сохранились и внутреннее самоуправление, и система судопроизводства. Юридически бухарцы и хивинцы числились подданными не Российской империи, а своих прежних правителей. Правда, по первой же просьбе русские власти выдавали желающим российские паспорта. А желающих было немало: получив паспорт и, таким образом, став российским подданным, человек приобретал качественно иной статус. Полностью выходил из-под юрисдикции эмира или хана, переходя под российскую. А значит, и налогов платил меньше, и был избавлен от произвола местных чиновников, и не подлежал отныне шариатскому суду, чьи законы и приговоры были посуровее российских. Наконец, русские не только заводили хлопковые плантации и прокладывали железные дороги, но и развивали местную промышленность, чего англичане в Индии не делали умышленно.

Забегая вперед: когда в 1884 г. в российское подданство перешли туркмены и русские взяли стратегически важную крепость Мерв, Россия непосредственно стала граничить с Афганистаном. Как легко догадаться, англичане пришли в нешуточное возбуждение (как говорили в старину, в ажитацию). И подбили свою очередную марионетку на афганском престоле, эмира Абдурахмана, устроить серьезную пограничную провокацию.

Афганский отряд в три с половиной тысячи человек, вооруженный английскими пушками и винтовками, переправился на русский берег реки Кушки, напал на русский пограничный лагерь, занял небольшой оазис. В отряде были английские военные советники (некоторые источники считают, что их число достигало сотни) во главе с генералом Лэмсденом. Узнав об этом, Александр Третий отдал краткий приказ: «Выгнать и проучить как следует». 30 марта 1885 г. генерал Комаров с уступавшим по численности отрядом атаковал нарушителей границы. В русской армии служили пять братьев Комаровых. Заслуги некоторых больше, чем у пришедшего к Кушке Александра Виссарионовича, но и он был недурным воякой: три года воевал на Кавказе с Шамилем, без боя принудил Мерв сдаться.

Афганцами командовал не кто иной как Наиб-Салар, главнокомандующий войсками всей Гератской провинции, и потому имевший не простое знамя, а «большой бунчук». Комаров его атаковал, разбил наголову и обратил афганцев в бегство. Итоги сражения: у русских 9 убитых, 35 раненых и контуженных, у афганцев – примерно 500 убитых, гораздо больше раненых (в том числе и сам Наиб-Салар), 24 взяты в плен, Комарову достался афганский лагерь, где было взято восемь пушек, много пороха и свинца, «большой бунчук», два знамени, все значки сотен и 70 верблюдов.

Английская пресса на сей раз взвыла, требуя примерно наказать «зарвавшихся русских» и особенно Комарова, которого английские шакалы пера неведомо с какого перепугу называли «бесчеловечным». Британский посол явился в российский МИД и от имени своего правительства потребовал, чтобы русские официально извинились перед афганцами, как будто это русские вторглись на афганскую территорию, а не наоборот.

Александр Третий был мужиком крутым – где сядешь, там и слезешь. Извиняться и не подумал. Тогда англичане пошли на откровенный шантаж: сообщили русскому послу в Лондоне, что якобы британское правительство поручило военным разработать план кампании против России (чего и в помине не было). На депешу русского посла об этой угрозе император наложил резолюцию: «Нечего с ними разговаривать». Приказал привести в полную боевую готовность Балтийский флот (пусть и уступавший впятеро британскому) и сделать все, чтобы англичане как можно быстрее об этом узнали. А Комарова наградил золотой шпагой с бриллиантами – почетное оружие с надписью «За храбрость».

И англичане утерлись – поняли, что Россия не прогнется, и воевать не решились. Вынуждены были заключить «Соглашение между Россией и Великой Британией о разграничении афганских владений», узаконившее русско-афганскую границу (которую полностью повторяет нынешняя туркменско-афганская граница).

Один нюанс: «Соглашение» было составлено 10 сентября 1855 г., а подписали его англичане только 10 июля 1887 г. Автор многих интереснейших книг Н. Стариков выдвинул свою версию этой странной проволочки: по его мнению, она объясняется тем, что британцы попросту ждали убийства царя, намеченного бомбистами Александра Ульянова на 1 марта 1887 г. То ли сами за бомбистами стояли, то ли попросту о готовящемся покушении знали. «Английский след» Стариков усматривает и в знаменитом крушении у станции Борки (Харьковская губерния) поезда, в котором ехал царь с семейством и уцелел по счастливой случайности – из пассажиров поезда погибли 19, ранения получили 40 человек, императорский вагон сошел с рельсов и был совершенно разбит. По Старикову, официальная версия крушения – недопустимое превышение скорости при изношенности путей – была выдвинута ради успокоения общественного мнения в России и из дипломатических соображений, а на самом деле под императорский вагон была заложена бомба.

Я не берусь с уверенностью судить, правда это или очередная конспирология, на которые наше время богато. Однако и не могу не обратить внимания на множество косвенных данных. История покушения Ульянова содержит много неясностей и темных мест, до сих пор так и не получивших внятного объяснения. Давно и хорошо известно, что англичане обильно подкармливали множество эмигрантов-революционеров, устраивавших бунты и революции в своих странах неизвестно на какие деньги: все эти многочисленные «Молодые Такие-то» – да и один Мадзини чего стоит… То, что именно англичане стояли за убийством дворянскими заговорщиками Павла Первого – не конспирология, а, в общем, признанный факт.

Так что соответствующий опыт у английской разведки имелся. С этой точки зрения крайне подозрительным выглядит знаменитое покушение на Наполеона Бонапарта (тогда еще не императора, пока что Первого консула), организованное сильной организацией роялистов-эмигрантов (бомбу заложили на улице Сен-Никез, по которой Наполеон ехал в театр, и Бонапарта спасла опять-таки чистая случайность: он опаздывал к началу спектакля, велел кучеру гнать во весь опор, и бомба взорвалась не под каретой, а через несколько секунд после того, как она проехала. Были убитые и раненые среди конной охраны Наполеона и просто прохожих, но карета уцелела). Роялисты нашли пристанище как раз в Англии, которая и финансировала их вооруженные рейды во Францию, – что опять-таки никакая не конспирология.

Столь же подозрительной смотрится и смерть в 1873 г. в Англии Наполеона Третьего, бежавшего туда после поражения французской армии во Франко-прусской войне, послужившего детонатором мощного народного возмущения, – императором и до того были многие крайне недовольны.

Как «политэмигрант», Наполеон ни малейшей опасности для британцев не представлял, а вот вернувшись к власти, мог стать нешуточной угрозой. Безусловно, одно время Наполеон наверняка не был прямым агентом английской разведки, но, безусловно, клиентом англичан (в том смысле, в каком это слово употреблялось в Древнем Риме. Больше всего ему соответствует русское «приживальщик»). После первой, неудачной, попытки государственного переворота, когда Наполеона посадили в тюрьму, но он ухитрился оттуда сбежать, то прибежище нашел в Англии, куда пробрался с неизвестно откуда у него взявшимся английским паспортом. Став императором, он какое-то время послушно следовал в фарватере английской политики, но потом, после Восточной войны, явно взбрыкнул и крепенько расплевался с прежними благодетелями. Я уже писал: отношения между двумя странами накалились настолько, что войну между ними прогнозировали всерьез. Обе страны, опять-таки на полном серьезе, стали строить у себя береговые укрепления. Чему сохранились вполне материальные свидетельства, которые можно увидеть своими глазами и при желании потрогать – остатки этих укреплений в Англии и Форт-Байяр во Франции, пребывающий в отличном состоянии. Так что, если Наполеон и был когда-то сговорчивым вассалом Англии, то теперь давненько уже стал угрозой – в случае возвращения к власти он наверняка повел бы прежнюю антианглийскую политику…

Во Франции давненько уж началось глухое брожение во всех слоях общества, то самое, которое частенько заканчивается серьезным мятежом. Особенно во Франции, где после Великой революции бунтовали часто и эффективно: в 1830 г. сбросили с трона последнего Бурбона, в 1848 г. – последнего представителя Орлеанской династии, а в 1871 г. – Наполеона Третьего. Причины всеобщего ропота банальны: казнокрадство, коррупция и все сопутствующее. Никто не знает, почему так получилось, но Франция XIX в. безусловно занимала первое место в Европе по коррумпированности и продажности политиков, чиновников, парламентариев, журналистов. Позади оставались Россия (хотя там во всевозможных аферах и казнокрадстве случались замешаны и великие князья) и Германия, ага, законопослушная Германия, ставшая тогда лидером так называемого грюндерства – массового учреждения финансовых пирамид, «дутых» банков и акционерных обществ, служивших исключительно для перекачки денежек сограждан в свой карман.

Разумеется, вышеописанного негатива хватало и при императоре, а как же, – но теперь, при демократическом правительстве с парламентом и президентом, выхлестнуло за все пределы (с демократическими правительствами такое случается, и необязательно во Франции. Как частенько бывает, при республиканском правительстве творилось такое, что времена Наполеона казались прямо-таки золотым веком, и все сильнее распространялось убеждение, что «при императоре жилось лучше»…)

Часть влиятельной военной верхушки начала втихомолку готовить переворт и восстановление на троне Наполеона, словно бы и легитимного императора – из страны он бежал, но отречения от престола не подписал. Улик не осталось никаких, серьезные заговорщики не оставляют ни списков членов, ни протоколов совещаний, но сохранилось достаточно сведений, что переворот готовился всерьез и Наполеон был поставлен об этом в известность. Чтобы укрепить здоровье, он перед высадкой во Франции лег на операцию по раздроблению камней в желчном пузыре…

И с операционного стола проследовал прямиком на стол в морге. Официальное объяснение – передозировка наркоза. Операция была не то чтобы заурядная, вроде удаления гланд, но довольно рядовая для того времени. Да и наркоз давно вошел в употребление. И в том и в другом врачи приобрели нешуточное мастерство. Так что дело остается темным. Возможно, конечно, что по недосмотру врачей получился банальный передоз, но когда при вроде бы банальных обстоятельствах умирает человек, представлявший своей персоной нешуточную угрозу для Англии, в голову поневоле лезут разные мысли… Одним словом, прямых улик нет, но все же, думается мне, британцев стоит, как писалось в полицейских документах в те времена, «оставить в подозрении»…

Вернемся к крушению императорского поезда возле станции Борки. За десятки лет до Старикова в своих написанных в эмиграции мемуарах утверждали, что это был не несчастный случай, а диверсия, люди крайне информированные: дядя царя великий князь Александр Михайлович и В.А. Сухомлинов, военный министр империи в 1909–1915 годах. Великий князь: «…покушение революционеров на императорский поезд». Сухомлинов: «Крушение поезда приписывалось неисправности железнодорожного пути, и министру путей сообщения пришлось покинуть пост, впоследствии же, значительно позднее, выяснилось, что это было делом рук революционных организаций».

Причем Сухомлинов подробно описывает, откуда он об этом узнал. В Париже жил генерал Сильвестров, один из руководителей политического сыска империи. Генерал был в отставке, но, должно быть, скучал без любимого дела и продолжал уже частным образом следить за русской революционной эмиграцией в Париже. Революционеры его однажды убили. Все его бумаги французская полиция передала русским коллегам, с которыми давно и тесно сотрудничала. Разбирая их, компетентные люди случайно наткнулись на фотографию, на которой сразу узнали поваренка, поступившего на службу в царский поезд и загадочным образом исчезнувшего из поезда на станции перед Борками – да так впоследствии и не разысканного. Сухомлинов: «Поставив адскую машину над осью вагона, рядом со столовой, он покинул поезд, что и выяснилось после крушения, когда стали проверять, все ли на месте и нет ли кого-нибудь под вагонами».

И те и другие мемуары в моей библиотеке есть. Могу засвидетельствовать; Стариков не внес никакой отсебятины, он добросовестно цитировал оригиналы. Такие дела…

Перенесемся в Африку, где англичане одновременно со второй афганской открыли военные действия против королевства зулусов – пожалуй, самого воинственного народа Африки, не только любившего, но и умевшего воевать. Королевство это еще в 30-е годы XIX в. создал король Чака, которого многие именуют «африканским Наполеоном Бонапартом». И право же, есть за что: в 1816 г. Чака унаследовал от отца всего лишь власть над одним из множества зулусских племен – несколько тысяч человек, 500 воинов, 100 кв. миль территории. К 1828 г., году смерти Чаки, его владения занимали 200 000 кв. миль, а войско – 50 000 человек. Причем Чака в той или иной степени контролировал еще миллион кв. миль, населенных признававшими его власть зулусскими племенами. Не может не впечатлять.

Как нередко случается, в последние годы жизни Чака, и до того не отличавшийся голубиным нравом, стал вовсе уж жестоким тираном. Среди подданных потихоньку росло возмущение, и в конце концов Чаку убили два его сводных брата. Один них, Дингаан, и стал преемником Чаки. В истории не раз случалось, что подобные государства разваливались со смертью собирателя земель. Однако в данном случае этого не произошло: Дингаан оказался правителем толковым, только укрепил зулусское королевство и усилил его влияние, а его наследники ничего из этого не разбазарили.

Это и вызвало нешуточные опасения англичан. Зулусское королевство располагалось не так уж и далеко от Капской колонии – владения англичан в Южной Африке, а войско тогдашнего короля Кетчвайо составляло 40 000 человек – нешуточная сила, учитывая воинственность зулусов…

Англичане потребовали не то чтоб сократить зулусскую армию до безопасного для них количества – распустить вообще. Кетчвайо отказался. Тогда против него в 1879 г. двинулись английские войска с их нешуточным военно-техническим превосходством. Зулусов они в конце концов разбили и взяли Кетчвайо в плен – королевство разделили на восемь самостоятельных частей, передав их в управление вождям самых крупных племен (интересно, что одним из них оказался не зулус, а англичанин, некий Джон Донн – ну вот, такую карьеру сделал человек в знойной жаркой Африке…). Над восемью осколками королевства поставили английского резидента, всем восьми запретили сохранить свою военную организацию, привозить из-за границы оружие, вообще воевать. В общем, одержали решительную победу над сильным потенциальным соперником.

И только в год вторжения, 1879-й, англичане потерпели позорное поражение под Исандхлаваном. Это даже не поражение, это что-то другое. Зулусы полностью, до последнего человека, уничтожили английский отряд – 60 офицеров и 1600 солдат. В основном – копья-ассегаи против винтовок. После резни англичан во время первой афганской кампании, по крайней мере вырвался один-единственный человек, военный врач, но из-под Исандхлавана ни один британец не ушел живым. Позже в одном из боев зулусами был убит принц Наполеон, сын Наполеона Третьего, служивший в английской кавалерии, – надежда французских монархистов. Так что победа над зулусами была нелегкой…


Лев против льва | Копья и пулеметы | Один с сошкой, семеро с ложкой