home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава VIII

Он ушел в лихой поход

Спиртного на столе не имелось ни капли — только всевозможные соки, морсы и наливки без капли алкоголя. Сварог прекрасно знал, что его воинству пара стаканов вина или солидная доза келимаса перед самым серьезным делом — что слону дробина. Однако дело предстояло не из обычных, точнее, самое необычное из прежде бывавших, и потому он объявил пока что полную трезвость. Как будто это могло хоть чем-то помочь, если на них навалятся где-нибудь в тесных отсеках или узких переходах субмарины. Ну ладно, ладно, навалятся, все за то, что никто внизу в его смерти не заинтересован, наоборот — но легкая, зудящая тревога не отпускала. Исключительно из-за необычности предстоящего дела.

Зато его воинство, нетрудно заметить, прямо-таки горело энтузиазмом и боевым задором — для всех это означало возвращение к старым добрым временам, когда трещали пожарища, звенела сталь и мчались лошади, когда навстречу бросались то хваткие вояки с мечами наперевес, то жуткие чудища, когда жизнь была всерьез исполнена высокого смысла. Свинья, легонько выругал себя Сварог. Посмел в ком-то из них чуточку усомниться…

Еще при посадке в виману легко можно было заметить, что отобранная компания в чем-то, незаметном для того, кто их плохо знал, переменилась: лица стали жестче и собраннее, движения более скупыми, — экономными, в походке появилась некая кошачья мягкость. Как в прежние времена. Мало кто видел их такими — и для изрядной части видевших это зрелище оказалось последним, что им довелось в жизни. Казалось даже, что пропала полнота щек и наметившиеся животики. Сварог и сам в чем-то чувствовал себя прежним, с одним-единственным отличием: они, счастливцы, лишь исправно выполняли приказы, а он всегда оставался командиром, у которого голова обязана денно и нощно болеть за все и за всех… Поскольку делать пока что нечего, вимана безмятежно летела к границе Хелльстада, он еще раз глянул на соратников, поголовно, как и он сам, одетых в форму подводников Токеранга (барон в последний свой визит оставил ее подробные рисунки, заверив, что то будет наилучшая маскировка: подводники там, подобно авиаторам на Таларе, составляют замкнутую касту, задирают носы независимо от происхождения, словно и не видя окружающих — а сами окружены почтительным уважением, никто не станет не то что навязывать свое общество, но уклонится от малейших попыток пообщаться).

Интересно, что барон, никаких сомнений, прямо-таки автоматически соблюдал некую субординацию даже в маскировке: форма у всех одного образца, из одного материала, но вот разница в знаках различия выражена четко. Каждый мундир украшен на груди шитьем от погон до пояса, но у Мары и Тетки Чари узоры черные, у Паколета, Леверлина и Шега — серебряные, у Сварога и Бони — золотые. У женщин черные погоны «лысые», как говаривали в покинутом Сварогом мире — ни лычки, ничего. У трех «среброшитых» погоны из серебряной канители, каждый с двумя черными семиконечными звездочками, расположенными в точности как советские лейтенантские, только без просвета. Кроме того, погоны у плеч, вокруг звездочек украшены неким подобием бахромчатых эполет.

У Сварога и Бони погоны шиты золотом, у Сварога — две черных девятиконечных звездочки «лейтенантского» расположения, у Бони — одна. И эполеты у обоих погуще, бахрома подлиннее, вита не в два жгута, а в три. То же и с лампасами: на форменных брюках женщин их нет вовсе, у троицы — узенькие серебряные, у двои «золотопогонников» — столь же тоненькие золотые. Полное впечатление, что барон, обдумывая маскировку, учитывал положение, которое каждый из гостей занимал наверху. Сварог среди них — как бы самый старший, Бони, хоть и гораздо ниже рангом, но тоже король, и потому ему полагается золото (но на одну звездочку меньше). Остальные — обычные дворяне, пусть титулованные, им достаточно серебра. Бот только в одном концы с концами не сходятся. Мара — тоже коронованная особа, причем по таларской табели о рангах помещается выше Бони, рассуждая согласно предполагаемой логике барона> ей тоже положено золото. Да и Тетка Чари — титулованная дворянка, ей бы следовало серебро. Что-то тут не складывается… Казалось бы, мелочь, над которой не следует ломать голову, но когда ничегошеньки не знаешь о внутреннем укладе жизни керанга, любая мелочь важна и стоит того, чтобы над ней всерьез задуматься — особенно когда касательно дела думать пока что не о чем…

Что же, некая дискриминация женщин? В обмундированные ряды их еще допускают, но не дают продвинуться выше (прикинем навскидку) сержантского состава? Пока что — самое убедительное объяснение, какое только идет на ум. Если так в самом деле и обстоит, барон, опять-таки автоматически, следовал въевшимся в кровь уставам и порядкам: будь вы на земле хоть королевой, красавица моя, у нас вам офицерских отличий не полагается… Если так, они продвинулись даже дальше, чем на Таларе: там сухопутчики на женщин-офицеров косятся, но все же, скрепя сердце, допускают их существование. На военном флоте, правда, как раз и обогнали Токеранг: там женщин на службу не берут, они вообще на борт не допускаются ни в каком качестве, даже королевы получили право посещать военные корабли буквально в самые последние годы, незадолго до появления Сварога… Допустим, своего рода дискриминация. Можно ли ее использовать в своих целях, когда и как? Вопрос отнюдь не праздный: на месте Сварога как раз необходимо выискивать у противника любую слабинку, шероховатость, трения меж теми или иными категориями Токеретов — вдруг пригодится? Пусть даже ему необходимо ровно столько времени, чтобы добраться до той самой, за неимением лучшего выбранной в качестве орудия возмездия ядерной боеголовки. И никак иначе. Во-первых, неизвестно еще, сколько времени уйдет на то, чтобы овладеть боеголовкой, во-вторых, помянутые шероховатости и трения могут и облегчить этот путь.

Распахнулась дверь, вошел Брагерт и выжидательно остановился:

— Все готово командир?..

Сварог встал первым. Невольно улыбнулся: у Брагерта было лицо мальчишки, перед которым наглухо заперта дверь богатейшего игрушечного или кондитерского магазина. Ну что ж, он хороший парень и зарекомендовал себя неплохо, но лучше уж ограничиться Странной Компанией, которую Сварог видел в деле.

Они перешли в соседнюю комнату. Сварог и без пояснений Брагерта понял, что означает алое кольцо в центре, над которым красовался на потолке блестящий параболоид. И первым направился туда. В углу возвышался невысокий, по пояс человеку, пульт, и возле него стоял не кто иной, как профессор Марлок — секретность высшей степени, конечно.

— Прошу в круг, дамы и господа, — сказал Марлок деловито, без тени волнения. — Становитесь в вольных позах, постарайтесь не шевелиться.

Рядом с ним, как и ожидалось, стоял небольшой серый ящичек с рядами иллюминаторов. Сварог едва сдержал улыбку: больше всего он походил на переноску для кошки, разве что овальная дверца обнаружилась сбоку, распахнутая настежь.

— Я надеюсь, все помнят инструкции? — осведомился Марлок педантичным тоном экзаменатора. — И в таком случае, удачи, дамы и господа…

— Подите вы к черту, — проворчал Сварог традиционное.

— Внимание! Пуск!

Все вокруг с головокружительной быстротой ушло вверх, стало исполинским — пульт, два великана возле него. Все произошло так быстро и буднично, что Сварог не успел испытать никаких особенных чувств — да и на лицах остальных не отразилось особых эмоций. Стены комнаты, потолок с рефлектором оказались высоко-высоко, а алый круг оказался теперь невероятно широким, едва ли не с футбольное поле, великан в серой форме техниона обернулся к семерым, вмиг ставшим коротышками под стать Токеретам, поднял ладонь: все прошло благополучно, пора…

Сварог первым направился к серому ящичку, похожему теперь на небольшой домик. Легко оказался внутри — пол ящичка был почти вровень с полом комнаты, пришлось сделать один-единственный шаг. Внутри стояли в два ряда широкие мягкие кресла, наподобие самолетных точно так же снабженные ремнями с поблескивающими застежками. Подождав, когда все войдут и рассядутся, Сварог закрыл дверь, чуть слышно щелкнувшую замком при повороте ручки, сел в свободное кресло и застегнул на талии широкий мягкий ремень, огляделся, убедившись, что все пристегнулись. Нащупал под правым подлокотником широкую клавишу, нажал. Под потолком вспыхнула зеленая лампочка.

На миг появилось то самое ощущение, когда самолет отрывается от бетонки — это, конечно, Брагерт, осторожно взявшись за ручку, понес ящичек к выходу из виманы, стараясь держать его как можно бережнее. Все равно самую чуточку покачивало, но все здесь присутствующие немало налетали на виманах, и простых, и «самолетах», так что ничего нового испытывать не должны.

Сварог посмотрел в иллюминатор. Слева вздымались огромные раскидистые деревья — конечно же, прибрежные кусты, а за ними виднелась широкая спокойная гладь Итела. Брагерт пошел вдоль реки, остановился у прогалины, и Сварог увидел пришвартованный к ровному берегу кораблик — крохотный, им под самую стать. Ящичек мягко опустился на землю.

— Ну вот, дамы и господа, прибыли… — сказал Сварог, первым отстегивая ремень. — Началась игра…

Кораблик, одномачтовый, остроносый, выглядевший словно вчера смастеренным на верфи из темно-желтых досок, вооружения, конечно, не нес — к чему? Этакая уютная яхточка для плаванья по спокойной реке. Они перешли на борт по короткому мостику с перилами из канатов, и Сварог, обернувшись к Тетке Чари, сказал:

— Командуйте. Адмирал из меня сами знаете! Никакой…

Тетка Чари подтянулась, в голосе у нее прорезались явственные командные нотки:

— Паколет, поднять трап! Шег, к кабестану! Леверлин, Бони, к парусу!

Сама она проворно поднялась на крохотный капитанский мостик, вправо-влево крутанула штурвал, примериваясь, обернулась к Сварогу:

— Идите сюда, вы хоть и не адмирал, но как-никак командир… По местам стоять, с якоря сниматься. Леверлин… ах ты ж, в дохлого осьминога! Чтобы было понятнее, тяни вон ту веревку, с красной кистью, а ты, Бони, с зеленой. Прости, Руагату, за эти «веревки», но что ж тут делать… По местам стоять, с якоря сниматься!

Шедарис, навалившись на горизонтальный рычаг кабестана, закрутил его без особых усилий. Вскоре под самым окованным медью клюзом повис трехлапый якорь. Легкий ветерок дул навстречу, и Тетка Чари тут же принялась командовать:

— Гик левее, сухопутная команда, да не ту веревку, а вот ту, закрепи за кнехт, горе луковое! Послал бог командочку, хорошо еще, плыть недолго… Вот так крепи!

Она чуть переложила штурвал влево, и безымянный кораблик довольно ходко двинулся против течения, вдоль берега Итела. Пока еще по обычной реке, вдоль обычных берегов. Сварог старательно смотрел вправо, высматривая границу Хелльстада. Тетка Чари временами отпускала ядреные морские ругательства, но сразу видно, порядка ради — двое у мачты управлялись, в общем, неплохо после недолгой тренировки. Сосны, тисы, из обрыва там и сям торчат желтоватые, почти касавшиеся воды корни…

Ага! Над головой упиралась прямо в обрыв заросшая травой канава, широкая, но неглубокая, оплывшая за тысячелетия. По эту сторону, как и во многих других местах, торчал покосившийся плоский каменный обелиск с полу-стершимися остатками то ли надписи, то ли магического рисунка-оберега — древнее пограничное укрепление, некогда возведенное по всем правилам неким давно-давно забытым королем.

Как обычно, тени от росших по обе стороны рва могучих Сосен протянулись навстречу друг другу. Как обычно, Сварог ощутил неописуемое словами дыхание Хелльстада — его королевства. И все, чем он владел, как здешний король, все умение словно бы пронизало его насквозь, как диковинный ветер.

Как они и договаривались с бароном, кораблику не было нужды забираться в Хелльстад слишком далеко. Уже через пару минут он увидел справа, впереди, лениво колыхавшийся на спокойной воде треугольный клетчатый вымпел, сине-красный, надежно прикрепленный к вбитым в скальный откос крючьям — что ж, «барон» исправно выполнил свою часть работы. Тетка Чари без его ценных указаний — сама знала, что это означает — скомандовала:

— Отдать якорь! Парус спустить!

«Палубная команда» справилась, в общем, неплохо. Кораблик встал на якоре, едва не касаясь форштевнем вымпела.

— Ну все, ребята, — сказал Сварог. — Пересадка…

Знакомое чувство: когда ничего нельзя изменить, и отступать ни в коем случае нельзя, и от тебя самого уже ровным счетом ничего не зависит…

Он смотрел влево, на быстрину, но перископ показался совсем не там, где он ожидал, — гораздо левее. Отсвечивающая фиолетовым линза, влажная труба, поднявшаяся на высоту человеческого роста — их теперешнего человеческого роста. Потом над водой медленно поднялась овальная рубка (там уже втянули перископ), с нее стекали струйки воды, а там и часть корпуса появилась на поверхности. Распахнулась боковая дверь, матрос с черными узорами на груди синего мундира, в черной плоской шапочке проворно сбросил трап с деревянными ступенями. Следом вышел барон Логе, встал в кормовой части рубки, у выдвинувшихся металлических перил. Их разделяло уардов пятнадцать. Короткая команда барона — и матросы проворно стали сбрасывать в воду какие-то серые комки, моментально развернувшиеся в надувные лодки, по двое сели за весла и умело погребли к кораблику.

И ничего нельзя изменить… Сварог распорядился:

— Трап за борт!

Секунду поколебавшись, он пришел к выводу, что здесь наверняка нужно соблюдать ту же самую субординацию: и первым спустился по трапу лицом вперед, следом далеко не с таким флотским шиком сошел Бони, и лодка пошла к субмарине, едва они присели на жесткие скамейки. Оглянулся: ага, «серебряные» без команды спускаются во вторую лодку.

На влажный борт субмарины он взобрался первым. Барон шагнул вперед, протягивая руку, и Сварог без колебаний обменялся с ним рукопожатием. Он заметил на плечах барона те же погоны, что у него самого, и на миг задумался, что же это должно означать: то ли барон действительно в таком звании, правда, на флотский лад, то ли специально выбрал этакие погоны, чтобы, так сказать, подчеркнуть равенство высоких договаривающихся сторон. Все за то, что он скорее разведчик, чем моряк… а впрочем, одно другому не мешает, не известно пока, как у них тут все устроено…

За их спинами захлопнулась дверца рубки. Барон, как подобает радушному хозяину, шел на полшага впереди, указывая дорогу легким движением руки. Они спустились по неширокой лестнице с металлическими дырчатыми ступенями, повернули направо, прошли по невысокому переходу с овальным потолком — по стенам тянулись, в одиночку и пучками, какие-то трубы, кабели, под потолком горели лампы в решетчатых колпаках. Ни один человек не попался навстречу, перевозившие их матросы куда-го исчезли… Наконец барон распахнул дверь каюты, украшенной каким-то непонятным символом, и они вошли. Каюта оказалась достаточно просторной, ни единой койки, только овальный стол посередине с дюжиной стульев вокруг. На нем лежал низкий кожаный чемодан, барон тут же открыл его и принялся раздавать перевязи с кортиками, пояснив:

— Моряк без кортика привлекает ненужное внимание — даже учитывая особое назначение нашей субмарины. Когда причалим, вы ничем не должны отличаться от прочих…

«Логично, подумал Сварог, застегивая пояс. Субординация, судя по всему, соблюдалась и здесь: женщинам достались кортики в простых никелированных ножнах, трем „серебряным“ — кортики с серебрением, Сварогу и Бони — золоченые, такие же, как тот, что висел на поясе у барона».

Подождав, пока все закончат, барон указал им на кресла и повернулся к Сварогу:

— Не будете ли вы так любезны побеседовать со мной наедине?

Ну, вот как тут откажешь? Сварог кивнул:

— Как вам будет угодно, барон…

На этот раз путь оказался гораздо короче: миновав две двери с теми же непонятными символами, барон распахнул третью, пропуская Сварога вперед. Вот это, сразу видно, была офицерская каюта: стены отделаны каким-то деревом, койка из того же дерева, заправленная безукоризнейшим образом — наверняка ординарец старается — резной шкафчик в углу, на стенах — две картины: какой-то красивый замок без крепостной стены, развесистый дуб на широкой поляне.

Над койкой — опять-таки написанный вручную портрет молодой красавицы, черноволосой, синеглазой, в открытом розовом платье, ожерелье из крупных рубинов, такие же серьги. Столик в углу, два довольно комфортных стула. На нем — поднос, уставленный бутылками и блюдечками с чем-то непривычным на вид.

— Прошу вас, — сказал барон, выждав, пока усядется Сварог. — Я подумал, что старшим следует сразу же поговорить наедине. Не беспокойтесь о ваших людях, им уже подали угощение, — он взялся за высокую прозрачную бутылку с чем-то золотистым. — Немного вина? У нас хорошие виноградники.

Сварог принял от него высокий хрустальный бокал без малейшего промедления. Судя по первым пробам — естественно, незаметным для окружающих — хелльстадская магия исправно работала и здесь. Не было в вине ни яда, ни снотворного. Конечно, самое время вспомнить про «вредный вред» и «безвредный вред» — но стоило ли огород городить, в первую же минуту подсыпать в бокал некую гадость, выламывавшуюся из обычных магических законов? Сто раз могли бы убить, если бы хотели, не стоит пуганой вороной шарахаться от каждого куста…

— У вас наверняка уже возникли какие-то вопросы? — вежливо осведомился барон, отпив из своего бокала половину.

— Да, пожалуй, — сказал Сварог, отхлебнув примерно столько же. Вино и в самом деле оказалось отличное. — Из чистого любопытства… Та форма, в которую нас нарядили… Женщинам почему-то достались погоны без знаков различия и черное житье, как я подметил, свойственное скорее солдатам… Это что-то означает?

— Сложившийся у нас старинный уклад! — тонко усмехнулся барон. — Я знаю, что одна из них королева, но вековые традиции… Видите ли, женщины у нас находятся в несколько… подчиненном положении. Кое-какие традиции давно перестали соблюдаться, но не исчезли окончательно. Сегодня женщин можно встретить и в научных лабораториях, и в промышленности, даже, как видите, в вооруженных силах… Вот только выше рядовых им никогда не подняться. Пусть даже они и занимают… относительно высокие посты. Я заботился в первую очередь о строжайшей конспирации. Появись кто-то из ваших дам в офицерских каютах, это вызвало бы такой же шок, как если бы мы с вами разгуливали в женских юбках. Кстати, по той же причине я не стал надевать на вас мундир гран-адмирала, который вы безусловно заслуживаете по своему положению наверху. Адмиралов, как вы понимаете, очень и очень мало, вы привлекли бы ненужное внимание моряков… Кстати, и мои погоны — он с легкой улыбкой коснулся пальцем плеча — на три ступени ниже, чем мне положены в реальности, — он сказал едва ли не доверительно: — Беда том, что не только у нас есть соглядатаи. Некоторые, взять хотя бы короля и его старшего сына, ведут свою игру.

— Без особой надежды на успех, я полагаю? — спросил Сварог.

— Без малейшей, — ответил барон быстро. — Но тем не менее с присутствием соглядатаев нужно считаться…

— Понятно, — сказал Сварог.

Ну вот, находит подтверждение то, о чем он уже думал согласно кое-каким косвенным данным: противоборствующие силы здесь безусловно есть. Вот только как их найти, и окажутся ли они полезны? Уж если дэнго долгими столетиями остаются у власти…

Он спросил небрежно:

— Я надеюсь, о нашем… визите не пронюхал никто из тех, кому не следует?

— Можете быть в этом совершенно уверены, — серьезно сказал барон. Мы приняли все мыслимые меры предосторожности. Из посторонних я позволил себе уведомить одного-единственного человека — принца Каугена, младшего сына короля. Помните, я вам о нем рассказывал?

— Конечно, — сказал Сварог. — Тот, на которого вы… то есть дэнго, сделали ставку.

— Он самый. Уж он-то ни за что не проговорится. Потому что мы дали ему понять, на кого делаем ставку. И его это как нельзя более устраивает. Обычным путем, — улыбка барона была то ли дипломатической, то ли змеиной, — ему Пришлось бы дожидаться трона долгие годы. Король в полном расцвете сил, старший принц молод и крепок, как был… Собственно, при обычных условиях вообще нет гарантии, что он когда-либо получит престол. Но так сложилось, что именно он нас полностью устраивает…

— И когда же я смогу встретиться с Дэнго?

— Завтра, — сказал барон, как о чем-то заранее решенном. — Нужно же, согласитесь, проявить в первую очередь традиции гостеприимства. Люди вроде нас с вами никогда не бросаются за стол переговоров, едва смыв с себя дорожную пыль, это, в конце концов, против этикета… К тому же вы, быть может, захотите после завтрака осмотреть столицу? А то и кусочек страны? Вряд ли мы вам так уж неинтересны…

— Наоборот, — сказал Сварог. — А не будет ли большой дерзостью с моей стороны отпустить кое-кого из моих людей осмотреть то, что именно их интересует? Граф Леверлин, скажем, книжник и поэт, ему очень интересно было бы осмотреть ваши библиотеки. Разумеется, те, что не касаются ваших секретов — я вовсе не намерен в них проникать. Король Арира очень заинтересовался вашим сельским хозяйством. И наконец, дамы… — он многозначительно улыбнулся собеседнику, — какими бы дельными и толковыми помощницами они ни были, это в первую очередь дамы…

— Я понимаю, — кивнул барон. — Новые, неизвестные моды, украшения…

— Да, в первую очередь, — Сварог чуть пожал плечами, словно сокрушался: «Ох уж эти дамы…»

— Ну, разумеется, все это будет совсем несложно устроить, — кивнул барон. — Может быть, у вас будут какие-то особые пожелания. — Он смотрел ясным взглядом сутенера, готового предложить какой угодно товар.

— Там будет видно, — сказал Сварог ему в тон.

— Отлично. Я постараюсь что-нибудь придумать, — баран убрал с лица фривольную улыбку. — А сейчас я хотел бы, не откладывая, поговорить о крайне серьезных вещах, с принцем Каугеном вы встретитесь нынче же вечером — малый прием в узком кругу… а вот что касается дэнго… Я играю с вами предельно честно, лорд Сварог. Есть вещи, о которых вы просто обязаны знать — и с учетом этой информации строить стратегию. Дело в том, — он вздохнул, — дело в том, что среди дэнго, как это ни прискорбно, нет единства. Четверо, в том числе и я, решительно стоят за выход на поверхность. Двое колеблются, но их с огромной долей вероятности удастся перетянуть на свою сторону. Есть обстоятельства… и предложения, от которых невозможно отказаться. А вот остальные двое… С ними хуже всего. Старичье, — сказал он с ненаигранной, кажется, злобой. — Оплот консерватизма. Стойкое следование вековым традициям и все такое прочее. Они попросту боятся таких новшеств. Им и здесь уютно.

— А решение обязательно должны принимать все восемь единогласно? — спросил Сварог.

— В том-то и беда, — задумчиво ответил барон. — В том-то и беда. Традиции… Повторяю, я играю честно и потому просто обязан вас предупредить о такой расстановке сил.

— Значит, моя миссия может и сорваться? — спросил Сварог, подпустив в голос тревоги.

— Я сделаю все, чтобы этого не допустить, — глядя ему в глаза, сказал барон. — И мой род, и другие слишком много вложили в эту идею, в это предприятие, чтобы однажды взять и отступить перед упрямством двух старых консерваторов, поэтому есть кое-какие наработки на этот счет. Мы о них непременно поговорим потом… после того, как вы сами с ними встретитесь и составите о них некоторое представление. Пока скажу одно: шансы на успех очень велики. Очень… Лишь бы мы с вами играли, как одна команда…

— Нужно постараться, — сказал Сварог. — Значит, среди дэнго нет главного?

— Вот именно. Силу имеет только единогласное решение. Когда-то эта система себя вполне оправдывала — пока мы не собрались выйти наверх. Теперь она служит скорее тормозом. Самое занятное, что консерваторы из дэнго в чем-то смыкаются с королем. Он тоже категорически против ухода наверх — потому что ему и здесь уютно.

Сварог небрежно спросил:

— А не означает ли это, что часть консерваторов и король могут выработать какие-то совместные действия?

— Вряд ли, — после короткого раздумья ответил барон. — Некоторые установления чересчур уж незыблемы. Дэнго контролируют короля, но никогда не смогут с ним объединиться, это было бы просто противоестественно. Против вековых традиций…

— Итак, главного нет… — задумчиво сказал Сварог. — Но должен же быть кто-то наиболее авторитетный, к чьему Мнению прислушиваются больше, чем к другим?

— Безусловно, — кивнул барон. — В нашем случае это герцог Витредж… вот только он, к сожалению, из «колеблющихся». А если учесть, что у него сильные позиции в армии… Правда, он не из «противников», а это уже лучше.

— Вот вам и мотив для убеждения, — сказал Сварог: — Что престижнее: контролировать армию Токеранга или армию новой, гораздо более большой и могучей страны?

Барон рассмеялся:

— Иногда кажется, что вы читаете мои мысли… Я собирался попробовать именно этот мотив в качестве главного… хотя есть и другие.

При всех своих отличиях от верхних, честолюбия они не лишены, подумал Сварог. А это хорошо. Это просто прекрасно. Честолюбие — один из самых надежных крючков, на которые ловят человека…

— Это чисто предварительный разговор, — сказал барон. — Перед визитом к дэнго я Постараюсь снабдить вас еще кое-какой информацией — о расстановке сил, о некоторых тонкостях.

Интересно, подумал Сварог, а тобой что движет? Вот лично тобой? Судя по косвенным данным, барон если и не руководит внешней разведкой, то уж, безусловно, персона в ней немаловажная. Хочет сесть на место начальника? Получить больше влияния на будущего короля-марионетку, чем остальные? Черт, ведь не спросишь же прямо… Одно ясно уже теперь: к некоторым своим собратьям по этому их тайному совету барон относится без всякого почтения, очень уж неподдельная злость читалась на его лице, когда он упомянуло о «замшелых консерваторах». Ну, понятно — извечный конфликт поколений. Вот только как его обратить себе на пользу?

— Теперь позвольте мне задать вопрос, который вам может показаться нескромным, — сказал барон. — Мы оба прекрасно понимаем, что не можем полностью и всецело доверять друг другу большая политика не терпит сантиментов. Как я себя обезопасил оба раза во время визитов к герцогине Браг и к вам, вы уже знаете. Интересно, а как обезопасили себя вы? Я и мысли не допускаю, что вы об этом не подумали. Мы прилежно собрали информацию о вас; насколько удалось, и просто обязаны были придумать какие-то меры безопасности. Или вы не хотите отвечать?..

— Ну, отчего же, — сказал Сварог, улыбаясь ясно, светло, задушевно (еще одна из арсенала освоенных им королевских улыбок). — Меры тщательно разработаны. На тех, наверху, — он неопределенно показал на потолок, — я полагаться не могу. То, что я делаю, здесь и там очень многим не понравилось бы… Вы ведь, наверное, догадываетесь, что я сейчас представляю не императрицу, а исключительно свою собственную персону?

— Догадываюсь, — усмехнулся барон. — Не зря с вами нет ни одного человека сверху? — только обитатели Земли, преданные лично вам. В таком случае позвольте задать вовсе уж нескромный вопрос: не намереваетесь ли вы в дополнение ко всем прежним успехам занять трон Империи?

Сварог улыбнулся еще шире и душевнее:

— Вы полагаете такое намерение чем-то предосудительным?

— О, что вы… — тонко улыбнулся барон. — Я бы сказал, вполне понятное решение. Умный и волевой человек не склонен довольствоваться скромными успехами, если увидит шанс получить значительно больше… Среди нас кое-кто высказывал такую точку зрения уже давно — и никто не увидел в том ничего предосудительного. Наоборот, это лишь укрепляет к вам доверие. Позволяет лучше понять, зачем мы вам. И верить, что мы еще долго будем вам нужны. В качестве противовеса… известным силам. Так что же? Вы так и не расскажете, что придумали, чтобы обезопасить себя?

— Ну отчего же, — сказал Сварог, лучезарно улыбаясь. — Я разработал подробную диспозицию и отдал точные приказы. Если я не вернусь через пять дней, сюда ворвется армия Хелльстада, — он небрежно добавил. — … Мы давно уже обнаружили ваш туннель. И тогда… Тогда Токеранг просто перестанет существовать. Между прочим, я не сделаю то, о чем говорю… Это лишнее доказательство того, что я не питаю к вам никакой вражды. В противном случае здесь все давно уже пылало бы от горизонта до горизонта. Точно так же и вы имели массу возможностей убить меня там, наверху, не заманивая в гости. Надеюсь, я вас не настроил против себя такими откровениями? Поверьте, я в состоянии сделать то, о чем говорю…

— Ну что вы, лорд Сварог, — сказал барон. — Какая тут может быть враждебность или обиды? Вполне разумные меры предосторожности… Значит, Фал арен был не так прост, как считали некоторые… оптимисты (по его лицу вновь промелькнула тень неприязни, даже злости). А я ведь собрал кое-какую информацию, позволяющую судить, что армия в Хелльстаде есть, и серьезная…

Он не врал, определил Сварог. И ухмыльнулся про себя: похоже, у парня давняя и серьезная нелюбовь с теми самыми замшелыми консерваторами — история старая, как мир, ничего нового или удивительного. И надо как-то постараться сыграть именно на этом…

Он спросил небрежно:

— Я полагаю, пяти дней нам хватит, чтобы решить все дела?

— Безусловно, — ответил барон.

Ответил моментально, практически не раздумывая, ничего не прикидывая про себя. То ли он так уверен в себе, то ли действуют некие потаенные, неизвестные Сварогу механизмы. Черт, до чего же мало информации об этой шайке… Хелльстадская магия здесь действует отлично, нетрудно было бы подсмотреть и подслушать разговор этого типа с ближайшими сообщниками, но для этого надо знать точное место, где они собираются. У него должна быть группа особо доверенных лиц, без этого в столь серьезных играх просто невозможно. Но где? Не обшаривать же всю Клорену мысленным взором, дом за домом, комнату за комнатой? Нереально… А вот обшарить Заречье, тот район, где у них наверняка и складированы ядерные боеголовки, — задача гораздо более реальная… Порядок хранения, система охраны…

— И наконец, Король… — сказал Сварог. — Он не в состоянии нам помешать? Или хотя бы узнать о моем прибытии?

— Вот эта сторона дела вас не должна волновать совершенно, — сказал барон, наполняя бокалы. — Конечно, еще не все его соглядатаи нами выявлены, но после истории с ракетой мы утроили бдительность, — его губы покривились в злой улыбке. — В конце концов, время работает на нас…

Уж не пристукнуть ли они собрались своего венценосца? — подумал Сварог. А заодно и его старшего сыночка, немало крови из них выпившего? Ну, даже если и так, кого это волнует? Плевать, что будет с человеком, взявшим привычку посылать столь экстравагантные свадебные подарки…

— Пойдемте? — предложил барон, глянув на часы. — Мы уже через несколько минут войдем в гавань.

Сподвижники Сварога, узрев его живым и невредимым, явно вздохнули про себя с затаенным облегчением.

Впрочем, за время его отсутствия напитки и закуски они не обошли вниманием.

И снова в сопровождении предупредительно державшегося на полшага впереди барона они зашагали по узким переходам, дырчатым лестницам, поднимаясь все выше и выше. Ага, вот и рубка. На пирс перекинут широкий основательный трап. А вокруг…

Нужно признать, окружающее впечатляло. В огромном длинном зале с ярко светившими на сводчатом потолке гроздьями ламп, бульбообразными носами к пирсу, борт к борту пришвартованы подводные Лодки, на первый взгляд — не менее трех десятков, причем кое-где «стойла» пустуют. Сволочи, конечно, но трудолюбивые — сколько труда во все это угрохано… повсюду — деловитая суета автопогрузчиков со штабелями ящиков, грузовиков, въезжавших в двери многочисленных складов, выстроенных вдоль всей исполинской пещеры.

Они стояли небольшой кучкой у трапа; никто не обращал на них ни малейшего внимания — каждый занят своим делом. Наконец подъехал, остановился прямо напротив трапа большой автобус, казавшийся сплошным слитком черного металла — не видно ни салона, ни водителя в кабине.

— Прошу, дамы и господа, — гостеприимным жестом показал барон на дверь.

Сварог поднялся первым. Ага, вот какие стеклышки они у себя тут завели… Угольно-черные снаружи стены автобуса изнутри совершенно прозрачны. Вошедший последним барон нажал кнопку, закрыв дверь, сказал весело:

— Пропгу вас пересесть на левую сторону, сможете полюбоваться незаурядным зрелищем…

В автобусе насчитывалось не менее десятка рядов мягких кресел, по два с каждой стороны, так что слева разместились вполне комфортно. Правда, пока что зрелище представало вполне заурядное: длинный ряд субмарин (кое-где отсеки пустуют), суета грузовиков, погрузчиков, небольших самоходных кранов, моряков. Стоит отстать, что ни разу не видно было, чтобы какую-нибудь подлодку разгружали — везде только погрузка. Ну, явно наверх идет непрерывный поток грузов — и вряд ли они мирные. Элементарная логика — в преддверии перехода наверх сначала перебросить все, связанное с оружием и какой-нибудь шпионской аппаратурой, а уж потом заняться мирным багажом… Слева — пока что ничего любопытного. А вот справа…

Автобус ехал довольно медленно — очень уж много разнообразной техники тут суетилось, приходилось то объезжать, то уступать дорогу. Так что Сварог, украдкой кося вправо, прекрасно все рассмотрел: в скале — высокие двустворчатые ворота, крашенные в бледно-голубой цвет, и на обеих створках примечательный знак: в алом овале равнобедренный треугольник вершиной вниз, в вертикальную черно-белую полосу. Учтем. Похоже, версия подтверждается. Он до сих пор мало что знал о Токеранге, исключая географию и архитектуру. Но одно уже ясно: знак этот здесь обозначает радиацию. Им были отмечены и входы в реакторные отделения трофейных подлодок, и ядерные ракеты, в том числе и та, что прилетела в качестве свадебного подарка…

Высокий и широкий сводчатый туннель, отлично освещенный длинным двойным рядом молочно-белых светильников, больших полушарий. У въезда блокпост: по обе стороны бетонные гнезда с тяжелыми пулеметами и чем-то вроде легких орудий (все устроено так, чтобы защищаться от внешнего вторжения). Не менее десятка автоматчиков размеренно прохаживаются вдоль стен — и еще четверо с какими-то большими черными тубусами: гранатометы? огнеметы?

Уардов через пятьдесят — блокпост-близнец, а там и еще один.

Никто не попытался заступить дорогу, проверить документы, автобуса для охраны словно бы и не существовало. Ну, кто их знает, может, они особенное внимание уделяют въезжающим. Или есть приказ именно этот автобус пропускать беспрепятственно.

Движение левостороннее: как наверху, как было на Таларе до Шторма. Так… Туннель кончается. Последний блокпост, самый крепкий: пушечные и Пулеметные гнезда оборудованы в три этажа и усилены парой шестиколесных броневиков. Снова автобус пропустили беспрепятственно, а вот всякую въезжающую машину, будь то слоноподобный крытый грузовик или что-то вроде легкового вездехода, тормозят, водитель подает какую-то бляху на цепочке, и охрана тщательно ее изучает, прежде чем дать отмашку. Все, автобус под открытым небом. Сероватая хмарь, вечно затягивающая весь потолок громадной пещеры, почти над самой крышей машины. Ага… Слева уже знакомый объект, прилежно заснятый Золотыми Шмелями: тщательно выровненная каменная площадка размерами примерно в пол-югера, То бишь половину квадратной лиги, вся покрыта большими белыми кругами с номером внутри, короткими широкими стрелами с какими-то символами, разноцветными зигзагами. В свое время, когда Сварог обсуждал с небольшим количеством доверенных лиц увиденное, пришли к выводу: это, с огромной долей вероятности, взлетно-посадочная, площадка, но, судя по многим факторам, предназначенная исключительно для вертолетов. Логично. В условиях Токеранга нет смысла иметь грузовые самолеты, достаточно машин — а вот какие-то особо ценные, грузы сподручнее доставить как раз вертолетами. У них тут чертовски много вертолетов: и вооруженных, с давно знакомой эмблемой крылатого меча, и несомненных грузовых. Интересно, что большие вертолетные ангары имеются в восьми самых крупных поместьях из восемнадцати. Еще в десяти тоже есть, но гораздо более скромные, на пару вертушек, не больше — а вот у «восьмерки», судя по размерам, могут вместить пару дюжин. Похоже, полеты на вертолетах — такая же привилегия местной знати, как наверху — балкон у дома. Восемь огромных ангаров в восьми самых крупных поместьях. Восемь членов дэнго. Совпадение или нет?

Автобус тронулся. Попутных машин что-то не наблюдалось, а вот навстречу шел чуть ли не поток. Ух ты!

Действительно, зрелище незаурядное. Слева — вид Токеранга с птичьего полета: кудрявые кукольные леса, тоненькие ниточки дорог, обработанные поля, справа виднеется большой дворянский замок посреди маленького городка, а чуть левее, у горизонта, аккуратные ряды городских кварталов, в виде то квадратов, то трапеций. Судя по размерам, это именно Клорена, здешняя столица. Высота, конечно, не такая, чтобы охватить взглядом весь Токеранг, но все же вид открывается на десятки лиг. И все, что видишь, быстро вырастает в размерах, становится ближе: отлогий спуск, проложенный вдоль каменной стены пещеры, длиной лиг пять, автобус довольно быстро приближается к «плоскости». Все. Подъем кончился, внизу нечто вроде многолепестковой развилки, автобус поворачивает влево, развилка осталась позади, движемся, очень похоже, в сторону Клорены…

Ну да, впереди показались окраинные кварталы, только что виденные с высоты — но автобус на очередной развилке сворачивает влево, на двухрядку, протянувшуюся посреди негустого леса. Впереди торопливо взмывает вверх полосатый, желто-черный шлагбаум. Небольшой домик, несколько автоматчиков рядом, большая вывеска на двух опорах: «Запретная зона!» Автобус тем не менее пропустили в эту неизвестно что скрывающую зону, не останавливая, не требуя никаких блях. Примерно через лигу — еще один шлагбаум, столь же предупредительно взвившийся вверх. Та же вывеска. И рядом щит: «Стоять! Стреляют без предупреждения!»

Куда это их тащит чертов барон?

Словно прочитав его мысли, барон сказал:

— Мы решили, что не стоит поселять вас в Клорене. Здесь, в пригородной резиденции, будет удобнее со многих точек зрения…

Звучит убедительно, но кто его знает… Ладно, остается с философским фатализмом ждать дальнейшего развития событий, на каковые пока что нет возможности влиять…

Дорога плавно поворачивала вправо (лес чуточку погустел), упиралась в высокие ворота, уже раздвигавшиеся. С той стороны — будка у ворот, несколько автоматчиков опять-таки в военно-морской форме (как и те, кто дежурил у двух шлагбаумов). Похоже, гости с самого начала оказались под плотной опекой здешнего ВМФ — а он, хотя и по вполне понятным причинам состоит исключительно из подлодок, несомненно, являет собою структуру крайне влиятельную…

Аккуратные рощицы, ряд уличных фонарей, мощеные дорожки. Довольно аскетический облик военного объекта. Там и сям прохаживаются часовые, кое-кто с собаками на поводке. Ну да, так и есть: какая-то военная база…

Несколько довольно больших, но невысоких (максимум в три этажа) зданий — у Сварога, некогда профессионального военного, сразу вызвавших определенные ассоциации. Смешно, но словно бы встретил нечто родное: классический военный объект, пусть чужой… да что там, враждебный. Серые коробки наподобие бункеров, знакомого уныло-казенного облика. Ни единого окна. Правда, там и сям вертикальные и горизонтальные полосы, угольно-черные, словно бы из того же материала, что и кузов автобуса — снова штучки со стеклами односторонней прозрачности? Похоже…

Автобус остановился у неширокой и невысокой лестницы столь же аскетически-военного вида, ведущей к одностворчатой двери меж широких и высоких, во весь фасад, угольно-черных полос.

— Прошу, господа и дамы, — сказал барон с видом радушного хозяина. — Мы прибыли…

Двое часовых у двери вытянулись в струнку. Барон любезно распахнул перед гостями все того же казенного вида дверь с незатейливой ручкой в форме полукруга, кажется, медной. За ней — абсолютно пустая комната этак в десяток квадратных уардов.

Барон распахнул и ее:

— Прошу вас…

Они вошли — и оказались в совершенно другом мире. Вся военно-казенная аскеза осталась за порогом. Обширный вестибюль с красивым мозаичным полом, высокие колонны из чего-то похожего на малахит, большие затейливые люстры, вверх уходит широкая лестница (роскошный узорчатый ковер, резные перила из какого-то явно недешевого дерева, небольшие изящные светильники из сине-красного стекла — на каждой ступеньке, с двух сторон, у перил). Справа от лестницы — шеренга склонившихся в предупредительном поклоне несомненных ливрейных лакеев. Другой мир, на военный объект похожий не больше, чем золоченая дворянская карета — на мужицкую повозку.

— Я думаю, вам здесь понравится, — с легкой улыбкой сказал барон. — Резиденция не из худших здесь.

— Да, у вас попадаются довольно интересные военные объекты… — сказал Сварог ему в тон.

— Внешняя роскошь, по моему глубокому убеждению — дурной тон, — усмехнулся барон. — Еще, оттого, что вызывает зависть у тех, кто не может ее достичь. И из этой неутоленной зависти порой возникают… коллизии. Пойдемте?

Он первым ступил на лестницу, подождал, когда Сварог с ним поравняется (семерка лакеев бесшумно двинулась следом), сказал, прежде чем Сварог успел открыть рот:

— Я отвел вам апартаменты, расположенные по соседству друг с другом. Полагаю, это отвечает вашим желаниям?

Да, конечно, — сказал Сварог. — Благодарю вас.

Он позволил себе чуть расслабиться, напряжение схлынуло.

Двое вытянувшихся часовых. Еще одна дверь, копия входной. Пока что их принимали по высшему классу — впрочем, тюремные решетки могут быть и золотыми, что в Данном случае, несомненно, имеет место быть. Здесь, в этой ничуть не аляповатой, стильной роскоши они изолированы от внешнего мира не менее надежно, чем если бы оказались в запертом на три замка глубоком подвале… Что пнем по сове, что сову об пень…

Второй этаж. Теперь ясно, что здание двухэтажное, лестница закончилась. Слева — прозрачная стена с видом на парк, справа — далеко друг от друга расположенные двери (двустворчатые, в резьбе и позолоте), числом не менее десятка.

— Других гостей здесь сейчас нет, — сказал барон. — Вы будете на этаже совершенно одни. Кстати, вон та, последняя дверь ведет в каминный зал, крайне удобный для дружеских посиделок. Ваши апартаменты… господин граф, — он улыбнулся Свароху. — Конспирации ради не стоит вас именовать ни милордом, ни королем, не так ли?

— Вы правы, — сказал Сварог.

— Ну вот… А «граф Гэйр» звучит совершенно нейтрально…

Сварог вошел в сопровождении бесшумного лакея, и последующие минут десять тот показывал ему апартаменты, подробно объясняя значение некоторых устройств. Вестибюль, гостиная, кабинет, спальня, ванная и прочие удобства… Кнопки для вызова слуг, устройства, с помощью которых можно из любой комнаты связаться с обитателями других «нумеров» (и первое, и второе можно сделать даже из помещеньица для «прочих удобств»). В конце концов осведомился, соизволит ли господин граф минут через десять, когда немного освоится, принять господина барона. Сварог, конечно, ответил, что соизволит.

Оставшись один посреди роскошной гостиной, он, не колеблясь, прошел к показавшемуся самым удобным креслу, сел. Рядом, на столике, стоял предмет, как две капли воды напоминавший массивную хрустальную пепельницу. Сварог и так на девяносто девять процентов был уверен, что магия ларов здесь работать не будет, но чисто ради эксперимента быстренько провел пару опытов, Ну да, и сигарета во рту не возникла, и огонек на кончике пальца не зажегся. Все правильно: здесь Хелльстад, пусть и подземный.

Он достал золотой с камнями портсигар, вынул толстую сигарету (светло-желтый табак в коричневой бумаге, фильтр золотого цвета), прикурил от обычной зажигалки. Все это было прихвачено из Вентордерана. Не прйшлось ставить перед своими мастерами-роботами никаких задач на сей счет: давным-давно оказалось, что покойный Фаларен был заядлым курильщиком, так что все необходимое имелось в богатейшем ассортименте. Ну, а когда портсигар опустеет, достаточно произнести несложное заклинание, чтобы он наполнился вновь (предварительно решив, который из дюжины сортов табака выбрать, кстати, добрая половина из них исчезла на Таларе после Шторма и сохранилась лишь у Фаларена). Это уже будет хелльстадская магия, которая и здесь обязана распрекрасно работать.

Что нетрудно проверить в секунду…

Он привычно перескочил мысленным взором в соседние апартаменты. И увидел Леверлина — тот, заложив руки за спину, стоял у высокого окна и смотрел вниз с весьма недобрым выражением лица. Работает; Сварог вернул взгляд назад. Работает. Часть Хелльстада, пусть подземная. Значит, работать будет и все остальное, вот только с подарком Грельфи пока что совершеннейшая неизвестность, но и его нетрудно проверить, хотя бы на том же лакее; Если получится, если сработает, никто ничего не поймет и не узнает: собственной магии здесь нет, как и было установлено во время предварительных исследований…

Когда у входа раздалось мелодичное «дилинь-дилинь-дилинь», подробно проинструктированный лакеем Сварог нисколько не растерялся. Подошел к двери, коснулся узкой золотистой клавиши слева.

Дверь стала прозрачной (внутри, конечно), и за ней обнаружился барон Лог Дерег. Спокойно убрав прозрачность, Сварог повернул прозаическую дверную ручку (позолоченную, правда), впустил гостя, уже на правах хозяина указал на кресло и спросил:

— Выпьете что-нибудь? Мне уже показали здешний роскошный бар…

— Благодарю, что-то не хочется… Ну, разве что бокал вина. Как знаток, я вам рекомендую «Грауселле», вон та бутылка. У вас, наверху, этого сорта винограда больше нет…

И удобно расположился в кресле. Нетрудно было определить, что многое в нем изменилось: осанка, движения, походка, даже манера речи. Наверху он всегда был напряжен, как струна, напоминал то ли идущего по незнакомым местам волка, то ли сапера на минном поле. А сейчас словно бы расслабился. Ничего удивительного, он был дома, где ко всему прочему числился среди тайных правителей Токеранга. А вот Сварог… Они с бароном в чем-то поменялись местами — теперь, в свою очередь, Сварог напоминал того самого волка или сапера. Все логично. Как пелось в той древней песенке — а вот они, условия, а вот она, среда…

— Я прекрасно помню, куда именно хотят отправиться ваши спутники и спутницы, что именно осмотреть, — сказал барон любезно-дел овитым тоном. — Все это нетрудно устроить немедленно — машины, сопровождающие… Я говорил с ними — никто не собирается отдыхать, все хотят ехать. Вы им разрешаете так поступить?

— Конечно, — сказал Сварог.

— Я так и передам… А какие пожелания будут лично у вас?

— Вот лично я хочу одного: завалиться в постель и как следует выспаться, — сказал Сварог. — Всем остальным было проще, они-то выспались прекрасно. А вот мне перед поездкой пришлось двое суток практически без сна и отдыха заниматься кучей дел. Нужно было и поставить все так, чтобы за время моего отсутствия дела в земных королевствах шли без сучка, без задоринки, и наверху кое-зачем проследить. Спать хочется чертовски, — он вежливо добавил: — Конечно, если у вас какие-то другие планы…

— Ну что вы! — энергично поднял ладонь барон. — Гостям всегда в первую очередь предлагают отдохнуть, — он посмотрел на часы. — Сейчас еще далеко до полудня… К вечеру, думаю, вы проснетесь?

— Безусловно, — сказал Сварог. — Часов пяти-шести мне вполне хватит…

— Прекрасно. Свяжитесь со мной, когда проснетесь. Я еду в город, но к вечеру вернусь. Просто нажмите на селекторе клавишу под одиннадцатым номером. Если вы не возражаете, я Хотел бы нынче же вечером познакомить вас с принцем Каугеном, чтобы вы к Нему заранее присмотрелись и составили о нем впечатление… Вы не против?

— Наоборот, — сказал Сварог. — Интересно будет познакомиться. Нам придется куда-то ехать?

— Зачем? — чуть пожал плечами барон. — Это не просто гостиница, а, если можно так выразиться, закрытый загородный клуб для избранных. Несколько отличных ресторанов, больших и поменьше, другие возможности для развлечений и приятного отдыха… Принц здесь бывает часто, у него даже есть личные постоянные апартаменты. Сядем в одном из уютных небольших ресторанчиков… Люди посторонние там тоже будут — но не особенно много. Вряд ли стоило закрывать ресторан на время вашей встречи для завсегдатаев клуба, это вызвало бы ненужные размышления и рассуждения… Вы согласны?

— Безусловно, — сказал Сварог. — Вот только… Все же — посторонние…

— Ну, «посторонние» — это, пожалуй, неточное определение, — усмехнулся барон. — Вернее будет сказать — люди, не посвященные в тайну вашей миссии. Во всех остальных отношениях это свои. В этом заведении попросту не бывает чужих. Исключительно свои, верные и надежные не по обязанности. Только члены Восьми Семейств, то есть родов, из которых происходят дэнго. Даже представители остальных Десяти Семейств сюда не попадают, хотя их роды не менее знатны. Так уж исторически сложилось, что у нас восемнадцать особо знатных родов — и масса прочего дворянства, от титулованного до обедневшего… впрочем, то и другое порой совмещается.

— Ну да, у меня в королевствах такое тоже случается, — с большим знанием вопроса сказал Сварог. — Послушайте… А этим вашим членам Десяти Семейств, случайно, не обидно, что они не могут сюда попасть?

— Безусловно, — не без цинизма усмехнулся барон, — Скажу даже больше: им еще очень обидно, что страной, по сути, управляют только Восемь, хотя Десять не менее знатны и родовиты…

— А это не приводит к… коллизиям? — с искренним любопытством спросил Сварог:

— Порой. Но всегда к легким, — сказал барон и с видом крайнего простодушия развел руками. — Никто не виноват, что исторически сложилась существующая система правления. Мы — большие консерваторы И не любим ничего менять… Особенно в столь важном и серьезном деле, как система правления. Вам, как королю, это должно быть близко и понятно, вы ведь, насколько я знаю, тоже не стремитесь к серьезным переменам в системе правления?

— Да, безусловно, — сказал Сварог.

И подумал: пример, пожалуй что, неудачный.

У меня — да и до меня — никогда не случалось, чтобы власть прочно захватывали какие-то отдельные роды, оттесняя всех прочих, не уступающих знатностью. Бывали попытки там и сям, и в древние времена, и в относительно близкие, но длилось это всегда недолго и заканчивалось печально для узурпаторов, пытавшихся «монополизировать» короля… Здесь есть какая-то загадка. Дэнго ухитрились продержаться в нынешнем своем положении три с лишним тысячи лет, а это странно. Это предельно странно. Нигде так не бывало. И ситуацию невозможно, никак невозможно удержать под контролем исключительно посредством разветвленной агентуры и террора тайной полиций. Три с лишним тысячи лет… Странно и нереально. Но ведь он не врет насчет трех с лишним тысяч лет! Значит, есть что-то еще. Должно быть. И в эту тайну следует проникнуть, или и это уже неважно? Сколько им всем осталось той жизни…

— Все дело в том, что это клуб — безмятежно продолжал барон. — Строгая система баллотировки, два этапа, тайное голосование… В свое время по известным причинам был забаллотирован даже не член Десяти Семейств — наш старый ненавистник принц Хаутил. Его это, конечно, чертовски взбесило, но что поделать — старинный клуб, старинные традиции и правила…

— Послушайте-ка, — сказал Сварог с любопытством. — Но ведь и они могут создавать подобные клубы, не допуская туда уже вас. Или такое у вас запрещено?

— Ну, отчего же, — сказал барон. — Некоторые дворянские вольности и привилегии незыблемы. Давным-давно создают… клубы-противовесы, если можно так выразиться. И не допускают туда наших. Но существенная разница в том, что у нас там есть своя агентура, а они никого пока что не смогли к нам внедрить. Такие вещи вы должны знать, учитывая наше будущее тесное партнерство…

Очаровательный оборот речи, подумал Сварог. Можно и сделать вывод: есть тайны, которыми они никогда, ни за что не станут делиться, несмотря на все «будущее тесное партнерство». Быть может, сюда же относится и секрет того, каким образом им удалось продержаться у власти столько лет… А он должен быть!

Он обратил внимание, что барон с неподдельным любопытством уставился на столик, где рядом с бокалом Сварога стоял Золотой Воробей — неподвижный, выглядевший сейчас изящной безделушкой прекрасной ювелирной работы, мертвым куском золота. На всякий случай Сварог его прихватил вместе с пистолетом из арсенала «Рагнарока». Если оценивать в привычных категориях, то Золотой Воробей — не столь уж и серьезное оружие: посильнее пистолета, но слабее бластера. Зато у него есть другое несомненное достоинство: пистолет и здесь легко опознается как оружие, у них хватает своих. А Золотой Воробей обнаружит себя как лучемет, пусть и не особенно мощный, не раньше, чем получит мысленный приказ Сварога. Всякие ситуации смогут сложиться…

— Нечто вроде талисмана, — сказал Сварог, старательно изобразив на лице некоторое смущение. — Давным-давно мне его подарила одна дама… У ее рода в гербе — шесть золотых воробьев на лазурном фоне, считается издавна, что такая птичка приносит удачу и бережет от опасностей даже того, кто не принадлежит к роду. Если только подарена от чистого сердца. У вас нет подобных традиций, наверное?

— Касательно всевозможных талисманов? — понятливо подхватил барон. — Как раз наоборот, есть. Многое можно порассказать, но я это отложу на будущее — вам ведь нужно выспаться…

…Оставшись один, Сварог и не подумал отправиться в спальню. Вообще-то он и в самом деле провел почти бессонную ночь (одну, а не две, как соврал барону), но нельзя сказать, чтобы из-за этого чувствовал себя разбитым. Если прикинуть… Еще удастся и поспать до вечера пару часов, а пока следует заняться насущными делами. И прежде всего…

Он сосредоточился, мысленно произнес нужные заклинания из наследства Фаларена — и комната преобразилась. Все исчезло: мебель, драпировки, обои и ковры, теперь гостиная представляла собой — в глазах одного только Сварога — нечто вроде совершенно пустого продолговатого ящика молочного цвета. И в четырех местах светились ярко-алые огоньки: три в форме шарика, четвертый — в виде короткого цилиндра.

Сварог ухмыльнулся и вернул гостиной прежний вид. Вот так. Любезные хозяева простерли свое гостеприимство настолько, что всадили сюда целых три микрофона и видеокамеру…

Переходя из комнаты в комнату, якобы неторопливо осматривая свое роскошное временное пристанище, он быстро определил: везде (даже в том помещении, куда короли ходят исключительно пешком) — от одного до трех микрофонов и непременная видеокамера. Причем в спальне она направлена прямехонько на постель.

Вот как раз последнее обстоятельство и позволяло предположить, что «глаза и уши» здесь были и раньше, а не вмонтированы перед его визитом. Безусловно, тому же барону чертовски интересно знать, о чем Сварог беседует со сподвижниками — на его месте Сварог тоже натолкал бы микрофонов куда только возможно. Но вот к чему видеокамеры? Особенно эта, в спальне? В классических традициях ремесла собрать постельный компромат… на него? Вздор… Вернее будет предположить: камеры сюда сунули, чтобы прочнее держать на крючке как раз своих. Как учит житейский (он же — королевский) опыт, даже своих порой следует как можно крепче и надежнее держать на крючке… Практичности ради.

Сделанное открытие нисколечко не встревожило — с какой стати, если он мог в любой момент наглухо заблокировать всю ту машинерию, оставив Токеретов глухими и слепыми? Поймут, в чем дело? Ну и наплевать. Не могут не знать, что король Хелльстада обладает определенной магией, так что не удивятся, хоть их это и безусловно раздосадует.

Вполне возможно, за ним наблюдают и сейчас. Из чистого любопытства: а ну-ка, что станет делать, оставшись в одиночестве, лорд Сварог? Если так и обстоит, блокировать глаза и уши пока что не стоит, чтобы не раскрывать иных своих возможностей раньше времени. Он сказал, что хочет выспаться? Вот и ладушки…

Пройдя в спальню, он разделся и улегся в широченную постель, где вместе с ним вполне комфортно могло бы разместиться с полдюжины плясуний из его Королевского балета: тончайшие простыни, мягчайшие одеяла — да уж, покои для самого что ни на есть бомонда… Вытянулся, прикрыл глаза. Любой наблюдатель мог бы поклясться, что поднадзорный спит. Ну, ничего подобного, конечно: Сварог проверял одну из догадок, особенно укрепившуюся в сознании, когда он увидел на базе подводных лодок, на створках ворот знак радиации. Коли уж лодки вооружены ядерными ракетами, гораздо практичнее не возить их всякий раз с завода, а держать некоторый запас там же, на базе. В покинутом им мире военные всех стран так и поступали. Во всех родах войск так и обстояло.

Прежний военный опыт не подвел и здесь, все так и обстояло: за теми воротами и в самом деле оказалось хранилище ракет и взрывателей к ним. Сварог мысленным взором бродил по нему часа полтора: для осмотра самого хранилища хватило пары минут, а все остальное время следовало уделить вдумчивому изучению системы охраны.

Подробное изучение таковой отнюдь не обрадовало, а наоборот… Тройной пояс охраны, по обе стороны ворот всякий раз — шесть пулеметных гнезд, одни оборудованы на земле, другие — по стенам. Да вдобавок по парочке автоматических пушек и каких-то агрегатов, больше всего напоминавших огнеметы. И пешие патрули, ходившие по коридорам, и кодовые замки, и телекамеры набдюдения… Пришлось признать: сейчас ему хранилище не взять.

В прошлой жизни, в офицерском бытии его неплохо выучили, в том числе и штурмовать такие вот объекты внезапным ударом — но, ежу понятно, не в одиночку, а со столь же грамотно подготовленной группой. Которую никак не могла бы сейчас заменить Странная Компания. В этих условиях верных, храбрых сподвижников попросту перебили бы, как котят — и Мару в том числе, ну, разве что ее-то прикончили бы самой последней — пули и огонь для нее точно так же смертельны… А оставшись в одиночестве, Сварог ничего не добился бы: трезво рассуждая, Странная Компания сложит головы уже на первом поясе охраны. Во-первых, без Паколета он не смог бы справиться с кодовыми замками, во-вторых, не смог бы в одиночку перещелкать всю охрану и вывезти оттуда ракету. Таков печальный итог, в который уж раз повторил он про себя фразу одного из своих любимых писателей.

Не было ни подавленности, ни ощущения поражения. Он с самого начала подозревал, что дело будет обстоять примерно так: военное дело у Токеретов развито неплохо, глупо и смешно полагать, что они стали бы хранить ядерные заряды в покосившемся сарайчике, охранявшемся бы одним-единственным первогодком с ржавой винтовкой устаревшего образца. Ни о каком поражении речи быть не может: просто-напросто предпринятая им разведка дала определенные результаты, вполне предсказуемые.

И только…

В конце концов, времени у него впереди было достаточно. Нет никакой нужды орать — хватай мешки, вокзал отходит! Запасной вариант был, в принципе, начерно продуман заранее: в следующий раз исхитриться вернуться сюда с дюжиной «птенцов Гаудина», вооруженных должным образом, — и шансы на успех возрастут многократно: уж дюжина-то этих детишек расковыряет Хранилище, как медведь — консервную банку. Это в том случае, если все же не найдется какого-то другого варианта, не менее результативного, чем ядерная боеголовка! Так что нет причин для тоски. Еще побарахтаемся!..


Глава VII Смотрины, стало быть, у них… | Вертикальная вода | Глава IX «Вы поедете на бал?»