home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава VI

Встречи и расставания

Они неспешно, как подобает и королевским особам, и придворным дамам, шли в ту часть дворца, где располагались личные покои Сварога. Все встречные, конечно же, приветствовали с должным почтением — но, как обычно, относилось это к одному Сварогу.

Яну не то чтобы игнорировали, но ни тени почтения в поклонах и взглядах не присутствовало. Ну как же, не постоянная королевская фаворитка (вот перед такой, происходи она хоть из сточной канавы, на задних лапках ходили бы) — всего-навсего очередная мимолетная подружка, появлявшаяся во дворце не особенно и часто, да при том никогда не присутствовавшая на дворцовых увеселениях, ни с кем не пытавшаяся водить дружбу или хотя бы завязать знакомство (а посему, втихомолку порешило общественное мнение, она еще и глупа, раз не пытается зацепиться). Правда, некий граф, совершеннейший светский бездельник, но человек весьма неглупый, в узком кругу высказал другую версию: по его убеждению, похоже скорее на то, что эта юная баронесса — особо доверенный тайный агент Сварога и трудится на этом поприще где-то вдалеке от столицы (примеров немало). Версия эта благодаря сплетникам быстро перекочевала из узких кругов в широкие, но это самое общественное мнение в нее как-то не поверило, дамы и господа предпочитали считать самыми умными как раз себя.

Забавно, но до сих пор Яну опознало считанное число придворных (молчавших, как один, после мягких отеческих увещеваний Интагара). Глупости тут, в общем, не было — скорее некая инерция мышления. В тронном зале Латеранского дворца (как и во всех прочих на Харуме, от самого большого королевства до самого захудалого Вольного Манора) висел портрет Яны в натуральную величину, в полный рост — мягкое, ненавязчивое напоминание земным владыкам, крупным и мелким, кто на Таларе сеньор, а кто вассал. Но там она, нетрудно догадаться, была другая: величавая, высокомерная, с холодным лицом, в переливчатом платье из паутины редкого вида пауков, обитавших в одном-единственном месте, в труднодоступных чащобах Сильваны (один паунд пряжи стоит уже пять паундов золота), в роскошной мантии до пола из черных, сильванских же соболей (мех этот разрешен лишь женщинам императорской фамилии). Затейливая прическа, уйма драгоценностей, усыпанный самоцветами скипетр, корона, золотые туфельки с крупными бриллиантами… Одним словом, в лучших традициях парадных портретов. Ничего общего с девушкой, по дворцовым меркам одетой и причесанной «по необходимому минимуму», всего-то с двумя перстеньками и вовсе не роскошными сережками. (Между прочим, именно эта скромность в нарядах и драгоценностях давным-давно породила новые недоуменные сплетни: король Сварог никогда не отличался скупостью, когда речь шла о его подругах, отчего же эта выглядит чуть ли не монахиней? Точно, дура набитая, уж подарков-то могла добиться… (Ну, ничего не поделаешь, инерция мышления — что даже к лучшему.) Сварог (что его порой раздражало не на шутку) на своих парадных портретах тоже выглядел не лучще: чванный, высокомерный идиот, усыпанный самоцветами от ушей до пяток. Что ж, зато, когда он выбирался «в народ», один он или с Яной, его тоже никто практически не узнавал. В конце концов случались казусы и посмешнее — лет пятьдесят назад Ульдан Третий Ронерский, превеликий любитель ежевечерне бродить по кабакам не особенно высокого пошиба в поисках доступных девочек и дублей, специально приказывал, чтобы парадные и обычные портреты имели как можно меньше сходства с оригиналом. Что его в конце концов и сгубило: фехтовальщиком он был искусным, но однажды нарвался на бретера классом выше, и тот уложил короля на месте…

Еще издали, едва они свернули в коридор, упиравшийся в дверь упомянутых покоев, Сварог увидел неспешно прохаживавшегося неподалеку, у ряда колонн из розового мрамора, человёка в дворянском платье. И, сделав еще несколько шагов, узнал Вингельта. Интересно. Сварог его не приглашал и не получал от Вингельта письма с просьбой о встрече. Ну что ж, гость в дом — Бог в дом…

Когда они подошли, Вингельт не произнес ни слова, ограничился лишь поклоном (довольно учтивым, впрочем, в полном соответствии с этикетом).

— У вас ко мне дело? — спросил Сварог не без любопытства.

— Если у вашего величества нет срочных государственных дел…

— Никаких, вот счастье, — сказал Сварог. — Пойдемте.

Трое ратагайцев в комнате охраны проворно вскочили и поклонились. Кивнув им, Сварог первым вошел в Безымянную комнату (король согласно этикету никогда не пропускает вперед даму, исключая иностранных королев — но раскрывать инкогнито Яны не стоило). Уселся, спросил, как гостеприимный хозяин:

— Вино? Кофе? Что-нибудь еще?

— Нет, благодарю вас, — сказал Вингельт. — Ничего не нужно.

Сварог присмотрелся с легким недоумением: глава Хитрых Мастеров впервые за пять или шесть визитов не хотел ничего. Обычно он хотя бы из приличия просил сока или кофе, а то и чего-то покрепче: когда король угощает, отказываться попросту не принято, о чем Вингельт не может не знать…

И весь он какой-то скованный, можно даже сказать, напряженный. Впервые Сварог его видел таким.

— Что-нибудь случилось? — спросил он без особой тревоги.

— Как сказать… — протянул Вингельт.

— Говорите, как есть, — пожал плечами Сварог.

— Ваше величество, я пришел сообщить, что мы уходим.

Его слова были настолько неожиданными, что Сварог спросил недоумевающе:

— Кто это — «мы»?

— Мы все, — сказал Вингельт. — Хитрые Мастера, как нас кое-кто называет. Собственно, я остался один, все до одного уже ушли.

— Куда? — спросил Сварог все так же недоуменно.

На губах Вингельта мелькнула легкая улыбка:

— С вашего позволения, я бы предпочел не отвечать на этот вопрос Из этого мира в другой, где нам будет уютнее, лучше, спокойнее. Решение было принято после всеобщего обсуждения, воздержавшихся или голосовавших против не нашлось.

Сварог оглянулся на Яну, она тоже выглядела крайне удивленной. Но не растерялась ничуть: уже знакомым движением указательным пальцем начертила в воздухе небольшой квадрат — и на стене появилась огромная карта Харума, на которой светилась одна-единственная алая искорка — именно там, где располагалась Латерана.

— Все так и есть, — сказала Яна. — Эта единственная искорка — наш гость. Других, и правда, на Таларе не осталось.

— Но почему вдруг? — спросил Сварог удивленно. — С какой стати? Совершенно неожиданно…

— Конечно, мы в чем-то нарушили закон, — сказал Вингельт с явственной ноткой иронии. — Согласно букве закона, мы — ваши подданные. И подданные нискольких других государств. Покидать страну без надлежащим образом выправленных паспорта и подорожной — несомненное нарушение закона. Впрочем, здесь открывается простор для юридической казуистики. Закон сформулирован так, что касается исключительно нашего мира, — он не насмехался — просто-напросто легонько шутил. — В нем ничего не сказано о запрете без паспорта и подорожной уходить на Древние Дороги — как ни словечком не упомянуто и о них самих…

— Почему вдруг? — серьезно спросил Сварог. — Мне казалось, у нас наладились вполне нормальные отношения…

— Вам непременно хочется объясниться, ваше величество?

— А вам бы на моем месте не хотелось? — не без резкости спросил Сварог.

— Пожалуй…

— В таком случае, не соизволите ли объясниться?

— Да, я бы тоже хотела выслушать… — сказала Яна.

— Мы пришли к выводу, что так для нас будет лучше.

— Но должны же быть какие-то серьезные причины? — спросил Сварог. — Вы же не дети малые, чтобы вот так, с бухты-барахты…

— Отнюдь не с бухты-барахты. Как я уже говорил, обсуждение было всеобщим, и решение приято единогласно. Причины… Серьезные причины есть. Точнее, появились в последнее время. Обсуждение началось после того, что произошло в Горроте при вашем непосредственном участии. Вернее, после того, как мы узнали, какие порядки вы там завели и кого посадили на трон…

— Ах, вот оно что… — сказал Сварог. — Вы, я догадываюсь, приняли близко к сердцу судьбу бедных, обиженных, обделенных Стахора и Эгле?

— В том числе… Я подозреваю, вы не намерены восстанавливать их на престоле?

— Ни в коем случае, — сказал Сварог.

— Я совершенно того же мнения, — сказала Яна холодно.

— Такова уж суровая реальность, Вингельт, — сказал Сварог без тени злости или враждебности. — Так уж сложились обстоятельства. Бывают ситуации, когда и речи не Идет о «восстановлении справедливости».

Мотивов я не намерен скрывать. Они лежат на поверхности. И Стахор, и Эгле категорически против существующего порядка — то есть правления ларов над жителями Земли. Если бы дело ограничилось высказанным словесно, в узком кругу, недовольством, все обстояло бы совершенно иначе. Никто не стал бы лишать их трона. Если вы думаете, что они — первые, кто придерживается такого образа мыслей, крупно ошибаетесь. У меня в подчинении две мощных спецслужбы, я прочитал массу докладов… Стахор и Эгле — не первые и даже не сотые. Немало благородных господ — а порой и коронованных особ — втихомолку придерживаются именно таких взглядов. Никак нельзя назвать это всеобщим поветрием — но и чем-то уникальным назвать нельзя.

Один существенный нюанс… До того всегда и везде дело ограничивалось именно что болтовней в узком кругу. В этих рамках и оставалось. Стахор и Эгле первые в другом. Они впервые попытались действовать, — он фыркнул. — Этакие благородные борцы с тиранией. На первый взгляд. Вы — человек многоопытный, немало пожили на этом свете. Должны знать: сплошь и рядом самые благородные намерения приводят к самым поганым безобразиям. Что и произошло… ну, почти произошло. Успели все предотвратить в последний момент… Именно благодаря трудам нашей благородной парочки власть над Империей едва не захватил Брашеро. А уж его диктатура, его порядки, которые он намеревался ввести, почище любой «тирании ларов». Мы ведь как-то говорили о нем и его планах, и вы согласились, что вам это категорически не нравится…

— Я и сейчас могу повторить то же самое, — спокойно сказал Вингельт.

— Вот видите… — развел руками Сварог. — Как же можно после всего «восстанавливать справедливость»? Возвращать им трон? Они умны, молоды, энергичны, во что могут впутаться еще, предсказать решительно невозможно. А они обязательно во что-нибудь впутаются, не те люди, чтобы останавливаться на полпути. Чисто по-человечески мне их жаль, но я не могу себе позволить такой роскоши — быть не человеком. Я, увы, государственный деятель… И сплошь и рядом вынужден отбрасывать все человеческое…

— Ну, что же… — сказал Вингельт. — Некоторым образом вы сами ответили на свой вопрос — о наших мотивах. Дело, разумеется, не только в Стахоре и Эгле, хотя их участь меня по-настоящему волнует — они наши давние и хорошие друзья, пусть во многом мы и расходимся во взглядах… Дело в нас и будущем наших детей. Сейчас вы настроены к нам доброжелательно. Но где гарантии, что завтра вы не решите, что очередную угрозу для Империи представляем именно мы? Вот потому мы и уходим. Мы не собираемся предпринимать против вас… и вашего порядка что бы то ни было. Мы просто уходим.

— А Стахор с Эгле? — спросил Сварог. — Уходят с вами или остаются?

— Позвольте не отвечать на этот вопрос.

— Подозреваю, остаются, — сказал Сварог. — Не та у них натура, чтобы тихонечко доживать век в каком-то уютном и безопасном другом месте. Ведь правда? Возможно, вы пытались их уговорить уйти с вами, но они наверняка не послушались, а? — он наклонился вперед. — Черт побери, Вингельт! Да увезите вы их силой! Им ведь никогда не удастся вернуть трон, и ситуация может зайти настолько далеко, что… Неужели не понимаете?

— Понимаю, — бесстрастно сказал Вингельт. — Но поделать ничего не могу. Честное слово, не могу. Что до вас… Я не питаю к вам ни злобы, ни вражды — как и к вам, ваше величество, — он поклонился Яне. — Но обязан помнить, что люди вы — во вторую очередь, а в первую — государственные деятели…

Вопреки всем этикетам он вскочил, резко отодвинув стул так, что ножки прогромыхали по дубовому паркету, спиной вперед сделал три быстрых шага, оказавшись у самой стеньг, покрытой огромным гобеленом со сценой какого-то стародавнего морского сражения.

За его спиной возник аркообразный проем, и там виднелись знакомые деревья со светло-коричневыми стволами…

Сварог прыгнул из положения «сидя», ухитрившись не опрокинуть хрупкий столик. Все было проделано грамотно, четко, но далеко стоял чертов Вингельт, понадобилось два броска.

И Сварог опоздал на какую-то секунду — точно рассчитанный удар пришелся не в болевую точку, а в пустоту, носок сапога замер напротив окутанного пушечным дымом корабля. Вингельт ушел.

Равновесия Сварог не потерял, выправился. Постоял пару мгновений в нелепой позе, встал на ровные ноги, вернулся к столу, мысленно матерясь боцманскими словесами, сел и налил себе до краев чарку рома «Семь якорей».

Яна терпеливо дождалась, когда он выпьет, чуть морщась, прожует кусочек густо наперченного вареного омара (стол сегодня был накрыт с «морским» уклоном). Спокойно произнесла:

— Хотел его допросить.

Это прозвучало не вопросом — утверждением.

— Ну конечно, — сказал Сварог, морщась уже от досады (поганой секунды не хватило!). — Со всем прилежанием. С помощью людей Канцлера — я король, но не зверь, знаю, что когда применять… Сбежали, значит, то ли в Заводь, то ли на какую-нибудь Соседнюю Страницу, и чует моя душа, черта с два их найдешь…

— Вряд ли они будут помогать… Стахору с Эгле.

— Отчего-то я тоже твердо уверен, что не станут, — сказал Сварог. — Дружба дружбой, а тысячелетний уклад жизни так просто не переломишь… Они никогда не вмешивались в земные дела, разве что в той истории с Багряной Звездой — но там они еще и о собственной выгоде заботились, не хотелось им куда-то уходить. А вот теперь все же решились… Да, помогать наверняка не будут. За тысячи лет в мозг впечаталось: укрываться, прятаться, не высовываться… Так что тебе волноваться совершенно не о чем: сама по себе эта парочка для Империи опасна даже меньше, чем комарик для дикого кабана. А вот мне они могут напакостить в Горроте… Если они тоже умеют ходить по Древним Дорогам, им ничего не стоит однажды посреди ночи объявиться в королевской спальне. Один удар кинжалом, дел-то… Труп нетрудно скрыть на тех же Древних Дорогах. А убедительную версию сочинить еще проще. В конце концов, если вдруг оказалось, что считавшаяся мертвой королева живехонька, что мешает «чудесно уцелеть» и королю?

— Замок битком набит твоими людьми, — спокойно сказала Яна. — Тебе моментально доложат о неожиданном явлении живехонького Стахора.

— Безусловно, — сказал Сварог. — Вообще-то я пытался предусмотреть все варианты. У Литты в спальне теперь всю ночь дежурят две якобы пажессы — безобидные на вид девочки лет четырнадцати — из того же учебного заведения, что и Мара. Наследство Гаудина, ага. Но черт его знает, на что способна эта парочка, несколько лет водившаяся с Хитрыми Мастерами — да и какие-то наследственные умения у Стахора безусловно есть. Ну… Даже если их быстренько возьмут, моей королевы у меня уже не будет. Правда, остается мальчишка — на него, очень может быть, не поднимется рука — ребенок еще, да вдобавок как две капли воды похож на настоящего… Быстренько назначим подходящего «регента»… И все равно, приятного мало, когда эта парочка болтается где-то поблизости и ее возможности толком неизвестны…

— Полетишь в Горрот?

— Нет, — без колебаний ответил Сварог. — Совершенно ни к чему. Никаких новых мер безопасности попросту не придумать, — он печально покачал головой. — Остается только сидеть и ждать, когда что-нибудь произойдет — и тогда уж действовать соответственно. Ну ладно, не буду я забивать себе этим голову — предстоит задача посерьезнее… Ну что ты насупилась? Смотри веселее. Я и не из таких переделок выходил…

Яна подняла на него грустные глаза.

— Это потому, что ты ни разу не видела в деле Странную Компанию, — сказал Сварог наигранно бодро. — Бывали противники и пострашнее, ситуации посквернее…

— У тебя есть хоть какой-то план?

— Пока никакого, — лихо солгал Сварог. — Придется действовать по обстановке.

Вообще-то был у него план. На крайний случай. Рискованный, дерзкий, но все же вполне реальный, способный и увенчаться успехом… Теперь доподлинно известно, что ядерные заряды у токеретов есть. И наверняка в немалом количестве. Захватить один из них и взорвать к чертовой матери, предварительно отправив соратников наверх. Не самая легкая задача, но, в принципе, выполнимая. Ему самому не случится ни малейшего вреда, даже если он встанет рядом и шарахнет молотком по взрывателю. А вот Токерангу — конец. Характеристики и свойства ядерного взрыва у советского офицера намертво вбиты в подсознание, не пришлось лезть в справочники, в компьютерную память. Для пущей надежности Элкон ему кое-что просчитал на одном из компьютеров девятого стола. Вполне достаточно, учитывая размеры пещеры, примерно такого заряда, какой король Токеранга, сволочь такая, отправил ему в качестве свадебного подарка. Пятнадцать килотонн — вполне достаточно. Хорошо бы рвануть в таком месте, чтобы главный удар достался Клорене и Заречью. В Токеранге наверняка нет противоатомных убежищ. Поражающие факторы памятны наперечет: кто уцелеет после ударной волны, светового излучения и проникающей радиации, радиоактивного заражения местности не перенесет. Вдобавок будет еще электромагнитный импульс, по расчетам Элкона способный выжечь всю тамошнюю электронику. Некому и нечем будет связываться с агентами на земле. Пусть они даже заложили в земных городах немало всякой пакости — наверняка нет комплекса связи и условного сигнала, способных при необходимости привести все это в действие. Так что план ничуть не фантастический — просто-напросто весьма нелегкий в исполнении, а это уже совсем другое… И уже есть кое-какие задумки касаемо некоторых его деталей…

Он очнулся от нелегких раздумий, вскинул голову, услышав тихий голос Яны:

— Тебя Стахор с Эгле настолько обеспокоили? Или все дело в Токеранге? У тебя лицо такое…

— Да нет, все в порядке, — сказал он уверенно. — Настолько, что хочу устроить тебе интересный сюрприз, не имеющий ничего общего с текущими заботами. У меня давно руки чесались… А вот сего дня выпало свободное время. Едва перевалило за полдень, чертов барон появится только завтра, и Странная Компания только завтра слетится… Время есть…

— Ты о чем? — спросила она с извечным женским любопытством.

Сварог усмехнулся и завлекающим тоном сказал:

— О том балконе, за которым — какой-то другой мир. Хочешь заглянуть туда прямо сейчас? Ну, не самолично, а с помощью добротной научной аппаратуры…

Она не то что встрепенулась — вскочила:

— Конечно!

— Тогда пошли, — сказал он самым будничным тоном, нисколечко не наигранным. — Там все должно быть уже готово. Вита! Шагаем степенно, как этикет предписывает…

Короткий участок коридора, ведущего к его малому кабинету (и той самой комнате, замурованной лет двести назад), давным-давно по распоряжению Сварога перегородили капитальной стеной, отделанной в тон всему коридору: так что теперь, казалось, будто стена тут красуется со времен постройки этого крыла. Дверь охранялась круглосуточно. Легенду, объясняющую такие новшества, придумали железную и убедительнейшую: Интагар с присущим ему рвением распустил по дворцу слух, что король собрался устроить рядом с кабинетом свой личный архив. Новость приняли спокойно, без малейшего удивления и тени подозрений. Совершенно житейское дело: те короли, что всерьез занимались государственными делами, не перекладывая их на первых министров или фаворитов, всегда имели свой личный архив, строжайшим образом охранявшийся… Комната давно уже сияла чистотой — ни пылинки. О чем позаботился сам Сварог, применив те заклинания, что использовали при уборке слуги в заоблачных Манорах. Благородному лару пользоваться ими, конечно, невместно, но кто ж узнает…

Если уж пришло время заняться загадкой вплотную, нужно было отказаться от пещерных методов первых дней вроде крысы в корзинке, щенка на веревке и даже мощной оптики. Все поставлено на широкую ногу, строго научную основу: комната уставлена хитроумными приборами и агрегатами числом не менее полутора десятков, так что по виду (да и по качеству) ничуть не уступала многим заоблачным лабораториям. Пока что Элкону какое-то время предстояло управляться со всей этой передовой машинерией в одиночку, но вскоре должны были подключиться Томи с Аурикой — Сварог никому сейчас не доверял так, как своим юным сподвижникам, ну, и Яне, разумеется.

Рано или поздно придется туда пойти. Но прежде (безвозвратно минули времена мушкетерской юности!) следует кое-что самым тщательным образом изучить. Продолжительность тамошних дня и ночи. Доступные наблюдению с балкона участки звездного неба — а потом попробовать поискать аналогии в обширнейшей памяти засекреченных компьютерных сетей. С помощью сверхсильной оптики заснять на видео доступную наблюдению часть города — вывески, рекламы, здания. Заснять машины на автостраде. Судя по развитию техники, там должны существовать радио и телевидение — определить частоты, послушать и посмотреть передачи. Наконец, рискнуть выслать на разведку дюжину-другую Золотых Шмелей, чтобы обозрели и запечатлели ближайшие окрестности, и в первую очередь само здание — нужно же наконец выяснить, какой вид оно имеет там и почему выглядит заброшенным.

Едва Яна со Сварогом вошли, Элкон прямо-таки сорвался с кресла — ну конечно, сгорал от нетерпения, скучая здесь часа два в полной готовности. Обозрев комнату, Яна по-мальчишески присвистнула:

— Солидно подходите к делу…

— Как солидным людям и полагается, — усмехнулся Сварог. — Элкон, вы все наладили? То, о чем договаривались?

— Конечно, командир, — браво отрапортовал Элкон. — Все должным образом экранировано. Даже если какой-нибудь чудак с городской окраины станет пялиться сюда в телескоп, не увидит ни единого отблеска от пультов и экранов. Одна сплошная темень. Только вряд ли найдется такой чудак, вы же сами говорили, что за все время тут ни единой живой души не объявилось.

— С этой стороны не появилось, — педантично уточнил Сварог. — В районе, что доступен взгляду с балкона. Ну да, тут сплошные заросли колючего кустарника, чащоба. А вот что там с другой стороны, толком неизвестно, — он повернулся к Яне, потому что Элкон и так знал все, что Сварог сейчас собирался ей рассказать. — Когда там день, шторы мы не распахиваем ради пущей осторожности.

Один раз все же чуточку рискнули, ночью установили на балконе хорошо замаскированный микрофон и несколько раз слушали тамошним днем. И всякий раз одно и то же: где-то неподалеку — гораздо ближе, чем проходит автострада, частенько подъезжали машины, судя по звукам, не только легковые, но и покрупнее, вроде автобусов. Ходили люди, и немало, мы даже слышали разговоры — но совершенно пустые, неинтересные. В общем, судя по результатам, здание регулярно посещают люди, иногда группами — но никак не похоже, что оно обитаемо.

— Может, и там, у них, здание чертовски старое? — предположила Яна. — Памятник архитектуры, музей, какой-нибудь храм, наконец?

— Да, мы и сами эти версии выдвигали, — сказал Сварог. — Вот только ни одна пока что не проверена на опыте. Одно сомнению не подлежит: там — совершенно мирные времена. Может быть, эта страна какие-нибудь мелкие войны вдалеке отсюда и ведет — скажем, наподобие колониальных. Но большой войны, ручаться можно, нет.

Но совершенно уверенным в этом быть нельзя, добавил он про себя. Во время Второй мировой швейцарские, шведские, испанские, португальские, турецкие города сияли половодьем огней. Не говоря уж о городах обеих Америк. Окажись году в сорок четвертом пришелец из другого мира, способный наблюдать издали Лос-Анджелес, Стокгольм или Анкару исключительно через такое вот оконце, свободно мог решить, что никакой войны нет. Так что рано делать выводы. Не так уж и далеко отсюда запросто может бушевать именно большая война — просто эта страна нейтральна, вот и все?

— Командир… — почти умоляюще произнес Элкон уже совершенно другим тоном.

Сварог ухмыльнулся про себя: ну да, конечно, сейчас перед ним стоял не солидный специалист с изрядными заслугами перед Империей, отмеченный на Земле медалью, а за облаками — медалью и орденом, пусть и далеко не самым высоким. Сгоравший от любопытства мальчишка. Ну, эти чувства вполне понятны и внушения не заслуживают, его самого так и подмывает побыстрее начать, да и Яна, почти не скрывая, нетерпеливо переминается с ноги на ногу… — Начнем, — решительно сказал Сварог.

— С чего? — уточнил Элкон.

Практически не раздумывая, Сварог сказал:

— С поисков телеканалов. Где телевидение, там и новости… Нет, Элкон, шторы я и сам отдерну, какие уж тут церемонии. Займитесь приборами.

Он погасил свет, прошел к высокому окну и распахнул шторы — отлично смазанные металлические кольца не издали ни звука. Вышел на балкон. Яна тут же оказалась рядом. Все было, как обычно: ночь звездная, вдаль протянулся могучий Ител, звезды отражаются в воде далеко внизу, на равнине, по широкой автостраде проносятся машины. У горизонта — городская окраина, россыпь разноцветных огней разной величины, вспыхивают, гаснут, мелькают разноцветные огненные зигзаги, фигуры, вензеля — уличная реклама во всей красе…

На сей раз задерживаться надолго, чтобы наблюдать давно знакомое, не хотелось. Сварог с Яной уселись перед указанным Элконом пультом, над ним тут же загорелся большой квадрат, очерченный тонюсенькой ниточкой сиреневого света. Он пока что оставался темным, только в паре мест светились бледно-молочным сиянием пятнышки в виде размытых запятых хвостиками вверх.

— Сначала — тщательная проверка, — распорядился Сварог.

— Конечно, командир… — так же негромко отозвался Элкон.

Какое-то время царило совершеннейшее молчание, полная тишина. Далеко не все научные приборы работают бесшумно, иные издают разнообразные тихие звуки, но сейчас Элкон все это отключил. Сварог, по правде говоря, чуточку волновался — впервые они вторгались туда с приборами. Двести лет, напомнил он себе. Как минимум двести лет никто оттуда не делал попыток проникнуть на эту сторону. Правда, за эти двести лет здесь впервые работает электронная аппаратура… Ну и что? Никаких следов какой-нибудь военной базы или других секретных объектов, мирная окраина мирного большого города…

Наконец Элкон уверенно доложил:

— Ни малейших следов апейрона. Радиационный фон и магнитное поле отличаются от наших на ничтожные величины. Никаких признаков того, что кто-то нас сканирует какими бы то ни было излучения и полями, — и добросовестно уточнил: — Точнее, нет никаких признаков известных нам сканирующих излучений и полей. Что касается здешнего эфира… Прямо-таки кипит, как котел с похлебкой на сильном огне. Практически на всех диапазонах, — он помолчал и закончил уверенно: — Командир, здесь куча радиостанций и телестудий. Во многих машинах на автостраде включены радиоприемники.

— Вот с них и начните, — сказал Сварог. — Поймайте что-нибудь первое попавшееся, ненадолго…

— Есть, — сказал Элкон преувеличенно бесстрастным голосом старого капрала — ну конечно, тоже волновался…

Яна накрыла ладонью пальцы Сварога, легонечко сжала. Сварог едва не фыркнул: вдруг ощутил себя персонажем фантастических фильмов, на которые бегал мальчишкой: куча приборов, огоньки, экраны, отважные исследователи мужественно перебрасываются скупыми репликами, готовые грудью встретить любые сюрпризы Мироздания — и молодая красавица среди них, конечно…

Ага! Заиграл оркестр, не все инструменты можно определить по издаваемым ими звукам, но мелодия безусловно приятная, ничуть не печальная, что-то вроде танго…

— Дальше, — сказал Сварог…

Несомненно, репортаж с какого-то спортивного состязания — диктор сыплет пулеметной скороговоркой, в ненаигранном азарте возвещая, что некто с непривычным именем догоняет другого со столь же непривычным именем, кажется, будет обходить, вот они уже идут голова в голову, слышны совершенно привычные вопли болельщиков, свист, женский визг — но никаких деталей, по которым можно определить, что там за состязание, с равным успехом может оказаться и-бег, и плавание, да что угодно…

— Дальше.

Снова мелодия, веселая, задорная…

— Достаточно, пожалуй, — сказал Сварог. — Давайте лучше займемся телеканалами, своими глазами посмотрим…

— Понял, командир. Восемнадцать телеканалов, три из них — явно местное вещание, а вот для остальных сигнал идет со спутника…

Чуть подумав, Сварог распорядился:

— Пробежимся по всем. Не галопом, но достаточно быстро: пол минуты на канал…

Вспыхнул экран. Палуба большого парусного корабля, на ней кипит ожесточенная сеча: рубятся широкими саблями, порой палят друг в друга из пистолетов, какие можно и сейчас встретить по всему Талару. Интересно, что и те и другие одеты разномастно, ничего напоминающего форму — пиратская разборка? Музыка соответствующая, тревожно-бравурная, это, конечно же, фильм, наверняка о старинных временах — что-то не сочетаются колесцовые пистолеты, парса и сабли с потоком машин на автостраде и залитым электрическим светом городом. Камера упрямо держит на переднем плане высокого брюнета с красивым, мужественным лицом: положительный герой, а? Местный капитан Блад? Похоже. А вон тот, что благоразумно прячется у мачты за спины своих людей, судя по роже, как раз главный злодей и есть… Так, к этой же мачте привязана очаровательная блондинка с разметавшимися волосами и продуманно порванным платьем, она с такой надеждой уставилась на брюнета, что пояснений не требуется…

Откровенно эротический танец — девушки в полупрозрачных накидках, освещенные разноцветными лучами прожекторов. Впрочем, именно что красивая эротика, а не порно, сразу можно определить…

Стадион. Ух ты, «боло»! В точности как в Равене: огромный мяч в два человеческих роста диаметром, на него точно так, как случается на улицах Равены, напирают с двух сторон две команды, ну, разве что эти одеты в спортивную форму, одни в синюю, другие в красную, играют на стадионе…

Еще один эротический танец, но это какой-то другой канал — и скупые наряды другие, и музыка, и сам танец…

Люди в богатой, но, полное впечатление, очень старинной одежде, держась очень величаво, изъясняются длиннейшими монологами, прямо-таки белым стихом. Обстановка — самая роскошная, быть может, даже не дворец магната, а королевский замок. Здешний Шекспир, а?

Человек в непривычном, но, полное впечатление, современном костюме сидит за полукруглым столиком темного дерева и не просто говорит — сосредоточенно вещает, за спиной у него — разноцветные диаграммы, графики, разной величины цветные полоски. Так, курс такой-то валюты к такой-то и сякой-то, изменения курсов не дают оснований для биржевой паники…

Скачки, с первого взгляда видно. Кричат и машут руками зрители на трибунах, трое всадников — кони в разноцветных попонах идут почти голова в голову, явные фавориты: остальные, не менее десятка, растянулись цепочкой, отставая корпусов на полдюжины…

И снова тревожно-бравурная музыка, только на сей раз ожесточенная сеча происходит не на палубе корабля, а на широкой лесной прогалине, дерутся всадники в кольчугах и круглых шлемах, с разноцветными геометрическими фигурами на щитах. Вот только на сей раз трудно определить, кто тут благородный герой, а кто — главный злодей, и прекрасной пленницы что-то не видно…

Мультфильм. Неизвестные, но довольно потешные зверюшки под бравую песенку идут гурьбой по лесной тропинке…

Во весь экран — доска, густо исписанная непонятными знаками и формулами, солидный седовласый человек что-то внятно и с расстановкой объясняет, водя по загадочным иероглифам тонкой и длинной красной указкой. Учебная программа? Похоже.

Под музыку, напоминающую звуки клавесина, камера на высоте птичьего полета медленно плывет над широкой равниной: зеленые кудрявые деревья, обширные поля ухоженной травы, желтые дороги, показался красивый замок непривычной архитектуры, диктор возвестил, что школьники видят место, где обитал в последние годы жизни король Гунгар Великий…

Регата, гонки небольших белоснежных яхт под разноцветными парусами — где-то в открытом море, яркое солнце, спокойная гладь, играющая мириадами солнечных зайчиков…

Снова мультфильм. Старец с длинной белой бородой, в усыпанной золотыми знаками синей мантии и таком же остроконечном колпаке что-то объясняет восторженно внимающей ему детворе: то ли маг, то ли звездочет — над ними раскинулось ясное звездное небо, и большой желтый, уже чуть на ущербе диск справа очень похож на Семел…

Трое мужчин — все довольно солидного возраста, хотя и не старики, — одетые примерно так же, как тот тип, что читал биржевые сводки, сидят вокруг треугольного столика и чинно беседуют. Это явно ученые: иногда попадаются в их речи знакомые слова вроде «вектора» и «фактора», но смысл понять решительно невозможно, непонятно даже, о какой именно науке идет речь. Очень чинно дискутирующие то что в Ремиденуме или ином здешнем очаге культуры, когда под занавес летают скамейки, чернильницы и наглядные пособия…

Ну, а это уж точно оперетта: усатый красавчик в расшитом золотом мундире и дама в богатом платье до пола, перебросившись парой игривых реплик, принялись танцевать, напевая нечто довольно легкомысленное…

Сварог подался вперед. Вокруг круглой эстрады метались пучки разноцветных лучей, в воздухе плавали полупрозрачные цветные ленты, опять-таки похожие на лучи света, а не полосы ткани. И в глубине светились большие, сиреневые с желтой каймой буквы:

ТАРИНА ТАРЕМИ…

— Задержите подольше, Элкон! — быстро приказал Сварог.

Справа появилась молодая женщина в длинном отрытом платье, жемчужно-сером с алыми вставками. Черные волосы ниже плеч, смеющиеся голубые глаза… Тихо зазвучала музыка, и она запела, улыбаясь словно бы не залу, а каким-то своим затаенным мыслям:

Вертикальная вода,

Как и в прежние года,

Гладит море крыш…

И тепла, как никогда,

Вертикальная вода,

Что же ты грустишь?

Скоро тучи вдаль уйдут,

И снова птицы запоют…

Ты потом поймешь:

Смыла беды навсегда

Вертикальная вода,

Если проще — дождь…

Только теперь Сварог ее узнал. Понял, отчего, когда первый раз слушал ее записи, голос показался смутно знакомым. Это она тогда появилась на экране телевизора в роскошном хелльстадском доме отдыха для военно-морских чинов. Только платье было другое, алое, Да волосы чуточку покороче. Она, никаких сомнений, тот же завораживающий, с легкой хрипотцой голос…

— Дальше, — приказал он. На первом месте были интересы дела, а телеканал, надо полагать, надежно зафиксирован в памяти компьютера…

Игра какая-то? Высокая стена, круг на ней разделен на семь полос, классические цвета радуги, полосы разделены на секторы с цифрами (знакомые цифры, они и здесь в ходу, доставшиеся в наследство от мира до Шторма), центральный кружок — белый, величиной не более чайного блюдца. Показанная со спины светловолосая девушка в коротком желтом платье и вычурных туфельках, с завязанными глазами, азартно повизгивая, мечет в круг нечто вроде стрел с тонкими стальными наконечниками и ярко-алым оперением.

В левой руке у нее целый пучок. Промах… Еще промах… угодила третьей во второй снизу круг, оранжевый. Сбоку не менее азартно завопили зрители (сиденья амфитеатром до самого потолка). Судя по накалу страстей, игра идет на интерес…

Музыка, но уже не бравурная, очень тревожная, так и намекающая на грядущие крайне неприятные сюрпризы. Широкая лесная тропинка, по тропинке, то и дело озираясь, осторожными шажками движется девушка в длинном платье с какой-то непонятной штукой в руке — нечто вроде короткого жезла с навершием в виде то ли ажурного вензеля, то ли каббалистического знака. Справа вскрикнула ночная птица — пронзительно, недобро, словно бы насмешливо. Девушка невольно отшатнулась, но, кажется, большим усилием воли взяла себя в руки, осторожно двинулась дальше. За спиной у нее стал бесшумно выдвигаться из-за дерева на тропинку высокий черный силуэт не вполне человеческих пропорций…

Экран погас.

— Ой! — невольно вскрикнула Яна. — А что дальше?

Сварог усмехнулся:

— Все равно не видели начала. Самое забавное, вполне может оказаться, что девушка — злая фея, а черное страшилище — зачарованный принц, жаждущий вернуть себе человеческий облик. Со сказками никогда неизвестно, может обернуться по-всякому… А это, конечно же, сказка, а не репортаж с места событий… Ну что, кратенько все обсудим? Как полагается на военных советах, начнем с младшего? Элкон?

— По-моему, довольно благоустроенный мир, командир, — сказал Элкон раздумчиво. — Образовательные каналы, научная программа, добрые мультфильмы, спорт, биржевые игры, вполне благопристойная эротика… Ни следа войны. Тишь, гладь, благолепие… Конечно, это еще ничего не доказывает. Воевать могут какие-то другие страны — если тут их несколько, — а эта держит нейтралитет.

— Да, у меня примерно то же впечатление, — сказал Сварог. — Как-то у них тут уютно… — он грустно усмехнулся. — Я, правда, в иных случаях заранее настраиваюсь на пессимизм. Все, что мы видели, вполне может сочетаться с каким-нибудь сатрапом на троне или в Главном Кресле, у которого все тут ходят по ниточке…

— Возможно, — сказал Элкон.

— Вы не о том! — воскликнула Яна. — Где это? Когда? Это Тарина Тареми, никаких сомнений. Канцлер давал мне посмотреть один из ее фильмов. Он предполагает, что Тарина — современница Шторма…

— Предполагать можно все, что угодно, — сказал Элкон. — Все равно не сохранилось точных дат, только приблизительные. Может, и не современница. Просто пользовалась такой известностью, что ее фильмы и концерты имели большой успех и после ее смерти… не исключено, в преклонных годах.

— Ну, это детали, — сказала Яна. — Главное, там — время незадолго до Шторма. Отделенное от него, быть может, десятилетиями, но вряд ли столетиями.

— Еще не факт, — спокойно возразил Элкон. — Может быть, там — одна из Соседних Страниц, время там течет по-своему… а Багряная Звезда туда могла и не прилететь. Не было ее там. О Соседних Страницах у нас знания чисто теоретические, еще ни разу не удавалось ни на одну проникнуть, как ни бьются.

Сварог помалкивал. Пока что он не собирался никому, даже Яне, рассказывать, что однажды ненадолго оказался на какой-то Соседней Странице… где события обернулись так, что Багряная Звезда все же прорвалась к Талару, и они с Яной мертвы… Никак не мог решиться. Мешали те неописуемые обычными словами ощущения, навалившиеся, когда он перевернул ногой на спину собственный труп, и под пальцами у него, словно сухая веточка, сломалась заледеневшая прядь Яниных волос… Зачем кому-то это вообще знать? Ни малейшей пользы для науки, бортовая аппаратура не зафиксировала тогда ничего необычного, ничего, с чем можно идти к ученым, главное, здесь беду удалось отвести, и мы оба живы, и планета невредима…

— Ну, а ты, что думаешь? — тронула его руку Яна.

— Ничего, — сказал он спокойно. И ничуть не кривя душой.

— Почему?

— Потому что рано, — сказал он. — Слишком мало информации к размышлению, и не хочется переливать из пустого в порожнее. Еще потому, что времени мало, у меня, если помните, очень серьезная поездка наметается, и там многое еще не сделано…

— Может, я тогда попробую Древний Ветер? — предложила Яна. — Пролететь до города — ну, в переносном смысле, конечно — посмотреть и послушать…

— Не пойдет, — решительно сказал Сварог. — Мы ведь о них ничегошеньки на знаем, за таким вот уютным фасадом может скрываться что угодно…

— Например? — чуточку недовольно бросила Яна.

— Например, здешняя Багряная Палата. Которая в два счета отследит вторжение Древнего Ветра. Если он тут есть, может и оказаться вне закона, как у нас — черная магия. Это аргумент?

— Аргумент, — согласилась Яна довольно покладисто. — Но Элкон ведь слушал, и никто его не засек? Можно, я тоже только послушаю, без всяких вторжений?

«А вот это другое дело», — подумав, согласился Сварог. — Пошли на балкон… Или ты можешь и отсюда?

Яна сосредоточилась и почти сразу же сердито фыркнула:

— Нет, не получается. Завеса…

— Ну, пошли на балкон, — встал Сварог первым.

Завесу они обнаружили сразу же, едва пещерным методам Сварога пришел конец, и Элкон объявился здесь с серьезной аппаратурой. Вот именно. Некая невидимая, неощутимая, не оказывавшая на окружающее никакого влияния завеса, затянувшая от пола до потолка и от стены до стены торец комнаты, где располагались окно и дверь на балкон. Обнаружил ее Элкон сразу же, но, как ни бился, не мог определить, что она такое. Одно выяснилось точно: она не пропускала наружу из комнаты ничего, подходившее бы под определение «вторжение»: ни излучений поисковой аппаратуры Элкона, ни магии, даже примитивной, которой попытался воспользоваться Сварог (типа «подзорной трубы» или «чуткого уха»). Ничего — кроме самйх людей, беспрепятственно выходивших на балкон. А теперь, как выяснилось, не пропускала изнутри и Древнего Ветра. Неизвестно, как обстояло со внешними воздействиями любого вида, направленными оттуда. Неизвестно, естественная это преграда или дело человеческих рук. Главное, она была непроницаемой — и датчики, антенны, приемники излучений Элкону пришлось устанавливать на балконе, в этом случае все исправно работало. Сварог иногда думал: не благодаря ли завесе за двести с лишним лет оттуда так никто и ничто и не проникло сюда? Может, подобная штука — неотъемлемое свойство таких вот окон, соединяющих разные миры. А может, давным-давно кто-то мудрый и сильный ее установил специально, неизвестно уж, с которой стороны — наподобие того, как в старые времена Катберт-Молот запечатал узкую расщелину в горах Оттершо, из которой временами неведомо откуда вылезала всякая нечисть, и с нею приходилось потом разбираться долго и старательно, с превеликим напряжением сил…

— Только ты уж пожалуйста без световых эффектов, — попросил Сварог, когда они все трое встали у каменных перил.

Яна ответила таким тоном, словно показала язык:

— Древний Ветер сплошь и рядом себя не проявляет ни световыми, ни звуковыми… эффектами.

— Ну, тогда начинай, — сказал он, вздохнув.

Действительно, никаких внешних эффектов: Яна попросту сложила ладони перед грудью, потом медленно развела руки, согнутые в локтях, застыла, обратив ладошки, словно антенны радаров, в сторону далекой пляски разноцветный огней. И стояла так довольно долго. Все же совсем без сопутствующих эффектов не обошлось: в какой-то момент Сварог заметил, что ее волосы словно слегка колышет ветерок — хотя сам он не ощущал ни дуновения.

Наконец она медленно опустила руки на перила, чуть пожала плечами:

— Ну, вот… Древний Ветер там есть. Как учено выразился бы Элкон, в качестве постоянного фона. Даже гораздо более сильного, чем у нас на Таларе. Мне показалось даже, что где-то вдали есть другие. С теми же способностями — а вот на Таларе я одна-одинешенька — иногда ощущение это бывает очень неприятным… — и убежденно повторила: — Да, где-то здесь есть и другие…

— Ну, значит, пока больше не пробуй, — сказал Сварог. — Кто его знает, ваш Древний Ветер — если ты их чуешь, они тебя тоже могут почуять, запеленговать, или как там это применительно к Древнему Ветру именуется… Мало ли на кого они могут работать — у отца Алкеса в Багряной Палате, да и у Грельфи, состоят на службе свои умельцы…

Яна, касаясь теплыми губами его уха, прошептала чуть насмешливо:

— Что-то ты становишься ужасно осторожным, словно дряхлый дед, идущий без палки по скользкой дороге…

— Повзрослел, — ответил Сварог тоже шепотом, — это в старые времена я только за самого себя отвечал… — и спросил уже в полный голос: — А магию ты там не почуяла?

— Почуяла, — будничным голосом ответила Яна. — Где-то тут и она есть — но никак не поблизости. Однако есть. Только гораздо более слабая. Если Древний Ветер сильный, мощный, воздух им прямо-таки насыщен, то здешнюю магию я бы сравнила со слабым огонёчком далекого костра… или тихим пением на пределе слышимости где-то за горизонтом… Может быть, здешние места просто-напросто на нее слабы. И в других местах ее гораздо больше. Ой, извини! — воскликнула она голосом послушной девочки. — Я снова переливаю из пустого в порожнее?

— Вообще-то да, — проворчал Сварог. — Черт, как же нам все-таки посмотреть город…

— Сейчас устроим, командир, — самым будничным тоном ответил Элкон: — Думаю, все сработает… Вы можете остаться здесь, я сам справлюсь.

Он ушел в комнату и тут же вернулся, кончиками пальцев легонько толкая перед собой — как поступают с предметами, магическим образом лишенными веса, — полусферу радиусом метра в полтора. Торцом она была обращена наружу — и Сварог рассмотрел на нем концентрические круги выпуклых линз, ряды углублений, где виднелись небольшие, но замысловатые антенны.

Остановив ее на середине балкона, Элкон достал узкую Длинную коробочку и что-то так нажал. Ничего не произошло. Но через пару секунд полусфера стала бесшумно таять, пока не исчезла со всем.

— Все, можем садиться к экрану и смотреть, — сказал Элкон, легонько потянул за рукав Сварога. — Нет, командир, обойдите это место, а то еще лбом треснетесь, шишку набьете. И вы тоже, ваше величество. Она так там и осталась, просто сейчас невидимая…

— Что это за штука? — спросил Сварог, когда они вновь уселись перед экраном.

— Самый обычный агрегат, давным-давно известный, — усмехнулся Элкон. — Стандартный орбитал-наблюдатель из арсенала восьмого департамента. Во время горротского похода драгуны меня много раз учили проявлять солдатскую смекалку. Вот я и подумал: с помощью подзорной трубы можно с равным успехом смотреть и сверху вниз, и по горизонтали. Взял обычный орбитал, повернул на девяносто градусов… Он должен работать в любом положении. Вот и посмотрим поближе…

Сварог ухмыльнулся:

— Еще одно доказательство, что армейский опыт идет человеку только на пользу. Мэтра Анраха взять, да мало ли примеров, уж не говоря скромно обо мне самом…

— Только один недостаток, — сказал Элкон. — В таком положении я не смогу орбитал перемещать так, как это удалось бы в небе. Он и в самом деле сможет действовать исключительно как подзорная труба…

— Не переживайте, — сказал Сварог. — Для первого раза вполне достаточно. Ну?

Огромный экран вспыхнул: как всегда, ощущение такое, словно это они сами перемещались по широкой улице, разве что не в легковой машине, а в кабине высокого грузовика. Объемное изображение передает все краски и оттенки, разве что запахов нет.

Городские окраины во все времена бывают всякими. Иногда это — трущобы, набитые нищебродами и криминальным элементом. Иногда — загородные дворцы знати. Там, можно с первого взгляда определить, окраина играла роль ночного развлекательного центра, причем рассчитанного на толстый кошелек. Главная камера плыла над улицей со скоростью пешехода, иногда подключались крайние. Как ни вглядывался Сварог, он пока что не увидел ни одного жилого дома, одни отели, рестораны, казино и всевозможные увеселительные заведения (иные с соответствующими вывесками, иные только с названиями — видимо, самые знаменитые, не видевшие нужды уточнять, что именно они предлагают почтеннейшей публике).

Очень, скоро начало форменным образом рябить в глазах от обилия и многоцветья рекламы. Отели и иные развлекательные комплексы в основном обходились без мельтешения (что, не исключено, служило признаком особой респектабельности) — их вывески и прочая иллюминация не мигали, не шевелились, чинно себе горели высоко над уличными фонарями. Зато немало других заведений себя являли так, что глазам больно: надписи мигающие, пробегающие по крышам и фасадам, выписывающие зигзаги… Изображения и целые картины: игральные кости выплясывают над зелеными столами задорные танцы, карты откалывают нечто зажигательное, очаровательная девушка, улыбаясь в сорок четыре зуба, форменным образом купается в груде золота, а подальше другая пересыпает из ладони в ладонь кучку бриллиантов; неспешно взмахивают крыльями добродушные на вид драконы, рассыпающие в полете золото и сияющие самоцветы; выгибаясь и медленно кружась, красотки не спеша разоблачаются, все же сохраняя минимум приличий, кувыркаются, зазывно машут плавниками сухопутные и морские диковинные создания, то ли реальные, то ли сказочные (с вон тем осьминогом никаких неясностей, зато иные персонажи, скорее всего, сказочные). Какофония цветов, плясок, мельтешения… Довольно быстро Сварог определил, что в основном заведения сводятся к двум категориям: игорные дома и, деликатно выражаясь, танцы на эстраде. Гораздо меньше ресторанов и местечек, чье предназначение невозможно определить только по рекламам и названиям, не попав внутрь. Камера неспешно «прошагала» уже не менее парочки лиг, а окружающие картины нисколечко не меняются. Сварогу пришло в голову: может, это вообще не город? Этакий тамошний Лас-Вегас? Впрочем, и в Лас-Вегасе вроде бы имеются жилые дома…

Час поздний, но жизнь, как и следовало ожидать в таком районе, бьет ключом. Широкая улица забита машинами, широкие тротуары — прохожими, в основном деловито спешащими в те или иные заведения, но хватает и таких, которые просто гуляют, главным образом парочки, в коих за версту можно угадать влюбленных либо просто любовников. Одни расхаживают с видом завсегдатаев, в других, ошалело вертящих головами, сразу видны провинциалы, оказавшиеся здесь впервые, глаза у них разбегаются почище, чем у Сварога сейчас. Фасоны платьев и костюмов непривычные, незнакомые, однако легко определить, что бедных на улицах что-то не заметно. Роскошные машины (иногда то ли с гербами, то ли с загадочными вензелями на лаковых дверцах) высаживают дам в вечерних платьях (меха, самоцветы, затейливые прически, холеные тела) и их элегантных спутников. Народ попроще выходит из такси. Привычное, устоявшееся коловращение веселья и развлечений…

Пресытившись всей этой оргией красок и мельтешения, Сварог начал высматривать что-то более полезное. Ни следа военных патрулей, полицейские прохаживаются парами, но без малейшей нервозности, словно бы и вовсе не глядя по сторонам, и их не так уж и много — как и полицейских машин, неторопливо проплывающих в крайних рядах (движение на улице двустороннее). Все опять-таки выглядит отлаженным механизмом. Драк и ссор на тротуарах не видно, зато хватает изрядно пьяных, перемещающихся порой зигзагом в одиночку и компаниями. Не заметно, чтобы полиция к ним вязалась. Никого похожего на уличных проституток. Если уж заведения со стриптизом рекламируют себя откровенно, явно имея разрешение властей, в таком местечке не может не быть и проституток — но и здесь наверняка все обставлено крайне респектабельно, без тружениц панели самого вульгарного облика.

— Уф… — тихонько вздохнула Яна. — Даже глаза заболели…

— Аналогично, — сказал Сварог. — Тебе еще не надоело?

— Начинает уже надоедать, — призналась она. — В принципе, одно и то же…

— Тогда, может быть, пойдем поговорим о серьезных вещах?

— С удовольствием, — Яна встала. — В глазах рябит…

— Подожди минутку, — сказал Сварог. — Слушайте подробные инструкции, Элкон. Вся эта развеселая суета никакой полезной информации не несет, а нам нужна именно полезная. Сделаем так… Нам в первую очередь нужны здешние новости, как можно больше. Здесь просто не может не быть программ новостей, просто мы галопом проскакали по каналам в то время, когда новостей, скорее всего, не передают… Короче говоря, сделайте записи всех каналов в течение суток. Когда прилетят Томи с Аурикой, наладьте дежурство в три смены. Если попадется что-то интересное — да просто наткнетесь на обширную программу новостей — запись сразу же ко мне> в любое время. Потом, когда накопим достаточно материала, прогоним через компьютеры. У нас есть немало информации, почерпнутой на базе «Стагар», попытаемся поискать сходство с миром до Шторма — чем черт не шутит… Далее. Прежде всего, когда за сутки наберется достаточный улов, сделайте… — он подумал, как бы сформулировать точнее. — Сделайте нечто вроде обширного обзора их быта. Как они одеваются, носят ли с собой документы и проверяет ли их полиция. Как они останавливают такси, переходят дорогу… в общем, самый подробный обзор их поведения в быту, какой только возможен… Опа!

Яна тоже повернулась к экрану. Справа от входа в один из роскошных игорных домов красовалась высокая прямоугольная вывеска на двух затейливых подставках, где золотом по синему начертано:

«Посетителей убедительно просят воздержаться от применения магических практик, что никогда не остается незамеченным».

— Не подвело тебя умение, Вита, — хмыкнул Сварог. — Есть здесь магия. И, как явствует из вывески, иные ею владеющие, может, и не черной балуются, но безусловно не стесняются магию использовать для личного обогащения. В самом деле, Вздумай маг управлять с костями, картами и прочими причиндалами, быстренько любое казино по миру пустит… Надо полагать, есть и наблюдающие…

— Интересно, почему на других Игорных домах таких предупреждений не вывешено? — сказала Яна.

— Может быть, внутри, на входе, — пожал плечами Сварог. — А владельцы этого — особенные пессимисты… В конце концов, это сейчас неинтересно. Элкон, вы поняли задачу? Отлично. Пойдем, Вита…

На протяжении всего обратного Пути Яна молчала. Только усевшись за столиком в Безымянной комнате, уставилась на Сварога со жгучим любопытством:

— Эти твои инструкции насчет обширного обзора их быта… У меня зародились определенные догадки.

— Правильно, Вита, — усмехнулся Сварог. — Как только вернусь из крайней командировки, надо будет сходить туда вживую. Пора за этих соседей браться всерьез, — увидев, как она поддалась вперед с заблестевшими глазами, поднял ладонь: — Ну конечно, конечно! Ты пойдешь со мной, и никак иначе. Язык тот же, одежду скопируем, мелкие недочеты и промахи, которые у нас непременно будут — всегда, как это водится, — можно списать на неуклюжесть провинциалов… Погоня за приключениями тут ни при чем — необходима глубокая разведка. И самое занятное… — он улыбнулся не без грусти, — без тебя просто не обойтись. Это ты со своим Древним Ветром будешь там основной ударной силой и главной боевой единицей. Твои умения, судя по присутствию и там Древнего Ветра, отлично должны сработать. А вот мне придется, как это ни унизительно для славного героя Сварога, быть на подхвате. Коли уж там нет апейрона, вся магия ларов наверняка бессильна. Будет ли работать хелльстадская, неизвестно. Так что вся надежда на тебя…

— Я постараюсь, — пообещала она серьезно. В ее глазах жгучее любопытство сменилось откровенным беспокойством и тревогой. — Ты только постарайся быть в Токеранге поосторожнее…

— Постараюсь, — кивнул он так же серьезно.


Глава V Пейзаж перед боем | Вертикальная вода | Глава VII Смотрины, стало быть, у них…