home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двенадцатая

Согласно законам гостеприимства

Стоя рядом с жандармом в оранжевом берете, Мазур из окна второго этажа цепким профессиональным взглядом разглядывал площадь и окрестности — и пока что не находил оснований для беспокойства. Пожалуй что, все схвачено…

Через пару минут к нему подошел управляющий рудником, осанистый француз с красивой проседью и ленточкой Почетного Легиона на лацкане белоснежного пиджака (лягушатники орденские ленточки носят именно что на лацканах, даже на пальто). Чуть склонил голову — небезупречно вежливо, но без тени подобострастия, конечно. Сказал:

— Думаю, господин полковник, можно начинать, все собрались…

Мазур обернулся и кратко распорядился:

— Пошли!

Небольшая процессия вышла под открытое небо: впереди — Принцесса, слева — вежливо державшийся в шаге позади управляющий, справу вплотную к ней — Мазур, по сторонам — трое его ребят и Леон с парочкой своих, все в штатском и автоматами не щетинятся.

Пожалуй, что, порядок. За спиной и по бокам — с полдюжины канцелярских зданий добротной довоенной постройки, в центре площади — обширная, на совесть сработанная высокая эстрада из светлого дерева, за ней — немаленькая толпа.

Принцесса поднялась по ступенькам первой, танцующей походочкой манекенщицы направилась к круглому микрофону на высокой никелированной стойке. Не отстававший ни на шаг Мазур, глядя на толпу, допустил, как не впервые случалось, крамольную мысль: у нас дома и в будний день могли в похожем случае всех с работы сорвать, а здесь дождались выходного. Капитализм, ага, даже один рабочий день дает неплохую прибыль, в том числе и Принцессе: ей по наследству от Папы автоматически перешли все доли, процентики и акции, писаного завещания нет и быть не может, но все здесь взрослые люди и понимают, что к чему…

Принцесса встала у микрофона — в смелом парижском платьице, алом, воздушном, коротеньком, открывавшем загорелые ноги, с большим вырезом. Толпа, как и следовало ожидать, восторженно взревела. Собственно говоря, предложившие такой наряд французские консультанты в данном конкретном случае не открыли никаких Америк. Здешняя специфика давно известна. Турдьевилль — не город, а чисто рабочий поселок, жилье тут в дефиците, с семьями обитает не более трети счастливчиков. Есть, конечно, четыре борделя, как же без этого — но один предназначен исключительно для тех, кто щеголяет в костюмах с галстуками, три остальных, хотя и немаленькие, не справляются, так что здешний народец не вполне сексуально удовлетворен — ишь, разорались… Местную специфику в свое время учитывал еще Папа, пару раз привозивший сюда столичные вокально-инструментальные ансамбли: никакого фольклора, заунывных народных песен — симпатичные девахи, одетые крайне скупо, жарили по струнам электрогитар, распевая порой довольно легкомысленные шлягеры. Ну, а уж потом перед разогретой толпой выступал Папа. Кстати, здесь во время гастролей побывала и «Рябинушка», с большим энтузиазмом встреченная трудящимися.

Принцесса медленно крутнулась волчком, показав обнаженную загорелую спину и бросила в микрофон короткую фразу. В сценарии этого не было — отсебятина, сиречь экспромт, и удачный. Даже не владевший местными языками Мазур догадался: она сказала что-то вроде: «Вот такая вот я. Нравлюсь?» Судя по восхищенному реву толпы — в десяточку…

Она властно выбросила правую руку наполеоновским жестом, дождалась полной тишины и заговорила. Мазур все это время, почти не поворачивая головы, прочесывал взглядом свой сектор.

Да, пока что не о чем беспокоиться: меж эстрадой и толпой — густая цепочка жандармов, перемежавшаяся ребятками в штатском, Мазуровыми и людьми Мтанги (и в толпу, конечно же, Мтанга запустил своих). У каждого окна, выходящего на площадь, в том числе и чердачного, стоят жандармы и агенты тайной полиции, меж зданиями — они же, есть еще и внешнее кольцо охраны. Снайперу просто негде укрыться незамеченным. Единственный возможный вариант — кто-то из первых рядов толпы, с пистолетом, потому что более серьезное оружие незаметно сюда не протащить — но этакого супостата успеют быстренько срезать, а то и возмущенные трудящиеся на куски порвут, справедливо полагая, что стрелять в такую девушку — сущее извращение.

Ну, все точно рассчитано: судя по мордам лиц, успели вмиг раздеть Принцессу завидущими глазами и мысленно проделать с ней кучу интересного. На левом фланге — человек сорок в костюмах и галстуках, примерно поровну белых и черных, в том числе несколько женщин в той же пропорции: здешняя верхушка, инженеры, техники, канцелярские крысы. Эти, конечно, держатся с подобающим достоинством и не строят столь похотливых рож подобно передовому пролетариату — но у многих мысли наверняка те же самые, вон как глазоньки блестят. Чуточку смешно, но Мазур на миг ощутил прилив нешуточной мужской гордости: пяльтесь сколько угодно, обормоты, как выражались в его чуточку шпанистой юности, трахайте глазами и кончайте носом — но постель она делит кое с кем другим…

Возле цепочки охранников наперебой щелкали фотоаппаратами репортеры: стервецы, ведь откровенно стараются, чтобы в кадре на первом плане были великолепные обнаженные ноги, ну да что ожидать от буржуазной прессы… Парочка телекамер, конечно. Принцессу слушают внимательно, в совершеннейшей тишине, речь французы написали неплохую, Мазур ее читал. Ага, по толпе прокатился здоровый жеребячий гогот: судя по времени, Принцесса дошла до фразы «Обязательно нужно построить вам побольше жилья» — и добавила с лукавым прищуром: «… и не только…» Это уже не экспромт, это из речи, толпа прекрасно поняла и оценила дополнение.

Все выглядело настолько спокойно, что Мазур самую чуточку расслабился: ну, на пару делений… Помимо прямых служебных обязанностей, ему перед поездкой пришлось гасить свои собственные заморочки. Товарищ Панкратов, прослышав о «передовом отряде рабочего класса», рвался сюда со страшной силой, открытым текстом выражая желание тоже толкнуть речь, благо переводчица у него есть (та самая Ирина, обитавшая пока в посольстве, поскольку Мазуру и впрямь могла пригодиться), мало того — раздать передовому пролетариату соответствующую литературу (у него, оказалось, есть еще две громадных коробки с книгами на французском). Мазуру стоило немалых трудов отбиться, в конце концов заявив безапелляционным тоном, что список сопровождающих и выступающих заранее согласован в столь высоких здешних инстанциях, что сказать страшно. Магическое слово «высшие инстанции» на Панкратова все же подействовало…

Он покосился на часы: ага, Принцесса перевалила за половину речи… Все спокойно пока, ни первые ряды работяг, ни «белые воротнички» (а за ними тоже на всякий случай надзирают бдительно), пока что вне подозрений — а тылы прикрыты надежно. Вряд ли стоит ожидать, что пушку внезапно выхватит благообразный управляющий рудником: жирное жалованье, свой пакет акций, положение в обществе, легко не перекупишь, особенно для роли наемного убийцы… хотя и его держат краем глаза, недоверие следует не доводить до абсурда, но держать по максимуму — а вдруг пальнет не по заданию, а оттого, что шизанулся в одночасье? И такое случалось под разными широтами — а-ля Джон Хинкли и ему подобные, которых просто невозможно вычислить заранее и самой мощной спецслужбе… А ведь он, паразит, притворяясь невозмутимым, тоже с приятностью озирает обнаженную спину и ножки Принцессы: ну, француз, что возьмешь, да и Принцесса тот еще экземплярчик… Вот только в подсознании сидит все та же тоскливая заноза: а ну как загонят в законные мужья, тем более что она сама что-то такое явно комбинирует. Единственное спасение, как уже говорилось — происки французской разведки, каковые в данном случае надлежит принять с восторгом…

Все, речь подходит к концу. От здания, из которого они вышли, проверенный народ уже волокет аппаратуру — усилители, ударные установки, мотки кабелей. Опять-таки по примеру Папы, а не только по совету французов пару часов будет выкладываться на всю катушку один из девичьих ансамблей: пятеро красоток, три черных и две белых, одетых даже скупее Принцессы. Она сама это время проведет на небольшом банкете для местной «белой кости», переночует в отеле (есть стойкие подозрения, что Мазуру и на сей раз не отвертеться), а утречком все сядут в три самолета и вернутся в столицу. Самолеты все это время — в двойном кольце охраны, так что бомбу подложить нереально. Что же, на сей раз обойдется? А ведь похоже…

Ага, финал. Рев толпы и гром аплодисментов, Принцесса машет обеими руками, подняв их над головой так, что куцее дорогущее платьишко вовсе уж рискованно задралось, явив собравшимся краешек розовых кружевных трусиков. Ну, что ж, кашу маслом не испортишь, вон как орут, подпрыгивают, руками машут… Пожалуй что, на референдуме здесь совершенно добровольно проголосуют правильно. По точным данным Мтанги, Мукузели тоже собирается здесь выступить в скором времени — и хрен с ним, никто не намерен препятствовать: после Принцессы старый очкастый хрен будет смотреться бледно — будет, конечно, нудить всякую интеллигентскую ерунду и никаких музыкальных красоток с собой не привезет, так что его гастроль будет заведомо провальной…

Все. Под неумолчный рев толпы Принцесса спустилась с эстрады, к которой уже выдвигались красоточки из ансамбля, и Мазур поневоле ухмыльнулся: малость наслышан был об их моральном облике, как частенько случалось в иных местах, их этой ночью непременно разберут по постелям здешние бонзы, девочки раскованные и не гнушаются приработком на стороне, не имеющим никакого отношения к музыке.

Той же компанией — Принцесса, Мазур, управляющий и охрана — они направились мимо главной конторы поселка, из которой выходили к эстраде. Отель располагается близко к ней, так что нет необходимости подгонять машины. Хороший отель, респектабельный, не без роскоши, тоже довоенной постройки: сюда по делам частенько наведываются воротилы, в том числе и иностранные, об их комфорте давненько позаботились. Как сплошь и рядом в заведениях такого класса, здесь имеется «президентский» номер, занимающий добрую половину третьего этажа, иногда там останавливаются самые жирные акулы капитализма, а вот Папа, будучи в Турдьевилле, роскошными апартаментами пренебрег — как он это умел, быстренько обаял голубоглазую блондинку из канцелярских (быть может, ту, что Мазур видел среди «белой кости», весьма недурна девочка) и уединился с ней в номере попроще. Но сейчас «президентский» люкс отвели Принцессе — без особого с ее стороны желания, просто-напросто из соображений престижа: как-никак преемница и будущая королева. Вот Мукузели (сие уже обговорено с кем следует) «президентского номера» не получит, да и вместо роскошного банкета будет скудный фуршетик… Хватит с него и этого, медные воротилы, как и их собратья из других областей серьезного бизнеса, как-то несерьезно к доктору относятся, они и сами не расположены его пряниками кормить и смазливых горничных на ночь подкладывать. Неплохо, подумал Мазур — и референдум здесь явно выиграли, и все спокойно пока…

И все же он не расслаблялся особенно, шел, зорко поглядывая по сторонам, держа руку поближе к левой поле расстегнутого пиджака, под которой висела «Беретта» с удлиненным магазином. Роскошный вестибюль — лепнина, сусальное золото, черное дерево и тяжелый алый бархат… Коридорные и помянутые смазливые горничные стоят едва ли не навытяжку, и повсюду — молодчики в штатском, пиджаки у всех, как у Мазура, предусмотрительно расстегнуты… Широкая лестница со строго-изящными мраморными перилами, устланная во всю ширь темно-красным ковром… Второй этаж, третий, двинулись к «президентскому»…

И здесь торчат агенты — их и в номере в ожидании Принцессы полдюжины толчется. В конце широкого коридора показался осанистый пожилой негр в безукоризненном смокинге, катящий перед собой никелированную тележку со множеством покрытых серебряными колпаками блюд и множеством бутылок с солидными этикетками на втором, нижнем ярусе. Ну что же, будем демократичны, не станем заставлять его прижиматься к стене, малость посторонимся… Из-под иных колпаков пробивается парок и вкусные запахи — все с пылу, с жару, по высшему классу, даже в желудке чуток заурчало, пора бы пожрать как следует, Мазур, всецело поглощенный службой, так и не позавтракал толком, перехватил кое-что по мелочи, и было это несколько часов назад…

Тьфу ты! У блестящей тележки вдруг отвалилось правое заднее колесико, и она накренилась на правый борт так, что серебряные колпаки слетели, инстинктивно шарахнулись охранники, на которых полились водопадом горячие роскошные супы, повалились горячие яства, посыпались бутылки, и кто-то взвыл, ошпаренный, короткая неразбериха…

Но Мазур-то видел: колесико отвалилось не просто так — после того, как вылощенный официант нажал правой ногой на ось рядом!

Он действовал мгновенно: шагнул вправо, заслоняя собой Принцессу, выхватывая пистолет. В секунду снял с предохранителя указательным пальцем: чем удобна «Беретта», так это тем, что у многих моделей предохранитель с двух сторон… Черный кургузый револьвер в руке официанта, выстрел, Мазур ощутил тупой удар по ребрам справа — но и сам уже выстрелил трижды, негр завалился с алыми пятнами на белоснежном смокинге, в падающего пальнули еще несколько раз с двух сторон…

Дальнейшего хода событий Мазур не видел — он, держа пистолет наготове, потащил Принцессу, все так же закрывая собой, к высокой двустворчатой двери «президентского номера», свободной рукой нажал на вычурную блестящую ручку, втолкнул девушку внутрь и захлопнул дверь за собой. Двое агентов, уже державших под прицелом дверь, торопливо опустили пистолеты.

— Все в коридор! — рявкнул Мазур тому, что справа, знал, что он владеет английским и старший здесь.

Агент громко крикнул что-то по-французски, показались остальные, тоже с пистолетами наголо, и вся орава проворно убралась из номера. До Принцессы, похоже, только сейчас дошло. Расслабленной походкой она добрела до низкого столика, уставленного батареей бутылок, вазочек со льдом и сифонов, плюхнулась в роскошное кожаное кресло. Взяла первую попавшуюся бутылку, набулькала приличный бокал коньяка и медленно выцедила сквозь зубы. Руки у нее при этом почти что и не дрожали, край хрустального бокала о зубы не звякал — неплохо держится, ага…

В коридоре, слышно было, шумно перекликались и топотали. Убрав пистолет в кобуру, Мазур несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, всякий раз морщась от боли, прислушиваясь к ощущениям. Кажется, ни одно ребро не сломано, хотя следует в столице сделать рентген на предмет возможных трещин — но болит адски, и долго еще будет болеть, синячище останется знатный… Расстегнув украшенную аккуратной дырочкой с опаленными краями рубашку, он, кривя губы, рассмотрел застрявшую в бронежилете сплющенную пулю, моментально прикинул: он повыше Принцессы, и потому ему прилетело по нижним ребрам, но, учитывая ее рост, пуля шла ей прямехонько в сердце, похоже, калибр даже не девятый — штатовский классический, одиннадцать сорок три… Вот сволочь…

— У тебя все в порядке? — спросила Принцесса почти нормальным голосом.

— Цел и невредим, — проворчал Мазур, сел в кресло рядом с ней и, не колеблясь, налил себе из той же бутылки. Как частенько бывало, навалился отходняк, нервишки позванивали, некоторая слабость во всем теле. Что же, все хорошо, что хорошо кончается…

Принцесса набулькала себе еще, до краев, произнесла чуть сварливо:

— Вот смех: после всех этих сюрпризов я как-то уже и бояться перестала, честное слово…

— Это бывает, — кивнул Мазур, откинувшись на упруго-мягкую спинку кресла и сделав добрый глоток (ах, как приятно растеклось по жилочкам!) — Когда в тебя стреляют достаточно часто и долго, начинаешь как-то привыкать…

Выпустив длинную тираду на французском, несомненно, матерную, Принцесса повернула к нему очаровательное сердитое личико:

— Страха почти что и нет, но злость берет… Когда все это кончится, скажет мне кто-нибудь?

— Это не ребус, — серьезно сказал Мазур. — Даже мне, тупому солдафону ясно… Все моментально кончится, как только ты, уже в короне, подпишешь с французами договор о долях в тех алмазных копях. После этого стрелять в тебя или травить будет просто бессмысленно: главными акционерами будут французы, а уж с ля белль Франс за спиной они смогут поплевывать и на «Гэмблер даймонд»…

— Сама примерно догадываюсь, — все так же сварливо откликнулась Принцесса. — Черт, но это произойдет самое раннее дней через десять… И наверняка попытаются еще… Кстати, спасибо, ты меня в третий раз спасаешь, если считать и случай с резиденцией. И отблагодарить как следует тебя пока что не могу…

— Да ладно, — проворчал Мазур. — У меня уже как-то в привычку вошло — тебя спасать. Хочется верить, что так и будет до финала… Главное, вовремя подмахнуть договор с французами…

Принцесса — сразу видно, уже полностью овладевшая собой, прищурилась по-кошачьи:

— Ты это так говоришь, словно французы тебе приличные деньги сунули…

— А за такие слова можно и по шее получить, — мрачно сказал Мазур. — Пусть это и вопреки традициям…

Она звонко рассмеялась:

— Ладно, ладно, я же шучу. Сама прекрасно все понимаю…

В дверь деликатно поскреблись.

— Войдите! — крикнул Мазур, педантичности ради положив пистолет на колено дулом к двери и держа палец на спусковом крючке.

Вошли Мтанга и Лаврик, с порога окинули их внимательными взглядами, конечно же увидели и расстегнутую рубашку Мазура, и застрявшую в бронежилете пулю. Лаврик остался невозмутим, а вот Мтанга откровенно вздохнул с облегчением:

— Ну, я вижу, все обошлось… — Как там? — спросил Мазур.

— Да ничего особенного, — пожал плечами Лаврик. — Сообщников не объявилось, все на посту, управляющий вальяжность подрастерял, суетится, а на хозяине отеля вообще лица нет, твердит, что официант тут сто лет работал и подозрений не вызывал…

— Есть интересная деталь, — сказал Мтанга, — У него здесь, — он легонько коснулся кончиками пальцев правого виска, — исконная татуировка коси, синяя точка в синем круге. Под волосами было плохо заметно, но я не поленился проверить… Есть впечатление, господа мои, что тут было заверчено нечто посложнее простого покушения…

Уж это точно, подумал Мазур. Принцессу, фулу, злодейски застрелил злодей-коси… Неплохая катавасия могла бы начаться, уже здесь, в Турдьевилле, работяги-фулу, едва прослышав, принялись бы колошматить коси, которых тут хватает — а там и по всей стране, смотришь, полыхнуло бы. До сих пор не было весомого повода для серьезной межплеменной резни, а тут он появился бы, несомненно…

— Татуировка старая? — спросил Мазур.

— Старая, никаких сомнений, — кивнул Мтанга, — никак не свежеколотая.

— Его что, не обыскивали?

— Обыскивали, конечно, — поморщился Мтанга. — Как всех. Утром. Но физически невозможно было перетряхнуть отель так, чтобы обнаружить тайник с револьвером. Еще и банкет предстоит… Ну, там уж я все меры приму. Лучше бы, конечно, отменить…

— Ничего подобного, — упрямо задрала подбородок Принцесса. — Я просто обязана там блистать, как ни в чем не бывало. Ясно вам?

— Ладно, будешь блистать… — проворчал Мазур.


Глава одиннадцатая А в это время Бонапарт переходил границу… | Принцесса на алмазах. Белая гвардия-2 |