home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 9

СЮРПРИЗЫ НА ДОРОГАХ

В акварельной рассветной дымке, слегка изменявшей звуки и очертания, происходящее выглядело хотя и понятной, но все же сценой из какой-то иной жизни, не принадлежавшей этому пространству. Люди в куртках с огромными буквами на спине «ТАМОЖНЯ» и «ПОЛИЦИЯ», суетившиеся вокруг длинного фургона, выглядели чуточку нереальными — как и маленький кудрявый спаниель, челноком сновавший там, куда его подводили и подсаживали. Его повизгиванье, доносившееся на сей раз из кузова, казалось Данилу обиженным — пес, полное впечатление, не нашел того, что рассчитывал, и потому откровенно злился.

Данил полулежал, откинувшись на спинку переднего сиденья, — не столько в целях конспирации, сколько от усталости, чертова девчонка ухитрилась изрядно его измотать, не по вредности характера, а из бьющей ключом щенячьей жизненной энергии. Вместо раздражения он тем не менее вдруг почувствовал легкую грусть оттого, что они вряд ли когда-нибудь увидятся, шансы хотя и существуют, но весьма проблематичны, и какой-то миг он даже испугался этой грусти — говорят ведь, старость с того и начинается, что мужик вдруг всерьез тоскует по случайной подружке, — но тут же Данил сообразил, в чем дело.

Пожалуй что, не в симптомах старческой сентиментальности. Если, понятное дело, не считать законной молодой жены, он давно уже не делил постель с женщиной просто так. Всегда была доля игры хотя ему, конечно же, о том не говорили, наоборот, изо всех сил притворялись, что случился неконтролируемый прорыв чувств или по крайней мере эмоций. Что потаенного расчета, упаси боже, нет. А на самом-то деле…

На сей раз не было никакого театра. Захотела мужика, сумасбродка сопливая, — и получила. И никакого подтекста. В его жизни, которую иные впечатлительные охотно обозвали бы исковерканной — и Данил подозревал, что они правы, — такое в последнее время случалось редко…

Все, кажется, кончено. Люди с профессиональными клеймами на спинах расходятся с таким видом, что ясно: возвращаться они не собираются. Спаниель поскучнел, тащится возле ноги проводника, охваченный тем же общим разочарованием…

Янина распахнула дверцу и плюхнулась рядом с ним, откинула капюшон, встряхнула роскошными волосами:

— Пустышка. Ничего.

— Они не обидятся?

— Ерунда, такое частенько случается. Снова не подтвердились оперативные наработки, и все тут… Бывает. Итак, груз… Все оборудование он выгрузил в Кракове, осталось только пять тонн гексотана, сотня мешков. И ничего недозволенного.

— Гексотан не может отбить у собаки чутье?

— Нет, я специально поинтересовалась. Ничего подобного. Они прекрасно знают все эти трюки с отбиванием запаха — и полный набор снадобий, которые для этого используются. Нет, полная пустышка, извини за невольный каламбур, чистая машина.

— А получатель гексотана?

— Рутения, Калюжин, фирма «Чупрей и братья». Документы в полном порядке, сейчас машину пропустят…

— Значит, мне пора, — сказал он с легкой грустью. — Прощай, амазонка, скажу тебе по секрету — ты чудесная девочка…

— Я знаю, — рассмеялась она. — А почему — «прощай»? Должны же мы когда-нибудь увидеться? «Потому что ты, дуреха, еще не привыкла расставаться, — сказал он про себя. — Не знаешь, как это бывает всерьез, брошенные мальчики пока что не в счет, речь идет об утратах».

— Наверное, — сказал Данил, чтобы сделать ей приятное. — Ну, мне пора…

— Это опасно?

— Нисколько.

— А ты без оружия…

— Голова-то здесь, — сказал он, постучав себя по лбу. — Всего тебе хорошего…

Наклонился, поцеловал ее и вылез. Не оглядываясь, прямиком пошел к кабине, обогнул ее с левой стороны, когда водитель уже собирался вскарабкаться в высоченную кабину. Совсем молодой, в тельняшке под клетчатой рубашкой.

— Эй! — окликнул Данил. — Ну что, отцепились, звери?

— Да, наконец… Два часа мурыжили. И так опоздал…

Он недвусмысленно отвернулся, поставил ногу на железную ступеньку. Данил придержал:

— Погоди, Семеныч. Получается, нам вместе ехать…

— Это с чего бы? — повернулся к нему водитель.

— А вот… — удрученно сообщил Данил, полез в бумажник и достал закатанное в пластик удостоверение. — Черский Даниил Петрович, коммерческий директор «Клейнода». Некоторым образом, стало быть, твое начальство.

— Я и смотрю, откуда отчество знаете… — Водитель пробежал глазами ксиву, ухмыльнулся. — Скорее уж не начальство, а тот самый искплутатор, а? По Карлу Марксу. А я-то все гадаю, кто это мою прибавочную стоимость лопает…

Судя по всему, он и по жизни был весельчаком, и рад был, что закончился, наконец, долгий немотивированный шмон.

— Веришь, нет, — сказал Данил задушевно, — но не видел я в жизни твоей прибавочной стоимости… А вот хлопот из-за твоего самохода у меня сегодня было предостаточно. Я как раз собирался домой из Варшавы, так нет, позвонили из таможни, велели прибыть сюда — мол, с машиной какие-то непонятки…

— Так вы все время здесь были?

— Ну да, — сказал Данил. — К машине они меня не подпускали, ходили, как павлины, слова через губу цедили. Я, грешным делом, приготовился тебя отмазывать неизвестно от чего, начал было в уме аргументы громоздить…

— Да ерунда, обошлось. Что-то я давненько такого не припомню. Обычно проходил без проблем.

— Напутали где-то, — сказал Данил с должным раздражением. — Бывает. Что мне теперь, до Бреста на вокзал за восемьдесят верст тащиться? С тобой проще…

— Я ж еще в Калюжин… Хотя, конечно, это не крюк… Или в Довмонтовичах на автобус пересядете?

— А, там видно будет, — махнул рукой Данил. — Главное, домой бы побыстрее… Едем?

— Едем.

Данил посмотрел со своего места в зеркальце заднего вида, но рассмотрел лишь смутный силуэт за лобовым стеклом белой «Мазды», не без грусти улыбнулся в пространство — мы все же еще чего-то стоим, если такие девочки выбирают в качестве равноправных партнеров, не заикаясь о деньгах…

Рано умирать.

Молодой Семеныч оказался душой незатейливой. Данил уже видел, что не вызывает у него ни малейших подозрений, — во-первых, простой водила, не соприкасавшийся с «Клейнодом» вовсе, не мог знать в лицо всех сотрудников фирмы, если вообще знал хоть кого-то. Во-вторых, Данил по-прежнему считал себя способным вскрыть актерство, даже изощренное. Как-никак за это и платили, да и акционером фирмы стал с некоторых пор не за красивые глаза и острые зубы…

В течение ближайшего часа он главным образом слушал — мысли вслух товарища Семеныча о его молодой жене, теще, работе. Батьке и общей ситуации на земном шаре. Жену молодожен обожал, с тещей конфликтов не было, благо обитала в безопасном отдалении, за Батьку бесхитростно собирался выдрать глотку кому угодно, а вот общая ситуация на земном шаре в его изложении заставляла человека вроде Данила украдкой позевывать, ибо отдавала в обрисовке шофера несказанным примитивом. Считать, что весь мир идет войной на Рутению и ее Батьку, — это, пожалуй, все же пиитическое преувеличение…

Хотя неизвестно, что хуже: такое вот примитивное убеждение, коим одержим молодой водила, или то, что Данил успел раскопать, — никоим образом не глобальное, однако полное кровавой жути и жуткой грязи…

Понемногу он мастерскими невинными вопросиками начал уводить Семеныча в сторону — исподволь расспрашивал о том, что касалось перевозок. На всякий случай свой интерес он постарался должным образом замотивировать: мол, протирает штаны в кабинете, имеет дело с массой бумаг касаемо грузов и поездок, а сам меж тем понятия не имеет, что кроется за сухими строчками накладных, ведомостей и сводок. Ну не смешно ли?

Семеныч охотно согласился, что это и в самом деле смешно. И просвещал, как мог, от всей широты наивной души. Жаль только, уцепиться в его многословных рассказах, перемежавшихся юмористическими заметками о европейских впечатлениях, толком и не за что. Нет зацепок. Загрузился отвез — выгрузил. И не более того. Ни единой детали-подробности, заставившей бы вмиг насторожиться…

Гораздо более интересным с некоторых пор стало другое — синяя машина, маячившая в отдалении, явственно видимая в зеркальце. Она и не пыталась прятаться, как села на хвост километрах в двадцати от границы, на рутенской стороне, понятно, так и держалась в отдалении два часа, то ненадолго пропадая из поля зрения, то вновь объявляясь. Даже человек вдесятеро менее опытный давно определил бы, что имеет дело с натуральнейшим хвостом.

Держится на приличном расстоянии, но и отсюда можно определить по очертаниям и радиатору, что это — не самая старая иномарка. Любая другая давным-давно обогнала бы грузовик, как сделали это штук тридцать легковушек, в том числе и несколько вовсе уж ветхих «копеек» и «четыреста двенадцатых»…

— Ну, а на дорогах шалят? — спросил Данил. — В смысле рэкета и прочего?

— А, больше брешут про этот рэкет… Два месяца у вас баранку верчу — а ни разу не сталкивался. И ребята ничего такого не говорили. Батька в свое время так и сказал: мол, в Рутении теперь один авторитет, и авторитет этот я, так что остальных просят не беспокоиться и сидеть тихонечко, как мышь под метлой…

Очередной километровый указатель, белые цифры на синем: 251. «А ведь, пожалуй что, близимся», — подумал Данил и сказал непринужденно:

— Тебя, может, подменить?

— А что, можете?

Данил продемонстрировал свои права, где были закрыты все пять категорий.

Он не стал объяснять, что во времена оны научили водить и кое-что еще, однако в автомобильных правах это умение, понятное дело, не отражали отроду.

Пояснил лишь:

— Я, знаешь ли, не всегда в коммерсантах ходил. Был когда-то главным инженером в нефтеразведке, там водить пришлось все, что движется…

— В России, выходит? То-то говор у вас не рутенский, не «дзюкаете».

— Могу и «дзюкать», коли будзе надабнасць, — сказал Данил весело. — Умею…

Ну, даешь баранку?

— Валяйте, пан коммерческий директор, поработайте малость простым пролетариатом…

Пока грузовик стоял и они менялись местами, синяя машина тоже стояла в отдалении. Тронулся грузовик — тронулась и она. «Интересные дела, — думал Данил, ловко управляясь с баранкой, — и не особенно маскируются. На польской стороне их не было, это точно. Не смог бы не заметить. Неужели и в этом случае просчитал все точно? Не голова у тебя, Черский, а…»

Он нажал на тормоз, переглянулся с Семенычем. Тот растерянно пожал плечами:

— Чумовые какие-то…

Бежевая «Волга» так и тащилась с черепашьей скоростью им навстречу — по их же полосе, упорно идя в лобовую атаку, так и вынуждая остановиться. Уйти влево не удалось бы, дорога тут ненадолго сужалась, превращаясь лишь в две полосы, разделенных бетонным бордюром, который грузовик ни за что не одолел бы.

— Откуда ж они на нашу полосу свернули? — вслух недоумевал шофер. — От Зубаловки разве что. Это ж им полкилометра задним ходом переть придется, дернул меня черт здесь дорогу срезать… Выиграл десяток верст, называется… Тут, вообще-то, мало кто и ездит… Точно, чумовые!

Данил остановился окончательно потому что ничего другого и не оставалось. «Волга» тоже тормознула метрах в десяти от его капота.

Вылезли двое, подчеркнуто неторопливо: джинсы широченные, что запорожские шаровары, короткие кожаные куртки, стрижки ежиком, на пальцах огромные золотые гайки. Классическая картина, хоть сейчас в музей помещай в соответствующую витрину — «типичный образчик рэкетира».

— Здорово, трудяги! — весело крикнул один. — Едем, значит?

— Тьфу ты… — тихонечко сказал Семеныч. — Выходит, все же есть они, падлы… А у меня и монтировки нету…

— Сиди, — так же тихо посоветовал Данил. — Видал, у высокого?

Высокий без всякой нужды картинно поправил на себе черную кожанку, распахнув полы так, что подмышечную кобуру с большим черным револьвером мог рассмотреть и полуслепой. И вслед за напарником крикнул:

— Едем, значит? Что ж вы это? С вами люди здороваются, а вы и языки проглотили?

— Здорово, коли не шутишь, — сказал Данил. — В чем проблемы?

— У нас, дядько, проблем нет. А у тебя, глядишь, и будут… У тебя квитанция есть?

— Какая еще квитанция? — не вытерпел Семеныч.

— Помолчи в тряпочку, молодой, пока дядька допрашивают, — небрежно отмахнулся кожаный. — Налоговая квитанция, дядько. Об уплате дорожных сборов.

Как говорят в России, уплатил налоги — и живи спокойно. Если, дядько, каждый начнет по дорогам этак вот носиться, налогов не платя, выйдет полный беспредел и бардак, а потому лезь-ка ты в свой толстый кошелечек…

— Стоять, отморозки!

— Ты чего, чего? — заорал кожаный, тем не менее проворно задрав руки кверху.

Его напарник поднял ручищи не столь быстро, но и без особого промедления.

Оба угрюмо замолчали. Объяснялись такие перепады в настроении предельно просто: с обеих сторон грузовика появились не менее широкоплечие ребятки, одетые не столь плакатно, но вооруженные крепко. И взяли самозванных сборщиков дорожного налога на прицел.

— Нет, ну братила, ты чего? — плаксиво заорал тот, что пониже, не опуская, понятное дело, рук.

— Тебе кто позволил шлагбаумы ставить, выродок?

— Сам ты… Эй, не тревожь волыну, я так, оговорился…

— Ты, потрох, постарайся так не оговариваться, — спокойно произнес незнакомец с пистолетом. — А то цветочки из тебя прорастут или там бурьян…

Кто разрешил, спрашиваю?

— А что, нельзя?

— Ну, ты тормоз… По-твоему, дорога для того и проложена, чтобы на ней такие вот бабки стригли? Такие вот, как ты?

— Да мы…

— Ответить хочешь, деятель?

— Ну; ты не очень… Ты сам сначала претензию выстави…

— Я тебе выставлю…

— Нет, братила, назовись…

— Мы от Крука, — сказал незнакомец не просто спокойно — даже чуть брезгливо. — Усек, отморозок?

Его слова произвели прямо-таки магическое действие: крепыш, полное впечатление, пытался стать ниже ростом. Еще выше задрав руки, прямо-таки проблеял:

— Братила, ну это ж совсем другой базар… Черт попутал, кто ж знал-то?

Свадьба у братана, хотели капустки срезать…

— Я тебе в следующий раз яйца срежу, — хладнокровно пообещал незнакомец. — Чтобы не лез, куда не позволено. Времени нет с тобой чирикать… но номера твои и рожи ваши я запомнил хорошо. Просекли, чижики? Ну-ка, в тачку, и чтоб духу вашего…

— Ты волыну-то…

— Сдернули махом, говорю!

Оба незадачливых сборщика налогов кинулись к «Волге», то и дело опасливо оглядываясь, один даже стукнулся пузом о бампер собственной машины, чем вызвал скупую ухмылку незнакомца. В три секунды запрыгнули внутрь, машина взревела мотором и прямо-таки прыгнула багажником вперед, укатила задним ходом. Не обращая на Данила и Семеныча ни малейшего внимания, незнакомец спрятал пистолет, махнул напарнику и оба вразвалочку направились к синей «Тойоте», стоявшей метрах в десяти за грузовиком.

«Волга» уже исчезла с глаз. Данил, не раздумывая, выжал сцепление, и грузовик тронулся.

— Видал? — воскликнул Семеныч с непритворной гордостью. — А ты говоришь, рэкет… Точно тебе говорю, милиция работает. А не взяли этих козлов, надо полагать, потому, что ничего ж не докажешь. Слышал я про такие случаи…

Зато страху нагнали.

— Ты в армии служил, Семеныч?

— Ну. А что?

— Да так… — отмахнулся Данил, увеличивая скорость. — Где на тракт выходить?

— Во-он там… Нет, ну милиция работает! «Хреново ты в армии служил, Семеныч, — мысленно прокомментировал Данил. — Или, что вероятнее, служил не так уж плохо, но вот оружием совершенно не интересовался. Иначе давно сообразил бы, что оружие у твоих „милиционеров“ совершенно нетабельное, у одного „восемьдесят четвертая“ „Беретта“, а у того, что так и не раскрыл рта, — П-225, по здешним понятиям, аристократический ствол. И главное Крук. Не так уж наш Семеныч детски наивен — просто-напросто Крук мужик умный, и те, кому не надо, понятия не имеют о его существовании. По презентациям не светится, ленточки не режет, моделек не спонсирует, потому что охота нашему Круку пожить подольше. Иные ходоки по презентациям и спонсоры начинающих актрисок давно уже вытянули билетик в один, что характерно, конец… А Крук притих, но — живехонек. Как бы и есть он, как бы и нету его…»

Данил, выйдя на автостраду и прибавив газку, оживился, даже замурлыкал под нос привязавшееся после душевой беседы с Бареей:

— В руку — пика, сабля — в ладонь, бо-ль-ше-ви-ка — гонь, гонь, гонь…

Благо Семеныч, как давно выяснилось, симпатизируя Батьке, красным, в общем, не симпатизировал, а потому не мог и обидеться.

Неплохо. Весьма неплохо. Больше всего Данил опасался, что может получиться какое-нибудь безобразие со стрельбой и мордобоем. Его ребятки, конечно, не дали бы себя в обиду, но все равно ни к чему…

Волчок с Толей сработали идеально, рэкетиры доморощенные. И теперь совершенно точно известно, что происходит с машинами, которые везут гексотан. Их на почтительном расстоянии эскортируют известные мальчики, зорко следящие, чтобы никто водителей не обижал. Пока Данил торчал в Польше, парни раз десять должны были повторить эту комедию на разных участках трассы, в качестве «жертвы» работая со своим же человеком, сидевшим за рулем самого натурального грузовика из гаража «РутА» (гараж-то скотина Пацей не опечатал). И поскольку у лобового стекла «Волги» преспокойно болтался амулет-Чебурашка, все прошло успешно. Другими словами, никто не спешил покарать сторонних мальчиков за поборы на дорогах. А вот стоило им только нацелиться на машину с гексотаном… Крайне интересно.

После всех переживаний как-то и не возникло вопроса о том, чтобы Данилу добираться в столицу на перекладных. Он так и довел грузовик до Калюжина, в чем ему обрадовавшийся отдыху Семеныч ничуть не препятствовал.

Загадочная фирма «Чупрей и братья» размещалась на территории районного потребсоюза, у которого, скорее всего, арендовала один из складов, не озаботившись отметить это хотя бы подобием вывески. Но Семеныч здесь уже, как выяснилось, бывал и толково подсказывал Данилу дорогу.

Задним ходом Данил подогнал фургон к распахнутым воротам ничем не примечательного склада, построенного лет сорок назад из грязно-бурого кирпича. Все происходило рутинно — после пятиминутного ожидания объявилась толстая тетка с кипой бумаг, брюзжа что-то, согнала грузчиков, как заведено, припахивавших перегаром, они начали лениво таскать мешки в распахнутые двери — чему Данил с Семенычем, конечно же, энергично воспротивились, потому что это удлиняло разгрузку и грозило затянуть ее до темноты. После вялой перебранки с кладовщицей, которой, в общем, было наплевать, и пожертвованной грузчикам небольшой суммы на известные цели, они смилостивились и стали сваливать мешки тут же, у склада, корявым штабелем, громко сетуя на горькую долю рабочего человека. Так оно было гораздо быстрее.

Данил, подобно Семенычу, бесцельно шатался по двору, что было стопроцентно мотивировано и подозрений не могло вызвать ни у кого. Да и трудно было найти здесь человека, способного «питать подозрения». Обычнейший склад с ленивыми беспородными псами у почерневших будок, облупившейся краской на пожарных ведрах, неспешными перемещениями работничков и вспыхивавшей время от времени перебранкой меж водителями таких же грузовиков, то привозивших всякую всячину, то увозивших. Их грузчиков пару раз пытались переманить, но кошелек у Данила был набит туже.

Как он ни старался, не мог определить, где же кончается потребсоюз и где, собственно, начинается Чупрей с неведомыми братьями. Никак не удавалось.

Быть может, тут и таилась суть? Спрятать то, что хочешь спрятать, в этом патриархальном уголке — задумка не гениальная, но во многом достойная похвалы. Это унылое захолустье ну никак не ассоциируется с понятиями «прятать» и «тайна», на этот склад можно засунуть краденую атомную бомбу — и ни одна собака не встрепенется. Неглупы ребятки, ох неглупы…

Почувствовав на себе острый взгляд, он ничем себя не выдал. Так же лениво, попинывая мятую консервную банку, прошел в конец обширного двора, развернулся, достал сигареты. Краешком глаза рассмотрел наблюдавшего за ним субъекта и уже знал, что не мог ошибиться.

Это был тот, что в милицейской форме сидел за рулем машины, едва не умчавшей Данила в неведомые дали, то бишь в Почаевку. Сейчас он, понятно, был без формы, пялился на Данила скорее ошарашенно, чем зло.

Пора было что-то делать — и Данил вразвалочку пошел к своему грузовику.

«Ничего он здесь не предпримет, морда куренная, во дворе полно народу, не решится… Веселенькая ситуация. Он меня узнал, понял, что я его тоже узнал… А дальше? Попахивает неким патом. Ну, стрелять не станет, а это главное…»

Дойдя до кабины, он оглянулся почти открыто. «Куренного» уже не было во дворе, он так больше и не появился.

До столицы Данил и его новый знакомый добрались без всяких инцидентов.


Глава 8 ЗМЕЙ И ЗВЕРИ ПОЛЕВЫЕ | На то и волки – 2 | Глава 1 ПАСТОРАЛЬ