home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава VI

ПРИКЛАДНАЯ АСТРОНОМИЯ ПО МЕТОДУ КАНЦЛЕРА

Поскольку визит был неофициальным, обошлось без пышных церемониальных глупостей: всего-навсего секретарь, распахнув дверь перед Лавинией, склонился в поклоне гораздо ниже, чем перед своим начальством. Сварог встал и вышел из-за стола, чтобы встретить ее посередине кабинета. Лавиния вошла легкой, летящей походкой — и Сварог машинально подумал, что она должна хорошо танцевать.

Этюд в голубых тонах, знаете ли… На ней синее кружевное платье, сапфиры в ушах, на шее и на пальцах, даже вдовий чепец, обшитый белой ленточкой — из синего кружева и больше похож не на печальное напоминание о вдовьей нелегкой доле, а на изящную, даже игривую шапочку. Все это прекрасно гармонировало с большими синими глазами и темными волосами. Стерва, конечно, пробы ставить негде, но очаровательна…

— Вино? — вежливо спросил Сварог, когда она села, положив ногу на ногу (что земным королевам строго запрещалось этикетом).

— Не откажусь, — ответила она непринужденно. И, пока Сварог ставил на стол поднос, продолжала: — Давайте сразу к делу?

— Давайте, — сказал Сварог. — У вас что-то стряслось?

— Ну что вы, к счастью, все превосходно… — Лавиния с непонятным выражением посмотрела на него поверх тончайшего бокала с цветным узором. — Просто я прилетела к вам с деловым предложением.

— А вот это очень интересно, — сказал Сварог, нисколько не кривя душой. — До сих пор отношения у нас с вами были такими, что о каких-то общих делах и заикаться не стоило… Итак?

— Сначала — о большой политике, — сказала Лавиния. — Быть может, вы согласитесь, что мой Лоран торчит у вас костью в горле, мешая планам овладеть всем Харумом? Королевство у меня не такое уж маленькое, отнюдь не слабое, есть сильный флот, неплохая армия, а главное — подданные мои вовсе не горят желанием сменить монарха. Я не так давно провела кое-какие реформы, не старалась, чтобы все как сыр в масле катались, это уж чересчур, — но сделала достаточно для всех, от дворянства до крестьян, чтобы они остались довольны. И время от времени подкидываю косточки… Конечно, есть люди, которые всегда и всем будут недовольны, но большинство — за меня. Вам ни за что не найти в Лоране столько недовольных мною, чтобы сколотить из них серьезный противовес. И вы наверняка это прекрасно понимаете, у вас хорошая разведка, вы много должны о нас знать. К тому же вы, несомненно, используете здешние возможности для устройства земных дел… как любой на вашем месте. Вы согласны?

— Согласен, — сказал Сварог.

— Нас нельзя разложить изнутри или устроить серьезную внутреннюю смуту. Нас можно только завоевать. А это будет нелегкое предприятие. Нам чертовски помогает, что мы — остров. Переправить войска через Великий Канал вы не сможете — сейчас он считается международными водами, но на случай войны мы запасли несметное число мин, и при малейшей угрозе часа за два вывалим их в Канал, так что он будет напоминать миску, где фрикаделек больше, чем похлебки. Мои генералы очень серьезно относятся к вашему маршалу Гарайле и его великолепной коннице — но ее еще надо перевезти морем… Заверяю вас, мы будем драться до последнего. Вы, конечно, победите, у вас громадный перевес, но и потери вы понесете огромные. И окажетесь в оккупированной стране, где народ вас люто ненавидит. Стоит ли овчинка выделки? Я уверена, вы не раз задавали себе этот вопрос, верно? Поскольку до сих пор нет ни малейшего намека на какие бы то ни было военные приготовления против нас. Я правильно догадалась?

— Правильно, — кивнул Сварог. — Позвольте уж и мне щегольнуть проницательностью? Уж не предлагаете ли вы союз?

— Гораздо больше, — сказала Лавиния. — Я вам предлагаю взять меня в жены. Обвенчавшись по всем правилам во всех ваших владениях — вы ведь имеете на это право, — она весело, звонко рассмеялась. — А вы чертовски удивлены… но уже справились с собой и начали прикидывать то и это… Я вам нравлюсь как женщина?

— Не скрою, — светским тоном сказал Сварог.

— Я не колдунья, но попробую прочитать ваши мысли… В них наверняка присутствует что-то вроде: «Положить бы тебя на тот диван… Угадала?»

— Угадали, — сказал Сварог, вежливо улыбаясь.

— Ну и прекрасно. Хотите задаток?

Она встала, танцующей походочкой подошла к дивану и легла. И пока прошла эти несколько шагов, успела расстегнуть все четыре пуговицы на платье, а подол кружевного платья смялся так, что лишь слепой бы не разглядел, что кружевные трусики у нее черные. Закинув руки за голову — отчего великолепная грудь стала еще выше — Лавиния ослепительно ему улыбнулась:

— Ну, идите сюда. Не думаете же вы, что я буду отбиваться и кричать? Наоборот…

Не раздумывая долго, Сварог подошел, присел рядом на краешек дивана, аккуратно, снизу доверху застегнул все пуговицы на платье и одернул подол так, что правила приличия были полностью соблюдены. И спросил с интересом:

— Лавиния, вы и в самом деле думали, что я немедленно на вас наброшусь?

— Но это же не исключалось? — улыбнулась она томно. — Могли и наброситься. Многие не упустят столь удобный случай. Вы же меня хотите, по глазам видно.

— Врать не буду, — сказал Сварог. — С превеликим удовольствием прилег бы, коли уж так откровенно предлагают, а обстановка способствует. Не будь вы… вами. Лавиния, заслуживающие доверия люди говорят, что вы большая умница и хитры невероятно. Отчего же вы считаете меня идиотом? Здесь так легко просчитать все наперед… Где-нибудь через месячишко после того, как вы станете законной соправительницей всего, какой-нибудь шалун всадит мне в спину нож, и вы останетесь единственной наследницей… Вы ведь четырежды подсылали ко мне убийц…

— Трижды, — поправила Лавиния, мило улыбаясь. — Честное слово, трижды. Если там у вас поймали какого-то четвертого, и он признался, что его послала я, он врал. Я посылала только троих.

Самое забавное, что она говорила чистую правду. Маху дал Интагар с этим четвертым, подумал Сварог сердито. Быстренько «признался», избежав особых пыток, а поскольку здоров был, как лось, отправлен не на плаху, а навечно на Катайр Крофинд, сельское хозяйство развивать. Надо будет его оттуда срочно извлечь и расспросить пожестче. Поскольку Лавиния не врет, есть еще кто-то неизвестный, пославший убийцу, и надо с ним побыстрее свести знакомство…

С ясным взором и невинной улыбкой Лавиния спросила:

— Я надеюсь, вы не рассердились… за тех трех? Подсылать убийц — совершенно житейское дело в отношениях меж королями, не нами заведено, не на нас и кончится…

— Ну что вы, ничуть не сержусь, — ответил Сварог ей в тон. — Действительно, дело житейское, между нами, королями… Но согласитесь, после такого у меня есть серьезные основания опасаться, что все произойдет именно так, как я говорил…

— Вы меня, право же, недооцениваете, — сказала Лавиния. — Я весьма даже умная, простите за похвальбу. Когда я посылала убийц, была совсем другая ситуация. Тогда мне еще в голову не пришло, что гораздо проще и выгоднее предложить вам себя. Вы же лар, вы моментально можете определить, когда я говорю правду, а когда вру. Так вот: у меня и в мыслях нет вас убивать после свадьбы, наоборот, я хочу, чтобы вы жили как можно дольше… Ну, что скажете?

— Что вы говорите чистую правду… — протянул Сварог.

— То не из доброты душевной, — сказала Лавиния. — Вот уж чего у меня не было никогда… Голый расчет. Я прекрасно понимаю, что все ваши владения держатся исключительно на вас. Если бы я вас убила и осталась одна, против меня моментально взбунтовались бы во всех без исключения ваших землях, вынырнула бы масса претендентов на трон, начались бы смуты, и меня непременно прикончили бы… Нет, вы должны жить долго… То, что я предлагаю, выгодно нам обоим. Вы без боя получите Лоран! Я тоже получу немало. Но главное — рядом с вами будет умная и хитрая, да что там, скажем прямо, коварная помощница. У вас слишком мало умных, талантливых и верных сподвижников, способных на большие дела. Я как-то сидела со своим начальником разведки, мы и дюжины не насчитали… И хотя вы молчите, прекрасно знаете, что так и обстоит. В этих условиях я была бы весьма полезна — с моим умом, оборотистостью, энергией… Мы с вами очень быстро стали бы повелителями всего Талара: Святую Землю взять нетрудно, там начались мятежи и смуты, вы лучше меня знаете, как успешно действуют ваши войска. Ну, а Шаган… это уже не проблема. И весь Талар у наших ног… — протянула она мечтательно. — Вы ведь наверняка изучили мою биографию чуть ли не с лупой?

— Было такое дело, — с обаятельной улыбкой ответил Сварог.

— Ну, тогда должны знать, сколь нелегким предприятием было после смерти мужа взять в свои руки королевство, — сказала Лавиния уже без улыбки. — Притом, что немало знати видело во мне «замарашку из Маноров», а у мужа осталась многочисленная родня, и у всех слюнки текли при одном взгляде на трон… Но я справилась, — сказала она не без гордости. — Хотя меня трижды пытались убить, а однажды едва не изнасиловали, мои конники подоспели в последний момент, когда меня уже повалили на лужайке и задрали подол… Ну, конечно, не из похоти. Всего лишь согласно старинному неписаному закону…

— Это какому? — искренне удивился Сварог.

— Вы, правда, не знаете? — вскинула брови Лавиния. — Старинный закон, неписаный, но соблюдается до сих пор. Изнасилованная благородная дама не может претендовать на трон. А изнасилованная королева не может более оставаться на троне и вынуждена идти в монастырь, к какой бы вере ни принадлежала. Есть очень интересная книга об этой традиции, написана лет триста назад, но читается легко. Калинар Конкот, «Обесчещенные». Много интересного. Некий король, возжелав избавиться от жены, просто-напросто устроил так, что ее в охотничьем домике изнасиловали пьяные до изумления егеря… Почитайте как-нибудь, там много интересных фактов и курьезов…

Сварог усмехнулся, глядя ей в глаза:

— Вот и подвернулся самый простой способ от вас избавиться…

— Изнасиловать меня прямо сейчас? — понятливо подхватила Лавиния и рассмеялась. — Не получится, король Сварог. Во-первых, это действует только на земле, а вы сейчас — лар, чиновник, принимающий земную королеву. Это не то. Не говоря уж о том, что за такие проказы вас моментально вышибут со всех должностей, даже то, что вы фаворит императрицы, не поможет — в конце концов, я королева… Во-вторых… — она улыбнулась беззаботно и весело, — во-вторых, я ни за что не признаю себя жертвой насилия, буду твердить, что все происходило по согласию. Кстати, Конкот пишет, что одна из королев в свое время так и поступила — сами понимаете, гораздо выгоднее было предстать простой изменницей, благо супруг был не особенно крут, чем уходить в монастырь… Но давайте вернемся к моему предложению. По-моему, вы от него получаете одни выгоды: и Лоран, и весьма даже полезную помощницу в самых серьезных государственных делах… и неплохую любовницу, стоит учитывать. Не зря же говорится, что браки по расчету — самые крепкие. Или вы рассчитываете, что пробудете в фаворитах долго? Зря. У этой вздорной девчонки ветер в голове, она позабавится новой игрушкой, а потом ей надоест… А я была бы вам великолепной помощницей и надежной опорой. Кстати, я не ревнива. Лишь бы вы меня удовлетворяли полной мерой — а потом можете укладывать в постель хоть целые балетные труппы… Что скажете?

Сварог молчал. Собственно говоря, если прикидывать цинично — то есть с точки зрения высших государственных интересов и большой политики — ее предложение при других условиях следовало бы и принять. Из нее и в самом деле получилась бы великолепная сподвижница, она нисколечко себя не перехваливает — в самом деле, чертовски умна, энергична и способна на многое, так что в Лоране ей, безусловно, тесновато. Мара ничуть не обиделась бы, наоборот, непременно сказала бы, что идея отличная…

Следовало бы принять… Не будь Яны. Совсем не похожей на эту, какой ее себе представляет Лавиния. Вот Яна того ни за что не приняла бы — а значит, и долго раздумывать нечего…

— Простите, Лавиния, — пожал он плечами. — Вынужден ваше любезное предложение отклонить.

— Но почему? — недоуменно подняла она брови. — Вы прекрасно знаете, что я не собираюсь вас убивать, прекрасно представляете, что из меня получится отличная помощница…

— Позвольте уж, милая королева, сохранить свои мотивы при себе…

Приподнявшись на локте, Лавиния долго его рассматривала с непонятным выражением лица, потом покривила губы в злой, циничной ухмылочке и протянула тоном шлюхи, торгующейся с клиентом:

— Понятно, что же тут непонятного… Играете по крупной, король Сварог? Разинули рот на трон Империи? Ну, что ж, убедительные мотивы… Только вам все равно его не видеть, как своих ушей! Она с вами поиграет и выбросит!

Светски улыбаясь, Сварог сказал:

— Простите, королева, я не считаю возможным обсуждать сейчас известную нам обоим особу… Ваши кони, кажется, застоялись?

— Какие, к черту, кони? — и тут до нее дошло, что ее откровенно выпроваживают. — Мерзавец!

Сварог едва успел вскочить и посторониться — она сорвалась с дивана, как бомба, стояла, пепеля его взглядом, машинально схватившись за эфес несуществующего кинжала: ну да, по достоверным сведениям, во время той драчки за власть она самолично проткнула мечом одного из королевских племянников и пырнула кинжалом второго, да и третий жмурик за ней числится, какой-то оплошавший часовой…

Из предосторожности Сварог отодвинулся подальше — кинжала при ней нет, но все равно, отвергнутая женщина — одно из самых страшных созданий на свете, похуже каталаунского тигра… Может и коготками по физиономии пройтись, и оплеух навешать — а ведь настоящий мужик даме не сможет дать сдачи, тем более королеве…

Нет, он все же недооценил эту умную и коварную красотку с тремя трупами за спиной. Она не сорвалась в вульгарный скандал, более приличествующий базарной торговке, — стояла, выпрямившись, гордо вскинув очаровательную головку, глядя ему в глаза с рассудочной, холодной, лютой ненавистью.

— Ну что же, король Сварог… — произнесла она бесстрастно, чеканя каждое слово. — Враги, так враги… Полная ясность, — и улыбнулась циничной, блудливой улыбочкой. — Желаю успехов на пути к трону Империи… если не споткнетесь по дороге.

Вежливо поклонилась, отвернулась и той же легкой, летящей походкой направилась к двери, колыша бедрами, высоко держа голову — высокомерная и гордая… кипящая от злости. «Ох, и враг у меня теперь будет, — подумал Сварог меланхолично. — Она и раньше дружбы не питала, а уж теперь…»

Вот забавно: когда за ней затворилась дверь (она не хлопнула дверью, выдержала стиль до конца), Сварог ощутил легкое, мимолетное сожаление: а все же отличная помощница в серьезных делах была бы, да и женщина очаровательная… Но ничего не поделаешь, коли уж приходится выбирать меж Лавинией и Яной, колебаться нельзя ни секунды… Нажав клавишу, он распорядился:

— Приготовьте мой брагант.


…Канцлер осведомился не без любопытства:

— Интересно, лорд Сварог, с чем вы на сей раз пожаловали? Ни о чем не докладываете с порога, никаких новостей не сообщаете… Помалкиваете пока что… И напускаете на себя вид скромного просителя, а? Что вам нужно на сей раз?

— Сущий пустяк, Канцлер, — сказал Сварог с улыбкой. — Я бы хотел узнать одну из высших государственных тайн. Для работы необходимо.

— Великолепно, — хохотнул Канцлер. — Вот еще и за это я к вам питаю слабость, лорд Сварог — за вашу милую непосредственность. Вынь да положи вам еще одну высшую государственную тайну… Вот так незатейливо и в лоб…

— Я думаю, мне это крайне необходимо по службе, — уже без улыбки сказал Сварог.

— Вообще-то это еще не аргумент. Я решаю, кому и какие тайны следует знать в интересах службы.

— Безусловно, Канцлер, — прямо-таки смиренно сказал Сварог. — Я ведь никоим образом не настаиваю, я просто хочу спросить, нельзя ли мне и эту тайну узнать…

— Значит, ваши юные компьютерные гении на сей раз до чего-то не смогли добраться? — с большим пониманием произнес Канцлер. — Ну, не смущайтесь вы так (хотя Сварог и не думал смущаться) Я прекрасно знаю, что они еще во времена Гаудина шарили по компьютерным сетям самых разных контор. У меня в Технионе сидят не растяпы…

— Небольшое уточнение, Канцлер, — сказал Сварог. — С формально-юридической точки зрения они ни разу не нарушили ни единого запрета. Зато… Вы хотя бы раз фиксировали попытки проникнуть в сети вашего Кабинета или Кабинета императрицы?

— Ни разу, — ответил Канцлер моментально.

— Вот видите. Что запрещено, то запрещено. Ну, а там, где запретов нет…

— Умиляет меня ваше благородство, лорд Сварог, — сказал Канцлер с философским видом. — Честнейшей вы души человек. А могли бы, как в том старом анекдоте, не только денежки забрать, но и мельницу спалить вместе с мельником…

Не похоже было, чтобы он сердился — просто пребывал в одном из крайне редких приступов благодушия и беззлобно шутил.

— Каковы ваши впечатления от досье Ледяного Доктора? — уже серьезно спросил Канцлер.

— У меня осталось странное ощущение, — сказал Сварог. — Словно что-то очень важное лежит прямо у нас перед глазами, но мы его не видим…

— Интересно… — сказал Канцлер. — В разное время от разных людей я слышал именно эту фразу раз десять. И независимо от них у самого в голове всплывала… У вас никаких догадок?

— Ни малейших, — сказал Сварог.

— Жаль. Я чуточку надеялся, что вы, как свежий человек… — Канцлер безнадежно махнул рукой. — А, сколько ни ломали голову… Так что там за тайну вы хотите выведать?

— Меня давно уже не то что интересует — мучает один вопрос, — сказал Сварог. — Почему государство официально именуется Империей Четырех Миров, но реально контролирует только Талар и Сильвану?

Почему о Нериаде и Тетре молчат так, словно их не существует? Я лично убедился, что многие здесь даже и забыли, что существуют Нериада и Тетра, ведь все о них слышали один-единственный раз в жизни, совсем детьми, в начале обучения…

— А какое отношение то имеет к вашим служебным обязанностям? — бесстрастно осведомился Канцлер.

— Черные камни, — сказал Сварог. — Загадочные камни-компьютеры. Уж они, безусловно, входят в круг моих служебных обязанностей по линии сразу двух учреждений, не так ли? Так вот, один… человек мне рассказал, что якобы в вашем личном архиве лежат данные анализов, неопровержимо свидетельствующих, что эти камни, все до одного, происходят с Нериады…

— Ах, вот оно как… — не без ехидства усмехнулся Канцлер. — Ну что же, вычислить болтуна несложно. Поскольку те, кто делал эти анализы, давным-давно умерли — это были не лары, а антланцы, — допущенных к тайне осталось всего четверо. Я вам ничего не говорил. Если бы об этих анализах вам проговорилась Яна, рассказала бы и все остальное — но вы-то явно знаете только об анализах… Остается одна-единственная персона, которую мы оба прекрасно знаем. Диамер-Сонирил ни за что ни за что не проболтался бы. Каковая после ведра келимаса способна разболтать государственные тайны тому, кого считает достойным доверия… — он тоскливо вздохнул. — И ничего с той персоной сделать невозможно… Значит, он вам рассказал только об анализах?

— Только, — сказал Сварог. — А потом в совершенно открытых данных я обнаружил, что обе планеты со значительной частью прилегающего космического пространства объявлены запретными зонами. Летать туда категорически запретно кому бы то ни было — только с вашего личного разрешения.

— И с разрешения Императрицы тоже, — буркнул Канцлер. — После ее совершеннолетия.

— Ну что же, — сказал Сварог. — Не так уж и давно, когда я был этаким искателем приключений, я бы попросту взял разрешение у Яны, сел в виману и полетел туда сам… — он вздохнул. — Но что-то я в последнее время повзрослел, Канцлер, и потерял любовь к приключениям… Так могу я эту тайну знать или нет? Если Нериада — запретная зона, каким образом эти чертовы камни-компьютеры попали на Талар? Или — еще до Шторма?

Канцлер долго молчал, глядя в стол, задумчиво прикусывая губу. Потом сказал с той же бесстрастностью:

— Ну что ж, лорд Сварог, вас все равно давно пора зарезать за то, что вы вызнали кучу государственных тайн. Одной больше, одной меньше — это вашего положения не изменит… — он поднял голову. — Извините, это я так шучу. Если я вас зарежу, потеряю ценного сотрудника, да и Яна мне в жизни не простит. Шутка.

— Я понимаю, — сказал Сварог. — Сам иногда шучу… не без цинизма. Как начальнику восьмого департамента позвольте осведомиться: мой предшественник эти тайны знал?

— Нет.

— Даже так? — вырвалось у Сварога.

— Даже так, — жестко сказал Канцлер. — Ну а вас придется в эти тайны посвятить — и потому, что времена сейчас другие и оттого, что я на вас возлагаю некоторые надежды. Коли уж вам удавались некоторые предприятия… Ну, так вот, дело обстоит следующим образом. До Шторма все четыре планеты были обитаемы. Правда, Империи не было. Ни на одной планете не было единого правителя. Судя по сохранившимся скудным данным, у них тогда было нечто вроде Виглафского Ковенанта, только называлось иначе: Лига Четырех Миров. Прав и возможностей у Лиги было вроде бы чуточку побольше, чем у Ковенанта, но подробностей мы не знаем. Кроме того, есть старые хроники, где упоминается о «застрявших на Таларе и Сильване после Шторма обитателях Нериады и Тетры». Так что все четыре планеты были обитаемы.

— Значит, и межпланетное сообщение было?

— Да, безусловно, — сказал Канцлер. — Они успели к тому времени открыть антигравитацию… но эти сообщения не успели развиться настолько широко, как, скажем, нынешнее морское и речное сообщение на земле, где в плавание может отправиться любой желающий, были бы деньги. Главным образом служебные поездки, а туризм — для очень уж важных персон или толстосумов. Ну, потом грянул Шторм… Межпланетные корабли наши предки смогли создать вновь лишь лет через триста после Шторма. Когда, собственно, Империя и возникла в нынешнем ее виде. Естественно, последовали — экспедиции… Что обнаружили на Сильване, объяснять не стоит, вы о ней и так все знаете. С Тетрой, если можно так выразиться, обстоит понятнее всего. То есть мы до сих пор не знаем, что ее привело в нынешнее состояние, но, по крайней мере, точно знаем, что же там происходит. Случился какой-то жуткий катаклизм, после которого планета превратилась в сущий ад. Из атмосферы почти полностью исчез кислород, его там теперь тысячные доли процента. В основном — углекислый газ. Температура на поверхности постоянная, около четырехсот градусов, естественно, тепла. Озера из легкоплавких металлов, потоки серы, кислотные дожди, пелена облаков из всевозможной химической дряни… В таких условиях не могло сохраниться ничего живого да и все материальные следы цивилизации погибли. И никаких тайн. Запретной зоной ее сделали исключительно для того, чтобы туда не совались искатели приключений. А вот Нериада… это, знаете ли, одна сплошная тайна. Первые экспедиции вернулись с радостными докладами: ситуация обстоит примерно так, как на Таларе, то есть, на земле — более половины населения пережило Шторм, восстанавливаются государства, хотя и примитивные, плавают корабли, колосятся поля… Замки, короли, рыцари и крестьяне… Разъезжают купцы, охотники стреляют оленей… В общем, глядя со стороны — нормальная жизнь. Но лет через пятьдесят стало ясно, что жизнь та совершенно ненормальная… Она стоит на месте.

— Как это? — тихо спросил Сварог.

— Тогда еще не все понимали, но когда прошли не просто столетия, а тысячелетия, поняли: что-то крепенько не так… Там полностью отсутствует какой бы то ни было технический прогресс. Абсолютно. Конечно, что уж от вас-то таить, и на Сильване, и на Таларе мы технический прогресс чуточку… подтормаживаем. Но он существует и проявляет тенденцию к развитию. На Нериаде мы в этом плане не делали ничего. Абсолютно ничего. Однако, если просмотреть фильмы, снятые пять тысяч лет назад и вчера, вы не увидите никакой разницы. Я потом дам вам фильмы…

За пять тысяч лет не изменилось ничего. Вы понимаете? Ничего. Множество поколений сменилось — но и замки, и дома, и крестьянские лачуги словно бы те же самые. Абсолютно не меняется мода — они и сегодня одеваются так, как их предки пять тысяч лет назад. Ничуть не изменилось оружие, корабельная оснастка и сами корабли, орудия ремесленников и крестьян. У них нет никакого искусства. Вообще. Только ювелиры — опять-таки пять тысяч лет работающие по одним и тем же шаблонам. И науки практически нет.

Наконец, они никогда не воюют. Вообще. Хотя всякий король содержит и рыцарские дружины, и алебардщиков с лучниками, — Канцлер тяжко вздохнул. — Вот так примерно выглядит Нериада. Это, безусловно, люди: они играют свадьбы, рожают детей, пашут землю, прокладывают дороги, строят дома — но поколение за поколением продолжается одно и то же. Мы их исследовали — самые обыкновенные люди, без малейших патологий. И в то же время — словно бы и не люди. С ними невозможно общаться — они абсолютно не в состоянии говорить на отвлеченные темы, разговор всегда вертится вокруг профессиональных занятий собеседника. И все. Мне приходилось с ними общаться. Поверьте на слово — впечатление жуткое.

Напоминают роботов с куцей программой. Мы у них выявили и супружеские измены, и преступность — но и то, и другое постоянно держится на некоем уровне, будто задан определенный процент на шлюх и разбойников. Словно кто-то давным-давно определил: должен существовать определенный процент рыцарей, пахарей, ремесленников, проституток, бондарей, и так далее, и так далее… Черт, они даже не дерутся, хотя в кабаках пьют — но опять-таки и здесь все выглядит так, словно в графе «кабацкие гуляки» поставлена определенная цифра. Ни песен, ни шуток. Танцы и музыка, правда, есть — неизменные. Нет, кстати, ни религий, ни черных культов. Ни следа магии. Самое интересное, что нет ни роста населения, ни основания новых городов и сел. Почему население держится примерно на одном и том же уровне, никто понять не может. Чего ни коснись — никто ничего не может понять. — Канцлер глянул на него с любопытством: — Надеюсь, вы не станете с ходу предлагать никаких скороспелых версий?

— Никаких, — угрюмо сказал Сварог. — За пять тысяч лет их наверняка выдвинули столько…

— Наоборот, очень мало, — скупо усмехнулся Канцлер. — Для многочисленных версий нет основы. Все версии быстро сводятся к одному: существует некий фактор, воздействующий на сознание людей и превращающих их в… то, что они есть. Вот только этого фактора так и не обнаружили. Брали кровь на анализ у людей и животных, пробы воздуха, воды, земли, исследовали космические излучения, магнитное поле планеты… и многое, многое другое. Ничего не нашли. Хотя — этот загадочный фактор безусловно есть… В этом все твердо убеждены.

— На каком основании?

— В свое время, достаточно давно, кто-то из тогдашних министров решил, что следует назначить имперских наместников и на Нериаду, — сказал Канцлер. — Коли уж там существуют короли и государства… Наместников они приняли, как приняли и то, что находятся под властью Империи. Крайне равнодушно приняли. Пожали плечами, пробормотали что-то вроде: «Ну, раз надо, значит, так тому и быть…» — и ни малейшего протеста. Естественно, и наместники, и их многочисленный штат состояли сплошь из разведчиков и экспертов. Одновременно заслали туда агентов, которые крайне успешно внедрились — у них тоже, случается, люди переезжают в другие города и села… Никаких интересных результатов. Женщины, простите за вульгарность, дают, мужчины пьют с нашими агентами в кабаках… но невозможно извлечь хоть какую-то пригодную информацию. Потому что, как я уже говорил, разговоры крутятся исключительно вокруг собственной профессии или профессии собеседника, домашних дел, на манер «А у меня баба горшок разбила», «А у меня корова забор сломала». Среди дворянства — то же самое. Бесконечные разговоры о родословной, о предках, о том, кто сколько может выпить вина, кто кому изменяет и с кем. Дуэлей, кстати, тоже нет. Один из наместников писал в отчете, что дворцовый бал напоминает ему музыкальный ящик с движущимися фигурками — видели такие? Ну вот… Ни поэтов, ни острословов, ни интриг. Менестрели, как выяснилось, поют те же песни, что тысячу, две, три назад. Потом, примерно через год, началось что-то непонятное. И от наместников, и от агентов, и от ученых лавиной посыпались просьбы их отозвать. Послали комиссию. Все, с кем ее члены разговаривали, отвечали одинаково: они сами чувствуют, что тупеют. Даже между собой начинают разговаривать на уровне местных, один человек вдруг обнаружил, что стал читать с трудом и плохо понимает прочитанное, другой — что не может более производить статистические вычисления, третий, на досуге давно баловавшийся поэзией, внезапно словно бы разучился сочинять стихи… И тому подобное. Комиссия сделала вывод, что наши люди начинают опускаться на уровень местных. Изложено это, конечно, было более наукообразно, но смысл именно таков. Всех срочно оттуда отозвали, и дома они очень быстро пришли в норму… но еще до того стали объектами тщательнейших исследований, опять-таки не обнаруживших никаких следов фактора.

Тогда же один из крупнейших психологов решил поставить свой эксперимент. Он забрал на Нериаде около ста человек — от дворян и купцов до горшечников и крестьян, молодых, средних лет, пожилых. Поселил их в одном из антланских городов и установил постоянное наблюдение. Примерно через год все они стали словно бы оживать. Меняться. Вести себя, как нормальные люди. Кто подрался на дуэли, кто просто подрался из-за девушки, кто захотел учиться грамоте, чтобы читать книги… И разговаривали они теперь, как нормальные люди — обо всем на свете. Еще через год их было просто не узнать, не отличить от антланцев. И ни один из них не захотел возвращаться. Все прижились. Каждого, от дворянина до крестьянина, определили здесь на место, соответствующее его прежнему положению. Очень быстро они стали воспринимать прежнюю жизнь на Нериаде, как сон. Особенно молодые. За каждым наблюдали до самой его смерти, и всякий раз оказывалось, что он жил, как обыкновенный человек. Если у него — или у нее — были дети от антланцев или таларцев, они вырастали абсолютно нормальными, ничем не отличаясь от здешних сверстников. Именно после того, что стало происходить с нашими людьми на Нериаде и «Эксперимента ста», и стало ясно: есть некий фактор, некое воздействие на человеческий мозг. Это было шестьсот лет назад. С тех пор на Нериаде ничего не изменилось, а фактора так и не нашли. Я думаю, этого достаточно?

— А камни?

— Камни… — поморщился Канцлер. — Есть на Нериаде такие камни. В основном в горных районах. Залегают главным образом на поверхности, такими исполинскими кристаллами наподобие друз аметиста. Есть ремесленные цеха, которые их добывают, в не особенно и большом количестве, из них делают кувшины, блюда, обтачивают, придавая округлую форму, — и всегда они служат чисто декоративным украшением дома. Исследован этот минерал многократно и скрупулезно. Самый обыкновенный минерал. Ни на Таларе, ни на Сильване пока что не найден. — Канцлер усмехнулся. — Запретной зоной планету объявляли, когда меня еще и на свете не было, и я не нашел в бумагах внятного изложения мотивов. Есть подозрение, что тогдашние сановники просто-напросто хотели накрепко изолировать непонятное, и это был главный мотив. Других я при всем старании усмотреть не смог. Если Нериада и представляет для нас угрозу, никто не знает, в чем она заключается. Как из камней получились компьютеры и каким образом они оказались на Таларе никто не в состоянии догадаться.

Сварог осторожно спросил:

— А мог кто-то, оставаясь незамеченным, летать туда? После введения запретной зоны?

— Исключено, — сказал Канцлер. — Надзор строжайший. Что вы так смотрите?

Сварог тихо сказал:

— Я просто вспомнил, что летательный аппарат Вингельта так и вышел за пределы атмосферы, незамеченный нашими системами наблюдения и контроля. Нет, Канцлер, я не намерен утверждать, что именно они летают на Нериаду, что они вообще куда-то летают за пределы планеты… Суть в другом: здесь, у нас под носом есть аппараты, незамеченными преодолевающие наши системы контроля. Вряд ли тот, на котором я тогда летал, — единственный.

— Не бередите душу, — зло насупился Канцлер, — этих ищут которую тысячу лет и не могут обнаружить. Но даже если это они, зачем им подбрасывать камни-компьютеры кому попало? Шестилетняя девочка, банкир-делец, вор, пират, бедный студент, зерноторговец…

— Не знаю, Канцлер, — сказал Сварог. — Это вы выдвигаете версии, а не я. Лично я никаких версий измышлять не берусь, потому что в толк не возьму, на чем их основывать… Вы, и правда, дадите мне какие-то материалы?

— Я же обещал, — усмехнулся Канцлер, достал из ящика стола две обычных «спички», белых, с синими головками, подал Сварогу. — Но имейте в виду, каждая проработает не более трех часов.

— Благодарю, — сказал Сварог, вставая.

— Присядьте еще на минуточку, — сказал Канцлер, и Сварог послушно уселся. — Еще один пустячок… Вы никогда не обращали внимания на то, что горротские странности начались еще при настоящем Стахоре?

— Ну как же, — сказал Сварог. — Давно обратил. Возведение сети «дорожных знаков» началось еще при настоящем. И свой внешний долг Горрот странным образом выплатил при настоящем, хотя, как клянутся мои финансисты, не имел к тому никаких возможностей…

— А здесь у вас есть версии?

— Конечно, — сказал Сварог. — Лично я предполагаю, что наши пройдохи сначала спелись с настоящим Стахором. И наверняка придумали для него что-то убедительное, но не имевшее никакого отношения к их подлинным целям. Вполне возможно, так и было. Ну, а потом его понадобилось убрать и заменить совершеннейшей марионеткой… У вас на него что-нибудь есть?

— Ничего. А у вас?

— Откуда? — пожал плечами Сварог.

Он был совершенно искренен. Он только об одном умолчал, уходя: что у него, если его не обманули в свое время, есть возможность извлечь эту беглую парочку из их убежища на Древних Дорогах.




Глава V СЮРПРИЗЫ И ТАЙНЫ | Из ниоткуда в никуда | Глава VII ВСАДНИК НА ДИКОВИННОМ КОНЕ