home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава III

ЗЕМЛЯ И ВОДА

Сварог сидел под навесом того самого постоялого двора, где не так уж и давно наворачивал собачью еду из собачьей миски, да так, что за ушами трещало. Староста, степенно сложив руки на животе, стоял в двух шагах от него — все такой же, пожилой, с проседью, с лицом умным и хитроватым. Правда, хитрости сейчас почти не наблюдалось, а вот недоумение присутствовало в полной мере.

Сварог невозмутимо огляделся по сторонам. Крестьяне стояли на почтительном расстоянии, уардов в триста, тесно заполнив выходившие на площадь улочки. Никто их не гнал, просто они, должно быть, по известной привычке старались держаться подальше от любого начальства, от которого, откровенно говоря, деревне всегда одни неприятности — а тут изволил пожаловать сам король, пусть и не в королевском блеске, в достаточно скромном темном камзоле, темных штанах и сапогах без церемониальных золотых шпор. На шее у него, правда, висел единственный орден, сегурский, Морских Королей — ну да в таких делах нужно хотя бы минимумом обозначить, у короля должна болтаться на шее хотя бы одна орденская цепь, это всем известно… это как-никак не пресловутое «хождение в народ», когда можно вырядиться хоть свинопасом…

Далеко вокруг была совершеннейшая тишина. По окружности площади, примерно меж Сварогом и крестьянами, стояла редкая цепочка Черных Егерей, а шагах в двадцати справа теснилась кучка самых разных людей: ошалевший от верноподданнического ужаса губернатор, лицезревший коронованную особу впервые в жизни, невозмутимый Интагар и с полдюжины его людей, неизбежный министр двора и Элкон, щеголявший в чуточку мешковатом мундире дворцовой стражи, — потому что весь, от пяток до ушей, был увешан компактной сложной аппаратурой — поскольку был оптимистом и надеялся с ее помощью хоть чего-нибудь добиться. Сам Сварог особенного оптимизма не испытывал.

— Садитесь, староста, — сказал Сварог, указывая на лавку напротив. Староста даже отшатнулся:

— Никак невместно в присутствии вашего королевского великолепия… Вон, господа министры стоят, как придорожные столбики…

— Разговор у меня не с ними, — сказал Сварог терпеливо. — И мне, между прочим, неудобно пялиться на вас снизу вверх, задрав шею — скамейка низенькая, а вас бог ростом не обидел… — и вполне привычно подпустил в голос королевского металла. — Король вам приказывает сесть, жамый. А повеления короля положено выполнять… Ну?

Тут только староста решился, осторожненько присел на край скамейки. Глаза у него были умные и печальные.

— Что ж нас эти, из губернии, заранее не предупредили… — сказал он мрачно. — Гирлянды бы развешали, плошки зажгли, девки в праздничных нарядах станцевали бы, как полагается…

— К чему вся эта суета? — усмехнулся Сварог. — Я к вам всего лишь ненадолго заехал по делу. Совсем недавно уже заезжал один раз, только одет был гораздо скромнее. Помните, надеюсь?

Староста осторожно пожал плечами с таким видом, словно никак не мог сообразить, должен он помнить прошлый визит Сварога или нет. Глаза стали еще более печальными.

— Послушайте, жамый, вы меня боитесь? — напрямую спросил Сварог. — У меня вроде бы нет особо жуткой репутации тирана, и по капризу души, мое слово, просто так на воротах не вешаю… А станьте-ка поразговорчивее, король велит…

— Да я и не знаю, как полагается с королями разговаривать, — ответил староста осторожно. — Я и губернатора-то сегодня увидел впервые в жизни… Крестьянин, изволите ли знать, всего непонятного бояться приучен. Поди пойми, с чего оно такое… А когда ваше величество заезжает вот так запросто, не церемониальным проездом и даже не на охоту…

«Логично, — подумал Сварог. — Непонятное всегда пугает — и порой людей повыше этого деревенского анахорета…»

— Ну, постараемся развеять все непонятности, — сказал Сварог. — Так выпало, любезный староста, что я ищу одного человека, который часто бывал в Туарсоне и, по некоторым сведениям, с вами был вроде бы в неплохих отношениях… Знаком вам такой господин Вингельт? Повыше вас, но помоложе лет на двадцать, в последний раз он был в охотничьем костюме…

— Много здесь охотников бывает, — сказал староста. — Такая уж дорога — прямиком из Гартвейна в Каталаун. Многие ездят.

— Значит, не помните?

— Не припоминаю что-то.

— А вот теперь вы врете самым наглым образом, — сказал Сварог. — Допускаю, что наслушались обо мне всяких дурацких россказней, но если слышали, что я умею отличать правду ото лжи, то на сей раз вам нисколечко не соврали. Умею. Врете. Как нанятой. Знаете вы его… Когда тут у вас не так давно выступали бродячие фигляры, стояли вы рядом, как добрые друзья, да и с площади ушли вместе… Или этого тоже не было?

— Было, ваше величество, — сказал староста. — Только человек-то вроде неплохой, мою старшую от трясовицы вылечил, не пойму, к чему вздумалось за ним гоняться…

— А почему вы решили, что за ним гоняются? — быстро спросил Сварог. — Вы вообще видите что-нибудь похожее на погоню? Ну?

— Как вам сказать, ваше величество… Когда в деревне начинает твориться даже и не поймешь что… То сам король, переодетый канцеляристом, увозит Бетту вместе с семейством — а ведь безобидные люди были! — и потом опять появляется уже в виде короля, тут уж даже не знаешь, что и думать… У нас в деревне одно желание: жить бы спокойно, и чтоб никто не тревожил…

— Знаете, староста, чем отличается глупый король от умного? — спросил Сварог. — Глупый подбоченится, побагровеет весь и ну давай орать: «Запорю! Повешу! Голову долой!» А умный король, голоса не повышая, скажет примерно следующее: это от вас от самого зависит, жамый, останется деревня и дальше сто лет жить спокойно или спокойной жизни настанет конец… Для вас первого. А у вас должность не такая уж и хлопотная, от людей уважение, хозяйство немаленькое, две внучки…

— Ваше величество, — едва слышно произнес староста. — Да что ж я вам сделал-то?

— Мне? Ничего, — сказал Сварог. — Не считая того, что врете. Хорошо. Будем считать, что человек неплохой. Я и не говорю, что он чем-то плох. Просто-напросто сложилось так, что он мне крайне необходим. И если вы дальше будете врать — уж не взыщите… Король — должность суровая… В особенности, когда им движет не каприз, а неотложное дело… Человека поглупее я бы стращать начал разными ужасами, да вы ж умница, иначе столько лет в старостах не продержались бы… Сами все должны понимать. Ну? Давайте-ка о Вингельте. И не врать.

Староста тяжко вздохнул:

— Тут и сказать почти нечего…

— Посмотрим, — сказал Сварог. — Только учтите: терпение мое кончилось.

Староста, поерзывая на скамейке, то поднимая глаза, то опуская в пыль, заговорил. Вингельта он знал лет пять и, хотя никогда не задавал никаких вопросов, сам лично полагал его небогатым дворянином из Гартвейна. Именно из Гартвейна — там его, случалось, раз несколько в год встречали выезжавшие туда на ярмарку сельчане… А сам Вингельт частенько, раз в два месяца, а то и почаще, проезжал из Гартвейна охотиться в Каталаун — и всякий раз возвращался с добычей, если была крупная, то, по старому охотничьему обычаю, тому сему раздавал часть. Иногда останавливался на туарсонском постоялом дворе, иногда нет, торопился. Если останавливался, обязательно посиживал со старостой в корчме за парой кружек.

По мнению старосты, человек был, хоть и не богатый, но основательный — и о жизни с ним поговорить можно было серьезно, и толковый совет послушать, и травником он был неплохим, внучку вон от трясовицы вылечил, и другим, бывало, помогал. И вот уж в чем староста готов поклясться, ни с разбойниками не имел ничего общего, ни с контрабандой.

— И пояс дворянский носил? — спросил Сварог. — И перстень?

— Чего не было, того не было. Ну, да в нашей глуши многие и не носят: бывают бедные и чванливые, а бывают бедные, да простые… Ну, что еще? С девками любил пошутить и перемигнуться, но никогда не охальничал, как иные благородные, ежели понимаете, о чем я… Иным, бывает, наплевать, что село фригольдерское, порой случаются загвоздочки…

— Все рассказали?

— Да все вроде.

— Опять врете, — сказал Сварог. — Я ведь, кажется, говорил, что терпение мое кончилось? — он холодно усмехнулся: — Не бойтесь, на воротах никого вешать не буду. А только так уж вышло, что с большого тракта аккурат по вашим местам идут к гланской границе три сотни Вольных Топоров. Определю я их к вам, пожалуй, на пару недель на постой. Людям и коням отдых нужен. Казарм у вас нет, ну да по домам разместим как-нибудь…

Вот теперь он без всякого сочувствия увидел у старосты на лице непритворный ужас. Двухнедельный постой трех сотен Вольных Топоров. И в такой вот деревушке — это, конечно, не конец света, но и не детский праздник в увеселительном парке…

— Ваше величество… — пробормотал староста, бледнея.

— Ну, кто же виноват, что вы по-хорошему не хотите? — усмехнулся Сварог. — Притом, что вопрос у меня один-единственный. Какое-то время назад, я уже говорил, у вас останавливались на денек подзаработать бродячие фигляры. С ними был пес. В тот же день вы их отсюда вышибли — ну, надо сказать, не столь уж грубо, могло быть хуже… А вышибли оттого, что опознали в их собаке не просто пса, а оборотня. Верно?

— В-верно… — прошелестел староста.

В самом старосте Сварог не чувствовал магических способностей, ни на каплю. А потому, не давая старику опомниться, продолжал:

— Вы опознали, или Вингельт?

— Вингельт, — с тяжким вздохом признался староста. — Так и сказал мимоходом: а вы знаете, жамый, собачка ихняя вовсе не собачка, а обернутый в собаку человек. А мы здесь у себя такого не любим. Вы не подумайте, Вингельт с черной магией не знается, ничего за ним такого, иначе б я и сам его в село сроду не пустил. Просто… Ну, знает он чуточку. Это ж не черная магия и не магия вообще. Знает человек по мелочам того и сего, вот и весь сказ… Уж это в деревне испокон веков терпят, оно ж большей частью безобидное, а то и к пользе…

— Все рассказали?

— Все! — истово воскликнул староста.

— Вот теперь — верю, — сказал Сварог. — Посмотрите вон туда. Видите молодого человека в сером кафтанчике? Вы уж его, как только я уеду, пристройте слугою в корчму. У вас, я слышал, тамошнего слугу только что полиция приняла за шашни с теми ребятками, что таскают через границу туда-сюда всякую всячину. И не распахивайте глаза так удивленно, мне лучше знать. В общем, устройте его в корчму, найдите, где ему голову преклонить, он парнишка простой, небалованный. И чтобы ни одна живая душа не знала, что он от меня. И если, паче чаяния, объявится Вингельт, вы парнишке тут же сообщите, — он положил старосте руку на плечо и задушевно сказал: — А если хоть чего-то из этого не выполните, то лучше бы вам на свете не родиться, и Туарсону тут не строиться… Уяснил?

— Чего уж там, — угрюмо отозвался староста. — Люди, правда, болтать начнут…

— Вы на то и староста, чтобы сделать так, чтобы не болтали, — жестко сказал Сварог. — Придумайте сами что-нибудь подходящее, сам парнишка помалкивать будет, он болтать не мастак… Да, вот что. Люди ведь заметят, что вы с нашего разговора смурной вернулись, уж это непременно. Вот вы им и скажите почти что правду: мол, его величество хотел у вас на пару недель Топоров расквартировать, да вы, собрав всю житейскую сметку, его отговорили… Идите уж. И хорошенько помните, что шутить я не люблю, но если уж возьмусь — то впереди все разбегается, а позади все рыдает…

Он поднялся первым и, не оглядываясь на старосту, направился к своим. На душе было снова чуточку мерзко — еще одного, неплохого, в принципе, мужика, петлей стращал. Но что тут прикажете делать, если Вингельт вдруг да объявится? Вряд ли он обладает провидческим даром, вряд ли предвидел появление Сварога в облике собаки и — а значит, скорее всего, и правда жил в Гартвейне, надо будет и там для очистки совести запустить частый невод. Человек не исчезает бесследно, даже такой примечательный, могут остаться ниточки, привязки, следочки…

Все стояли неподвижно, только Элкон нетерпеливо пошел навстречу. Сварог уже знал, когда у юного сподвижника бывает такое лицо. И спросил тихо:

— Засекли что-нибудь?

— Абсолютно ничего, — ответил Элкон. — Но из Хелльстада отличные новости…

— По коням! — распорядился Сварог.

Не стоило и уточнять, что за новости. В Хелльстаде последние дни занимались одной-единственной проблемой…

Прежде чем подойти к коноводам, он все же задержался на минутку, отвел в сторону Интагара и спросил:

— Какую легенду подобрали парню? Он нынче же станет объектом самого пристального интереса…

— По-моему, неплохо, — сказал Интагар. — Он у нас — племянник и единственный наследник некоего барона из Равены. Вот только кутежами, векселями и прочими прелестями разгульной жизни так разозлил дядюшку, что тот наследства лишать его все же не стал и отрекаться не стал, чтобы не пресекся род, но наложил наказание: молодой человек должен год проработать в самой что ни на есть глухой провинции, пробавляясь самым простым трудом. А там посмотрит на его поведение. Такая версия как раз вызовет не подозрения или недоверие, а любопытство. Сам староста, конечно, ни капельки не поверит…

— Не сомневаюсь, — сказал Сварог. — И черт с ним. Вовсе не обязательно, чтобы он верил. Главное, чтобы разнес по деревне нашу версию и не проболтался о настоящей. Поговорите-ка и вы с ним, Интагар. Я вроде бы произвел на него должное впечатление, и тем не менее… Самое смешное, что мои угрозы могут не возыметь на него должного действия. Исключительно оттого, что он впервые в жизни сталкивается с королем, и королевский гнев для него — понятие отвлеченное, не вполне укладывающееся в сознание и прежний житейский опыт. А вот полицейский не особенно и высокого чина — это как-то ближе, проще и понятнее…

Интагар, наряженный в мундир городской полиции с нашивками секретаря, то есть приравненного к армейскому сержанту мелкого чиновника, кивнул:

— Пожалуй что, государь. А потом — в Гартвейн?

— Именно, — сказал Сварог. — Наводните его агентами, насколько удастся. Вингельт никак не предполагал, что ему придется внезапно сменить местожительство, он жил там достаточно долго и должен был обрасти приятелями, добрыми знакомыми из непосвященных, а значит, могут отыскаться хоть зыбкие, но следочки… Удачи!

Он принял поводья у ликтора и вскочил в седло, с ходу дал коню шенкеля.


…Про Ихтиандра, коллегу некоторым образом, он вспомнил в самый последний момент, когда уже собирался нырять под воду, — а потому, не раздумывая, подозвал одну из Щук и без особого труда взгромоздился на нее верхом. Рыбина была здоровенная, уарда в полтора, так что сиделось у нее на загривке не особенно и удобно, но надежно. В самом деле, какой смысл расхаживать пешком по дну, если под рукой есть верховые щуки?

— Ты там поосторожнее, — сказала Яна, стоявшая у самого берега — конечно же, в сопровождении охраны из живых псов и летающих механизмов.

— Как обычно, — сказал Сварог и отдал мысленную команду.

Щука медленно погрузилась, и, когда над его макушкой сомкнулась вода, стала плавно спускаться вниз, к самому дну (глубина Итела здесь, как и везде, была приличная, уардов тридцать), еще четыре двинулись следом в качестве охраны — он и правда собирался быть предельно осторожным. Мало ли какие сюрпризы мог таить подводный вход в пещеру…

Дно здесь было ровное, каменистое. Щука плыла уардах в двадцати от левого берега, крутого откоса. Сварог, напрягая «совиное зрение», как ни всматривался, не мог рассмотреть ничего, походившего бы на крышки огромных люков — впрочем, и в Гаури, и в Фиарнолле выходы были замаскированы отменно, рядом стоя — не разглядишь. Сначала ему мешало, что ноги как-то нелепо болтаются, но потом он догадался переплести их под щучьим брюхом, и сразу стало уютнее.

Вскоре щука остановилась, удерживаясь на месте против течения сильными движениями хвоста и плавников. Отплыла едва ли не на середину реки, развернулась носом к левому берегу — на первый взгляд, сплошному каменистому откосу. Вторая, остановившись рядом, испустила конус бледно-сиреневого сияния, он разрастался, ширился, пока не уперся в берег. Стал еще шире.

Внутри него проявился тонюсенький, словно паутина, идеально ровный круг уардов пяти диаметром — первый из тщательно замаскированных люков, располагавшийся над самым дном. Совершенно такой же, как на тех двух базах, где он побывал. Не колеблясь, Сварог отдал Щуке приказ возвращаться. Не было смысла осматривать все люки подряд, достаточно знать, что их тут двадцать — при нужде можно моментально выпустить в реку целую флотилию.

Он уже видел карту, составленную Золотыми Шмелями: под самым «потолком» пещеры, если можно так выразиться, слева, если стоять лицом к Ителу на левом берегу, располагалась еще одна пещера, геометрически правильный параллелепипед длиной в полторы лиги, шириной в четыреста уардов и высотой в сто. Судя по форме, эта пещера была насквозь рукотворная. Верфь и база для подводных лодок. Труды в нее должны быть вложены колоссальные, учитывая, что все грузы приходилось поднимать под потолок на высоту уардов трехсот — но у него давно уже сложилось твердое убеждение, что короли Токеранга, подобно фараонам, строителям пирамид, рабочего люда не жалели, не считали и слова «невозможно» терпеть не могли… Делать здесь больше было нечего, и он приказал Щуке подняться вверх, довольно ловко перепрыгнув с ее спины на берег. Яна терпеливо сидела на траве, неподалеку стоял Вентордеран, а поодаль, естественно, полукругом расселись гармы, высоко в воздухе кружили Золотые Филины, и вовсе уж под облаками парил Дракон.

— Ну, что там? — спросила Яна, оживившись.

— То, что и следовало ожидать, — сказал он. — Два десятка люков, сквозь которые они уходят в Ител. И только-то.

— А почему ты такой невеселый? Мы же теперь знаем…

— Ну и что? — пожал он плечами. — Не столь уж великое достижение.

— Почему?

— Потому что входа с земли мы так и не нашли пока, а он должен существовать, — терпеливо пояснил Сварог. — Ты видела карту их базы? Ну вот… Сама по себе та база — пустячок, о котором и говорить смешно. Всего и дел — подогнать «Рагнарок», разнести в пыль и лодки, и вообще этот кусок берега, а потом столь же качественно разнести все, что внутри. Мы лишим их подводных лодок — и только. К тому же наверняка не всех — какие-то сейчас должны плавать черт-те где. Чем они могут ответить — неизвестно. Что вообще есть у них там, в пещере — неизвестно. Сколько баз они устроили на Таларе, сколько людей на них работают и какие посты занимают — неизвестно.

— Выходит, дела скверные? — тихо спросила Яна.

— Да нет, пожалуй, — подумав, ответил Сварог. — Скверное — то, что мы о них ничегошеньки не знаем. Вот если бы у меня были пленные, если бы я смог провести разведку в Токеранге, дело упростилось бы невероятно. Хорошо хоть, Канцлер работает вовсю…

Канцлер зря времени не терял. Вторую неделю его Технион штамповал орбиталы с излучателями, способными покрыть всю планету полем, в зоне действия которого невозможны ядерные реакции — а значит, и ядерные взрывы. Так что у токеретов больше не получится шантажировать взрывами атомных бомб в земных городах. Правда у токеретов есть еще боевые отравляющие вещества, против которых пока что ничего не удалось придумать. И вот что еще: Хелльстад от взрывов ядерных бомб нисколечко не застрахован, на него не распространяется действие этого самого поля. А собственные защитные системы прикрывают только оба замка. Вообще, как ни копался Сварог с помощью Мяуса в компьютерах, как ни терзал вопросами Золотых Обезьян, нигде не обнаружил каких бы то ни было планов военных действий. Фаларен создал внушительную армаду разнообразных механических тварей, вооруженных весьма неплохо, завод способный быстро восполнять потери в технике, — но ничего похожего на военные планы не отыскалось. И здешние компьютеры не могли составить их самостоятельно, не имея соответствующих программ — а Сварог попросту не умел сочинять компьютерные программы. Ну, а то, что Элкону удалось обнаружить в компьютерах Империи, касалось совсем других войн, с другим оружием, другой тактикой — и Сварог никак не мог их стащить и переделать под свои нужды. Планы войн с массированным использованием танков просто-напросто невозможно переделать под нужды военно-морского флота, и наоборот. Примерно такая ситуация. Видимо, Фаларен, если и в самом деле планировал большую серьезную войну, собирался командовать лично, без всяких компьютерных программ, Бонапарт долбаный…

— Главное сейчас — даже не те лилипуты, что суетятся где-то у нас под ногами, — сказал он, похлопав ладонью по земле. — Главное — в Горроте. Токереты начнут какую-то агрессию только в одном-единственном случае: когда и они, и их техника приобретут нормальные размеры. Должны понимать, что в нынешнем виде мы их перещелкаем, как Оклер тех, у Дике. Знать бы, в каком состоянии у них энергосборник…

— Ты уверен, они его все же монтируют?

— Процентов на девяносто девять, — сказал Сварог. — Во-первых, подбор участников соответствующий. А во-вторых, усматривается лишь один взаимовыгодный нюанс, заставляющий их стать союзниками. Проект «Нормальный размер». Брашеро и его кучка обормотов получают нешуточную военную силу, а токереты — нормальные размеры, — он фыркнул. — Правда, у меня есть сильные подозрения, что токереты, добившись желаемого, своих «друзей» из Горрота очень быстро перерезали бы — чего стоит услуга, которая уже оказана… Черт, а это еще что такое? Ну, прямо проходной двор устроили какой-то…

Яна взглянула туда, куда он показывал. Посередине реки довольно быстро, искусно маневрируя парусами, продвигалось небольшое суденышко, одномачтовый куттер.

— Очередные искатели приключении… — сказал Сварог тоном, не сулившим ничего хорошего незваным гостям. — Сейчас я им устрою, благо настроение скверное…

— Только жестокостей не надо! — воскликнула Яна.

— Ты у меня добрая и жалостливая, — усмехнулся Сварог. — Но вот интересно, тебе бы понравилось, начни шляться по Келл Иниру незваные гости, долбить стены в твоих покоях в поисках кладов, красть серебро с кухни? К тому же, обрати внимание — флаг у них лоранский, сине-зеленый с белой каймой. А уж лоранцы наши старые неприятели. Мои подданные уже как-то отучились в Хелльстад шастать, а этим все неймется… — он перехватил умоляющий взгляд Яны. — Ладно, ладно, я до сих пор никого на съедение глорхам не отдал и даже не выпорол ни разу — вышибал за пределы и только. Посмотрим, что это за нахалы…

— Только, я тебя прошу…

— Успокойся, — сказал Сварог. — Ничего страшного не будет. Может, они нас повеселят хоть чуточку…

Он поднял руки перед лицом, сложил пальцы особым образом, прошептал нужные слова — хелльстадская магия, доставшаяся ему в наследство, вложенная в голову королевской серебряной тиарой. Теперь вовсе не обязательно иметь ее на голове, она и так всему научила…

Суденышко вдруг развернулось под углом девяносто градусов, на полном ходу, взметнув буруны с обоих бортов — и по прямой направилось к тому месту на берегу, где стояли Сварог с Яной. Прекрасно можно было рассмотреть, как трое обормотов пытаются что-то сделать с парусами — но это кораблику помогло, как мертвому припарки, он целеустремленно несся к берегу, поднимая волну не хуже торпедного катера. Замедлил ход, развернулся левым бортом, причалил к берегу. Над ним тут же принялись бдительно кружить два Золотых Филина, опускаясь чуть ли не до самой верхушки мачты.

Их разделяло всего-то уардов десять, и всех, кто стоял на палубе, можно было рассмотреть без труда. Трое субъектов, сбившихся в кучку у мачты, выглядели классическими речными моряками. Судя по физиономиям, не особенно-то и отмеченным печатью интеллекта, они себя не помнили от ужаса.

Четвертый выглядел поинтереснее — юнец немногим старше Элкона, в дворянском, хотя и изрядно потертом платье с потускневшими галунами и бадагаре с пообтрепавшимся пером, при золотом поясе и мече. На эфесе которого он и держал сейчас руку — тоже, сразу видно, испуганный, но пытавшийся сохранить достоинство и даже горделиво воздеть подбородок. Белобрысый сопляк, чем-то неуловимо напомнивший Сварогу князя Рута — и у него вдруг схлынуло все раздражение.

— Вон, посмотри, — шепнула Яна на ухо Сварогу. — У него на левой руке, у плеча, лента повязана…

Сварог присмотрелся и откровенно фыркнул. Действительно, на руке у левого плеча незваного гостя красовалась завязанная красивым узлом желто-розовая, кажется, атласная лента. Надо же, кого к нам занесло…

— Ой, как интересно… — шепнула Яна Сварогу. — Я про такое только в книжках читала…

Сварог тоже что-то такое мельком читал в книге по древней истории — а вот собственными глазами ни разу не видел представителя данной экзотической породы — отважного рыцаря, пустившегося совершить подвиг во славу своей прекрасной Дамы, чьи цвета и носил на плече. Традиция эта исчезла давным-давно, не те на дворе стояли времена, и отважные рыцари, украсившие себя лентой своей дамы, давненько уж повывелись. Разве что какой-нибудь особо эксцентричный любитель старины и блюститель древних традиций пытался предпринять нечто подобное — но чаще всего подвергался лишь насмешкам окружающих, а то и полицейским штрафам…

Не поворачивая головы, Сварог отдал мысленный приказ — и ближайший гарм возник уардах в десяти от них, уселся, расставив передние ноги и наклонил голову, с нехорошим интересом разглядывая пришельца. И уж безусловно, перехватил бы его в мгновение ока, вздумай он пырнуть Сварога своей старинной железкой с эфесом устаревшего фасона. Некоторую осторожность соблюдать все же следовало. Мало ли какие тараканы могли оказаться в голове у продолжателя древних традиций — ну, скажем, убить короля Хелльстада и по праву ваганума завладеть его королевством. У самого Сварога при себе не было никакого оружия, да и Яна стояла рядом.

При виде гарма, разглядывавшего странников с явной неприязнью, моряки и вовсе плюхнулись на корточки. Юнец благородного звания тоже стал невесел, но изо всех сил старался держаться с достоинством — стойкий оловянный солдатик, но тут и без него хлопот полон рот…

Когда Сварогу эта немая сцена откровенно надоела, он попросту спросил:

— Не соизволите ли представиться, лаур?

Юнец отчеканил:

— Моден, герцог Кормик. В свою очередь, позволю осведомиться, с чем имею честь?

— Сварог Барг, король Хелльстада, — сказал Сварог самым будничным тоном. — Думаю, и в Лоране обо мне чуточку слышали…

Судя по изменившемуся лицу юного герцога, слышали немало, и массу интересного… Однако он и теперь держал фасон. Церемонно раскланялся перед Яной:

— Не соблаговолите ли, прекрасная дама…

— Леди Вита, моя невеста, — сказал Сварог, которому эта интермедия уже начинала надоедать. — Итак, любезный герцог… Получается, вы самым что ни на есть беззаконным образом проникли в мое королевство?

Юный герцог улыбнулся почти весело:

— Простите, ваше величество, но мы нигде не встретили на ваших рубежах ни полиции, ни речной стражи…

С точки зрения юридического крючкотворства он был прав — ничего подобного у Сварога до сих пор не водилось. Ну к чему Хелльстаду речная полиция и пограничная стража?

Уже откровенно забавляясь, он сказал:

— Но вы могли бы, по крайней мере, обратиться в мое посольство в Лоране и взять подорожную…

На лице юнца изобразилось нечто среднее между конфузом и удалью:

— Простите, государь, но как-то уж там исстари повелось, что сюда ездят без подорожных…

— Ну, это знаете ли, герцог, издержки прежнего царствования, — сказал Сварог. — Когда во многих областях жизни царил форменный беспорядок. Сейчас с этими пережитками прошлого мы боремся, и довольно успешно… А потому, тысячу раз простите, выглядите вы крайне подозрительной личностью: заявились сюда без подорожной, без нашего королевского соизволения… Кто знает, какие у вас планы? Быть может, вы замыслили покуситься на нашу королевскую особу, учитывая, что ваша очаровательная королева уже четырежды пыталась это устроить…

Герцог выпрямился с комической важностью:

— Ваше величество, слово дворянина: у меня не только в мыслях не было покушаться на вашу особу, но и злоумышлять что-то против вашего королевства…

Он не врал, так что можно было чуточку расслабиться. Хотя на всякий случай сидевший тут же гарм получил категорический приказ: если визитер схватится за меч или кинжал, оторвать ему голову к чертовой матери. Ну, а попытайся он напасть на Яну, Филины и без особой команды оставили бы от него кучку пепла…

— Подойдите, — сказал Сварог. — Этой милой собачки и кружащих у вас над головой птичек можете не опасаться, мирных странников они не трогают. Если вы из них, я не намерен причинять вам зла, хотя у вас и нет подорожной… Но не оставите ли оружие на корабле?

Юный герцог без всяких протестов расстегнул пряжку. Пояс с мечом и кинжалом стукнулся о палубу. Ловко перепрыгнув на берег, незваный гость еще раз раскланялся по всем правилам этикета:

— Ваше величество, леди Вита…

— А как ее зовут? — с любопытством спросила Яна, указав взглядом на романтическую ленту.

Лицо юноши, как у всякого пылкого влюбленного, стало восторженно-глупым, и он, воздев глаза к небесам, почти прошептал:

— Дарлина, маркиза Оранди…

Яна с неприкрытым любопытством продолжала (обожательница женских романов, ага!).

— И какой же подвиг вы собрались совершить в ее честь? Убить какое-нибудь из обитающих здесь чудовищ и привезти голову, чтобы Дарлину за вас выдали?

— Увы, леди Вита… — с нескрываемой грустью ответил герцог. — Эти былинные времена давно позади. Боюсь, если бы я так даже и поступил, маркиз Оранди лишь расхохотался бы и посоветовал оттащить эту голову в музей, где за нее, может, и дадут пару золотых… Он, знаете ли, очень приземленный человек, у него две больших флотилии торговых судов для морских перевозок, фарфоровые фабрики — благо на его землях есть необходимое сырье — мало того (он понизил голос) не без оснований твердят, что маркиз состоит тайным пайщиком в трех банках, что для дворянина вообще-то считается позорным, но в последнее время, увы, получило большое распространение… Боюсь упасть в ваших глазах, леди Вита, но цель моего путешествия гораздо более приземленная, нежели в старые времена…

Понятно, подумал Сварог, еще раз оглядев потускневшие галуны на потертом камзоле. Больше шансов имеет преуспевающий делец и банкир, чем живущий по заветам предков благородный лаур. А у вас, молодой человек, сразу видно, блоха в кармане да вошь на аркане. И ручаться можно, что для вашей обожаемой Дарлины папенька давным-давно подыскал гораздо более приемлемую с его точки зрения партию, нежели голодранец, пусть и с герцогским титулом…

Послав Сварогу многозначительный взгляд, Яна вдруг предложила:

— Любезный герцог, не отобедаете ли с нами? Честное слово, в нашем замке вам ничего не грозит, большая часть ужасов, что рассказывают о Хелльстаде, преувеличена… Мне было бы очень интересно выслушать вашу историю, она наверняка романтична и увлекательна…

«Ну вот, началось, — беззлобно фыркнул про себя Сварог. — Еще в невестах состоит, а уже распоряжается, как у себя дома. Вообще-то парнишка и в самом деле выглядит так, словно последние пару дней и не ел толком… Ладно, в конце концов, никакой опасности от него не исходит, а обедать все равно пора…»

Юный герцог заметно покраснел:

— Леди Вита, я благодарен за столь высокую честь, но боюсь, что мои убогий наряд будет неуместен за королевским столом…

— Глупости, — сказал Сварог. — Мы здесь иногда мало придаем значения торжественным церемониям. Пойдемте.

Герцог в конце концов не заставил себя долго уговаривать. Разумеется, Вентордеран его потряс всеми своими чудесами и красивостями, как и многих, но он старался держать фасон и не выглядеть деревенщиной, нечаянно угодившей в высокие хоромы. Сварог велел золотым болванам накрыть стол в малой столовой — собственно говоря, одном из кабинетов, где он с соратниками порой обсуждал текущие дела за едой, — и не увлекаться изысканностями. Хотя герцог и держался в рамках строгого этикета, предписывающего дворянину вести себя за королевским столом со всем возможным изяществом манер, но незаметно для себя ел за троих. Первое время он все же украдкой бросал и вокруг, и на соседей по столу настороженные взгляды — наверняка боялся, что Сварог с Яной вдруг обернутся мерзкими чудовищами и им самим закусят на десерт, — но понемногу освоился.

Когда подали вино, он, к радости скрывавшей нетерпение Яны, разговорился. История оказалась достаточно банальная, хотя и с поправкой на специфику здешних мест.

Когда-то владения герцогов Кормиков были весьма обширны, но судьба сложилась так уж несчастливо, что во время нашествия Глаз Сатаны чуть ли не все они остались на этой стороне Великого Канала, в местах, откуда лоранцы бежали в панике, — а на той стороне оказались сущие клочки с парой деревень. Так что уже несколько поколений герцогов Кормиков, называя вещи своими именами, пребывали в самой пошлой бедности. Ухлопав прихваченные при бегстве фамильные драгоценности, они все же построили некое подобие фамильного замка, но, судя по тому, как немногословен был юный герцог в описании того замка, хвастаться там было особо и нечем. Помянутый маркиз Оранди, наоборот, ничего не потерял из своих немаленьких владений, граничивших с остатками былой роскоши Кормиков. Ну, и дальше все протекало довольно банально: мальчик, с девочкой, товарищи детских игр, выросли, превратившись в юношу и девушку — а там и пылкая любовь… Юного герцога никак нельзя было назвать мечтателем не от мира сего, и он прекрасно понимал, что маркиз дочь за него не отдаст ни за что.

И был достаточно практичен, чтобы не предлагать любимой излюбленное романистами тайное бегство с последующим венчанием: поскольку отлично знал, что содержать молодую жену ему просто не на что. Вот тут он и познакомился в столице с одним человеком, который определенно внушал доверие…

— Довольно, — сказал Сварог. — Можете не продолжать. Вы ему приглянулись, он был тронут вашей историей и за смешные, в общем, деньги продал вам верную карту богатого клада, зарытого в глубине Хелльстада… Правильно?

Герцог ошеломленно уставился на него:

— Откуда вы…

— Вечно одно и то же… — скучным голосом проворчал Сварог. — На ту же удочку попались, герцог. Сколько заплатили?

— Двадцать золотых денариев. Почти все, что у меня было. Едва хватило, чтобы нанять суденышко… — на его лице изобразилась нешуточная тревога. — Ваше величество, вы полагаете…

— Я не «полагаю», — сказал Сварог. — Я знаю. У меня хорошая тайная полиция… И по тюрьмам у меня — правда, в других королевствах — сидит немало таких умельцев. Не покажете ли карту? Ну да, великолепно состарена под раритет этак вековой давности, края разлохмачены, подпалины, пятна, прорехи… Определенно, кермельская работа. Они там как раз специализируются на картах с кладами, главным образом пиратских, но и Харум стороной не обходят. Фальшивые дворянские грамоты, документы Сословий и гильдий подделывают в Таурате, моя тайная полиция там накрыла четыре мастерских, но честно признала, что под корень не извела. Специализация у них, знаете ли. В одних городах стряпают фальшивые бумаги на корабли и грузы, в других — векселя и закладные… Мой министр тайной полиции как-то прочитал целую лекцию. В довесок, бесплатно, вам, конечно же, преподнесли убедительную историю и клада, и карты?

— Да, конечно, — сказал герцог, сидевший с убитым видом. — Как он рассказывал, лет сто назад некий дворянин проник в Хелльстад и отыскал сокровища, но его преследовали здешние чудовища, он был ранен, без пищи и воды, понял, что до Итела, где оставил суденышко, с тяжеленным мешком ни за что не доберется, что его настигнут раньше… Поэтому он закопал все в пещерке в горах, хорошенько запомнил место и из последних сил пустился к реке… Успел уплыть. Добрался до Пограничья, нарисовал карту, но рана опасно воспалилась, и он умер там же, на постоялом дворе… Карта прошла через множество рук…

Сварог иронически добавил:

— И почему-то никто так и не попытался завладеть сокровищем, в том числе и ваш продавец — сплошные трусы подобрались, надо полагать… Герцог, даю вам честное королевское слово: в Хелльстаде нет кладов. По крайней мере таких, о которых я бы не знал. Парочка закопана примерно в тех самых горах, где якобы лежит ваше мнимое сокровище, еще один — на берегу Итела, на границе с Ямурлаком… но одна старая колдунья, которой я всецело доверяю, утверждает, что от всех трех невыносимо смердит черной магией и советует обходить их десятой дорогой…

— Как же теперь… — прошептал герцог. Он не плакал, но был определенно близок к тому. — Нельзя не верить королевскому слову… Дарлина… Будущее… Он ее непременно выдаст за того старого скота, набитого денариями…

— Но должны же мы что-то для него сделать! — воскликнула Яна. — Что тебе стоит?

Сварог покосился на нее. Личико и глаза в точности такие, как если бы она смотрела сейчас один из множества романтических сериалов, на которые здешнее телевидение так богато.

Пожав плечами, Сварог установил правую руку локтем на столе, поднял указательный палец и повел им из стороны в сторону, тихонько приоткрылась дверь, и пару мгновений спустя в нее вплыл летевший высоко над полом густой ручеек золотых монет, происходивших из сундука в тронном зале. Передние достигли стола и стали кучкой громоздиться перед изумленно взиравшим на них герцогом. Кучка росла, росла, росла, звеня и похрустывая, стала высотой в локоть… Хватит, пожалуй, подумал Сварог, вполне достаточно для той цели, которую юноша перед собой поставил.

Чуть подумав, он еще раз пошевелил пальцами, и поверх груды золота легло ожерелье с крупными рубинами.

— Это вашей Дарлине — от меня, — сказал Сварог. Покосился на Яну и добавил: — От нас. Не бойтесь, золото самое настоящее, оно не превратится в черепки или еще какую-нибудь дрянь, когда вы покинете Хелльстад… Сейчас придумаем какой-нибудь мешок, тут слишком много, чтобы распихивать по карманам…

— Но ведь такое бывает только в сказках… — прошептал юный герцог, завороженно созерцая увенчанную ожерельем груду золота.

— Не всегда, — пожал плечами Сварог. Он нагнулся над столом и впился в собеседника серьезным взглядом. — Вы знаете, герцог, я не добряк и не простак. Просто… После некоторых из тех вещей, что мне приходилось делать, хочется иногда совершить и что-нибудь хорошее. Просто так. Бескорыстно. Чтобы девушка досталась тому, кто ее любит, а не набитому золотом старому скоту… И не вздумайте благодарить униженно, суетливо. В этом случае назад я у вас ничего не отберу, но уважать перестану…

Герцог отодвинул стул и встал, выпрямился, лицо у него стало серьезным и взрослым.

— Ваше величество, — сказал он, чеканя каждое слово. — Если вам когда-нибудь понадобятся люди, готовые за вас умирать, вспомните обо мне.

— Непременно, — сказал Сварог без тени улыбки. — Сейчас принесут какой-нибудь мешок… А потом я вас отправлю домой короткой дорогой.

— Как это?

— Увидите, — сказал Сварог. — Я тут прикинул: домой вам придется плыть через Пограничье, Ямурлак и Харлан. Ну, Харлан — это еще куда ни шло, а вот в прочих местах одинокий человек с мешком золота может очень легко расстаться и с золотом, и с головой. Особенно когда его везет команда с такими рожами, как у вашей. И не спорьте. Мне пришлось побродить по этим веселым местам, когда я еще не был королем, и я знаю, о чем говорю… Считайте это единственным условием.

Герцог молча наклонил голову.

Что до Сварога, ему пришла в голову идея из тех, которые он иногда без ложной скромности называл гениальными…

— Садитесь, герцог, — сказал он. — Выпьем по бокалу за ваше удачное будущее. Мне вот тут пришло в голову… У вашего семейства не сохранились ли бумаги на утраченные владения?

— Конечно, ваше величество. Я слышал от бабушки, бегство было не столь уж и паническим, предки, как многие, успели собрать и фамильные ценности, и фамильные бумаги…

— Отлично, — сказал Сварог. — Хотите получить все ваши земли назад?

— То было многолетней мечтой рода…

— Вот видите, как все прекрасно складывается, — сказал Сварог. — От вас потребуется — или от вашего отца — всего лишь привезти эти документы в мою резиденцию… нет, не сюда, сюда достаточно трудно попасть. У меня есть еще резиденция в Пограничье, в Готаре. Условия, правда, будут… точнее, одно-единственное. В свое время лоранские земли по эту сторону канала остались бесхозными. Лоран убрал отсюда свою администрацию, спустил королевское знамя… так что с юридической точки зрения эти земли стали именно что бесхозными. И я присоединил их к своему королевству Демур. Вы, наверное, слышали, что в Трех Королевствах у меня очень много свободных земель, но мало людей… так почему бы не вернуть иные владельцам? Тем, которые могут свое право доказать? Но условие одно: вы выходите из лоранского подданства и переходите в демурское. В мое. Что вы сами об этом думаете, и что, по-вашему, скажет ваша семья?

Герцог не особенно и раздумывал.

— Я полагаю, ваше величество, никто не будет долго раздумывать, — сказал он уверенно. — Коли уж речь идет о наших старинных фамильных землях. А что до лоранского подданства… — он горделиво задрал подбородок. — Девиз нашего герба с незапамятных времен звучит так: «Королей много, а Кормик один». Я думаю, никто не станет долго раздумывать, — он посмотрел затуманенным взглядом куда-то сквозь Сварога. — Может быть, и родовой замок сохранился… Я столько раз видел его на гравюрах…

— Между прочим, это касается не только вас, — сказал Сварог. — Я хотел бы, чтобы в Лоране знали: любой дворянин, который может подтвердить документами права на земли по эту сторону канала, получит их обратно. И не только дворянин — были и вольные города, и фригольдерские селения… Условие для всех одно: переход под демурское подданство.

…Герцога он отправил домой посредством компьютера Вентордерана: мэтр Лагефель, предварительно расспросив юношу, провел его в ту самую небольшую кабину, нажал кнопки — и словно бы открылась дверь на незнакомое подворье. Заглядывавший им через плечо Сварог увидел небольшой, нескладный домик — пусть и снабженный предметом дворянской гордости, балконом, но мало походивший на фамильный герцогский замок. По двору неторопливо шагал пожилой человек, одетый непритязательно, но при дворянском золотом поясе.

— Отец! — что есть мочи закричал юный герцог и кинулся в «дверь», держа на весу немаленький мешок с золотом. Парой секунд позже он оглянулся, сообразив, видимо, что следовало поблагодарить еще раз, но, конечно, «двери» уже не увидел.

— Что ты так смотришь? — усмехнулся Сварог.

— Ты за краткое время столько добрых дел ухитрился сделать… — сказала Яна, глядя на него с уважением. — И свадьба у них будет, и столько людей получат назад свои земли…

— Ну, надо же когда-нибудь для разнообразия творить и добрые дела, — сказал Сварог с самым безмятежным видом.

На самом деле, на душе у него было чуточку неловко. Вполне возможно, взгляд Яны был бы не таким восторженным, знай она истинные причины. Конечно, подаренное герцогу золото — пустячок для закромов Сварога — и в самом деле было чистой воды благотворительностью, но вот что касательно возвращения земель их бывшим владельцам… Тут уж он не добрыми делами занимался, а самой что ни на есть грязной политикой. Подкладывал очаровательной королеве Лорана изрядную свинью. Едва пройдет слух, что король Сварог возвращает бывшие лоранские земли потомкам их владельцев при условии всего-то перехода в его подданство, прекрасная Лавиния многих подданных недосчитается. Как говорится, мелочь, а приятно. Небольшой ответный подарок за те пакости, что она ему устраивала, включая четыре попытки подослать убийц…




Глава II ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ | Из ниоткуда в никуда | Глава IV О ДРЕВНЕМ ВЕТРЕ И НЕ ТОЛЬКО О НЕМ