home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XVIII

ЛЮДИ И ЗВЕРИ

Конный вылетел из тающего утреннего тумана, как призрак Дикого Ловчего — но громкий стук копыт свидетельствовал, что он вполне материален. Перевесился из седла, оскалясь, заносил плеть. Невольно взвизгнув, Сварог шарахнулся. Прямо перед мордой промелькнули конские копыта, совсем близко раздался тяжелый жужжащий свист рассекаемого воздуха.

Он припустил что есть мочи, забирая к лесу. В конец нагайки, конечно же, вплетена свинцовая мушкетная пуля, а то и картечь — такими плетками в Ратагайской Пуште раскраивают волку череп, с седла, на всем скаку… Смертельно…

Сзади грохотали копыта, всадники яростными криками понукали коней. Сварог наддал, сколько хватало прыти, оглянулся на бегу. Пятеро всадников неслись во весь опор, растянувшись вереницей — двое вырвались вперед, трое отставали на пару корпусов… Даже и гадать не надо, что это за люди…

Преследователи поняли его намерения в самый последний момент, и передний всадник заорал на коня вовсе уж дико, пытаясь отрезать Сварога от леса — но опоздал, сволочь, опоздал… ворвавшись в лес, Сварог принялся петлять меж стволами, выбирая места, где чащоба гуще, где заросли кустарника. Немилосердно драл бока об упругие ветви — но конным приходилось хуже, они-то поубавили прыти еще больше: и петлять меж стволов лошади не так сподручно, как собаке, и смаху в густой кустарник она не вломится, не пойдет, и всаднику нужно смотреть в оба, чтобы не впечататься башкой в низкий сук…

Кое-что он выиграл, увеличив расстояние меж ним и погоней — но оторваться окончательно, уйти из виду никак не удавалось. Погоня наверняка не знала этого леса — но и он тоже, один раз, перепрыгнув поваленный ствол, едва не ухнул в обнаружившийся там земляной провал — где непременно поломал бы к черту лапы, а то и хребет, потом вдруг вылетел на кромку скалистого обрыва, едва успел притормозить и шарахнуться…

Сзади раздался истошный вопль, тут же оборвавшийся — ага, один угодил-таки в неприятности… Однако оставались четверо. Они, кстати, ни разу не выпалили, не пускали стрел — ну, конечно же, прекрасно знали, с кем имеют дело… Временами Сварог оглядывался на бегу, рискуя вмазаться в дерево — нет, не отстают, мерзавцы, никак не могут приблизиться, но и не отстают, отличные наездники, должно быть, и кони добрые, привычны к лесу…

Сколько это может продолжаться? Опасная игра…

Деревья чуть поредели — и всадники с торжествующими воплями сократили наполовину расстояние меж ними и беглецом… Ага, сволочи такие!

Сварог выбежал к голым скалам, серым, покрытым желтыми пятнами лишайника — и меж ними вверх уходила узкая, крутая расщелина, сплошь засыпанная мелкими камешками.

Сварог наддал, забирая все выше и выше. Там, за расщелиной, вполне мог оказаться обрыв, а то и тупик, где его возьмут тепленьким — но, с другой стороны, откос настолько крут, что собака по нему взберется с величайшим трудом, а вот лошади не взберутся вообще, так что стоит рискнуть. Есть шанс, увидев, что там, впереди, броситься назад, проскочить меж всадниками…

Отчаянно пытаясь сохранить равновесие, не кувыркнуться вниз, он карабкался по откосу, разметывая тучи камешков, временами на пару шагов съезжая вниз, не было времени и возможности оглянуться, но он с радостью слышал перестук копыт далеко внизу, яростную ругань, тщетные понукания — они остались там, у подножия, как ты коня ни хлещи, как на него ни ори, он на такую кручу не полезет…

Оп-па! Судя по изрядному шуму, одному все же удалось заставить коня двинуться вверх — но конь тут же рухнул вместе с всадником, покатился вниз…

И тут внизу люди заорали так, что Сварог, инстинктивно ощутив некие серьезнейшие изменения в происходящем, остановился, кое-как удерживаясь на крутом склоне, повернул голову.

И обмер. Длинное темное тело, вытянувшись в воздухе метнулось откуда-то справа — и опустилось прямехонько на бок силившейся встать лошади, оказавшись каталаунским тигром. Яростное шипение наподобие того, какое издает разъяренная кошка, только раз в десять помощнее, короткое рычание, истошно заржала лошадь, нечеловеческим криком захлебнулся всадник — и тут же умолк, тигр тряхнул его, как крысу, брызнула кровь…

Внизу бабахнул пистолетный выстрел — бесцельный, слышно прекрасно, как пуля ушла в кроны, сшибая хвою… Окружая сбившихся в кучку всадников, со всех сторон ринулись проворные, жуткие звери, такие же тигры, числом не меняя десятка, бросились на спины лошадям, выбивая из седел всадников. Истошные, панические вопли, почти человеческие крики лошадей, рык, шипенье, кровь…

Сварог оцепенел. О повадках каталаунских тигров он немало наслышался от принца Элвара — его высочество на них давно и азартно охотился, с полдюжины привез живыми для зверинца у себя в маноре…

Тигры никогда не ходят стаями. Каталаунский тигр — заядлый одиночка. У каждого из них свои владения с помеченными границами, и вторгшегося собрата ждет бой не на жизнь, а на смерть. Собравшись стаей в результате какой-то небывалой случайности, тигры тут же передерутся меж собой, не обращая внимания на все окружающее, так уж они устроены. Чтобы они, откинув инстинкты, нападали стаей, словно волки… Не бывает. Следовательно…

Он так и не додумал — внизу мелькнули проворные звери, сбившись в стаю, бегом унеслись, пропали из виду. Разбегались в разные стороны ржавшие, исцарапанные когтями лошади, та, упавшая, тоже ухитрилась наконец вскочить и, роняя на землю крупные капли крови, припустила в чащу. Настала совершеннейшая тишина. Только удушливый запах крови, достигший Сварога — и пять неподвижных тел…

Кое-как взяв себя в руки, прислушиваясь к тишине, Сварог осторожно спустился с откоса, обгоняемый ручейками камней. Пренебрегая вязким запахом крови, обошел всех. Зрелище не для слабонервных, но лица целы. Среди мертвых не оказалось ни Одо, ни Сувайна — должно быть, возложили исполнение задания на шестерок. Вполне может оказаться, Одо и не умел ездить верхом…

Как бы там ни было, путь свободен. Сварог задрал голову, пытаясь сориентироваться по солнцу, в какую сторону ему идти: убегая, он петлял так, что потерял всякое представление о восьми сторонах света…

Сверху послышался короткий могучий рык. Сварог повернулся туда — и вновь застыл, как вкопанный. На вершине откоса, куда он только что так рвался, сидел каталаунский тигр — огромный, матерый, буро-серый — и смотрел на него желтыми глазищами с черными кошачьими зрачками. Больше он не рычал, не скалился — сидел и смотрел, пристально и неотрывно. Казался совершенно спокойным и уверенным в себе — ну еще бы…

Сварог не шелохнулся, испытывая нечто вроде тупой безнадежности. Это каталаунский тигр, и все тут. Даже знаменитые каталаунские кувары, огромные лохматые псы, способные шутя расправиться с волком, против тигра в одиночку не выстоят. Бывали случаи, когда им это удавалось все же, и пес, хоть изодранный, оставался в живых — но случаи эти по пальцам можно пересчитать, они известны наперечет, стали достоянием охотничьего фольклора и книг про охоту…

Оставалось, вспоминая только что промелькнувшее перед глазами небывалое зрелище, надеяться, что это не простой тигр…

Тигр поднялся на четыре лапы, встряхнулся, словно вылезши из воды, замотал усатой башкой, густая длинная шерсть встопорщилась, будто под сильным ветром… зверя словно закутало полупрозрачным туманом, повторявшим его очертания, колыхавшимся, как пламя на ветру, непонятным каким-то…

Потом туман рассеялся. Там, где только что был тигр, стоял на четвереньках человек. Он неторопливо поднялся на ноги, абсолютно голый, мускулистый, с лохматой шевелюрой и спутанной бородой, недобро зыркавший желтыми глазами из-под густых бровей, здоровенный, сразу видно, недобрый какой-то…

Не было ни облегчения, ни страха. Сварог молча ждал дальнейшего развития событий, потому что ничего другого не оставалось.

— Эй, ты! — прикрикнул оборотень. — Лезь сюда, быстро! Кому говорю! Карабкайся…

Голос вполне человеческий, разве что в нем присутствует некий непонятный оттенок, людским голосам определенно не свойственный — словно сквозь аккорды виолона чувствуется звучание какого-то иного, более грубого инструмента…

Сварог стоял в ошеломлении.

— Я кому сказал? — рявкнул голый здоровяк. — Или мне спуститься и тебя за шкирку на себе волочь? Влезешь, не сдохнешь…

Сзади, послышалось тихое ворчание. Там, отрезая дорогу в чащу, сидели еще три тигра. Крайний справа рыкнул на Сварога коротко и недвусмысленно.

Он стал карабкаться на откос. Из-под лап текли каменные ручейки, теперь, когда не было за спиной погони, подниматься оказалось гораздо труднее, чем в первый раз, он то и дело съезжал вниз — и всякий раз, поднимая голову, встретив презрительно-насмешливый взгляд оборотня, задыхался от злости и унижения, напрягал все силы, карабкался…

Когда осталось совсем немного, оборотень спустился на пару шагов, ухватил Сварога за шкирку и сильным рывком прямо-таки выкинул наверх, бормоча что-то насмешливое. Там, за откосом, не оказалось ни тупика, ни обрыва — такая же чащоба без тропинок и просветов.

Сварог стоял, не зная, что дальше делать. Лохматый, уперев руки в бока, разглядывал его с нескрываемым превосходством.

— Людишки… — буркнул он. — Шавка… Не обоссался еще со страху? Вот и дальше постарайся не обделаться. Ничего страшного не будет. Пошли.

Он повернулся и неспешными размашистыми шагами направился в чащобу, ни разу не оглянувшись. Сварог поневоле поплелся следом. Стараясь вернуть душевное равновесие, подумал: «Везет мне на разные встречи, какие твари только ни попадаются…» Он хотел, чтобы эти мысли звучали бесшабашно и весело, но получалось как-то уныло…

Они шли недолго. Вскоре открылась большая поляна с какими-то незнакомыми цветами, желтыми, росшими гроздьями наподобие сирени. Остановившись, оборотень небрежно оглянулся через плечо:

— Ждем…

Смаху упал на четвереньки, встряхнулся… Все повторилось, разве что в обратной последовательности; полупрозрачный туман, проступившая сквозь него колышущаяся буро-серая шерсть… Несколько секунд — и рядом со Сварогом стоял натуральный каталаунский тигр, источавший сильный звериный запах.

Желтые, приятно пахнущие цветы, росистая патина меж деревьев, изящно вырезанные листья папоротника, покойная тишина…

Тигр — даже стоя на всех четырех, он превосходил ростом на пару локтей — рыкнув, толкнул Сварога плечом. Сварог вздрогнул, посмотрел в ту же сторону.

Девушка неторопливо и грациозно шла к ним через поляну — точеная фигурка, зеленое платье простого покроя из какой-то непонятной ткани, на плечи падают длинные волосы цвета то ли меда, то ли прозрачной, незагустевшей сосновой смолы, перехваченные на лбу кожаным ремешком с большим ограненным кристаллом сочно-зеленого цвета… Она двигалась так, словно составляла одно целое с цветами и папоротником, с высокой травой, Сварог не смог бы описать словами свои впечатления, но это было настолько красиво и загадочно, что он засмотрелся, как завороженный.

Тигр сорвался с места и кинулся к ней. Пробежав половину разделявшего их расстояния, повалился на спину, заболтал лапами, словно расшалившийся котенок, катался, приминая густую траву. Вскочил, бросился к ней, запрыгал вокруг, припадая на передние лапы, прямо-таки поскуливая, тычась башкой.

Девушка, не глядя, мимолетно погладила его по голове, оттолкнула ладонью, с той же нечеловеческой грацией двинулась к Сварогу. Остановившись в шаге от него, произнесла чуть насмешливо, мелодично:

— Хорошенький у тебя вид… Следовало бы быть поосторожнее…

Сварог в жизни ее не видел — но ему был памятен и этот чуть хрипловатый, насмешливый голос, и глаза — зеленые, цвета весенней яркой листвы… Лесная Дева, вот оно как… Испытав несказанное облегчение, он сел в траву, зажмурился на миг.

Хозяйка леса тоже опустилась в траву, села, опершись на руку, по-прежнему казавшаяся частью цветущей поляны. Небрежное движение узкой ладони — и тигр покорно затрусил в чащобу, пропал с глаз.

Лесная Дева смотрела на Сварога — чуть отрешенно, с непонятным выражением на прелестном лице. От нее пахло не человеком, а лесом — сосновой хвоей, цветами, травой, легкой сыростью бочагов. У Сварога затеплились нешуточные надежды.

— Ты в самом деле не мог быть поосторожнее? — сказала она укоризненно. — Что с тобой случилось? Я не могу видеть там, где нет леса… Ах да, ты же и ответить не можешь… Но ясно, что тебя кто-то перехитрил, иначе ты не стал бы собакой…

Сварог виновато потупился. Потом уставился на нее — он крепко подозревал, что взгляд у него был умоляющий…

— Должна тебя огорчить, — сказала она тихо. — Вернуть тебе прежний облик я не могу. Не умею, — она перехватила устремленный в чащобу взгляд Сварога. — Нет. Они — совсем другое, не я их такими сделала. А если ты слышал другое, это все глупые сказки — о том, как я будто бы превращала в зверей неосторожных и непочтительных, то ли отвергнувших мою любовь, то ли настойчиво искавших моей любви, то ли просто подвернувшихся под горячую руку… Сказки. Этого я не умею.

«Так зачем же ты велела меня притащить? — подумал он. — Потолковать о старых добрых временах? Из любопытства? Ладно, спасибо и на том, что твои милые кошечки разделались с погоней…»

Она продолжала:

— И еще. Вопреки другим сказкам, я стараюсь не вмешиваться в человеческие дела без особой надобности. Ни с добром, ни со злом. Я не добрая и не злая — лес не бывает ни добрым, ни злым, только и всего… Я вам тогда предсказывала, вернее, пыталась объяснить, как вижу ваше будущее… Признаюсь, это было из чистого развлечения. Мне доступны очень многие из чувств, которые испытываете вы. Тогда мне стало скучно, а вы ехали чуточку странноватой компанией… — в ее глазах и впрямь светилось обычное человеческое любопытство. — Интересно, что-то уже сбылось? Сбылось… Все? Нет… Кое-что, надо полагать, да? Хорошее? И плохое? Ну, тут уж я совершенно не виновата, я вижу и не более того… Ты уставился зло… За те предсказания? Нет… Ну да, ты, видимо, надеялся, что я смогу вновь сделать тебя человеком? Вот оно что… Но я, и правда, не умею… Не нужно так смотреть…

Сварог виновато лизнул ей руку — других способов извинения в его положении не имелось. Теплая человеческая рука, если не знать, ни за что не догадаешься…

— Не переживай, — усмехнулась она. — Если я не умею тебе помочь, это еще не значит, что я не знаю, как это сделать. Так что не смотри на меня больше так, сиди и слушай, говорить ты все равно не можешь…

Сварог кивнул.

— Признаться по совести, я не знаю, как бы поступила, встреться ты мне при других обстоятельствах, — сказала Лесная Дева. — То ли помогла бы, то ли нет. Вполне возможно, все зависело бы от настроения. Лес, знаешь ли, переменчив… Но так уж сложилось, что ты мне нужен. Если совсем откровенно, ты мне необходим…

Она замолчала, задумчиво глядя куда-то поверх его головы. Ее глаза стали темнее, Сварогу это не показалось. Неподалеку над гроздью желтых цветов басовито жужжал шмель, в лесу безмятежно щебетали птицы.

Ее лицо стало отрешенным и грустным. Она заговорила, все так же не глядя на Сварога, словно и не к нему обращаясь, в мелодичном голосе послышалась печаль и даже страх:

— Я умею видеть не только будущее, но и возможное будущее. Ты знаешь, что к нам приближается Багряная Звезда? Знаешь… И тебе не нужно объяснять, что это такое? Очень хорошо… — она посмотрела в глаза Сварогу взглядом испуганной малолетней девочки, заблудившейся в лесу. — Когда я пробую видеть возможное, появляются страшные картины. Леса, если смотреть из облачной выси, похожи на скопище обгорелых спичек, их больше нет, да и сам Каталаунский хребет превращается в… нечто иное. Горы рушатся, превращаясь в необозримые каменные осыпи, реки испаряются, гибнет все живое… Если не будет леса, я тоже погибну. Меня еще не было, когда это уже случилось однажды, но жили мои… предшественники. И уцелели из них немногие. Я — смертное создание, король. Могу прожить еще очень, очень долго, даже пережить тебя, как ты переживешь обыкновенных людей… но если не стает леса, я погибну вместе с ним. И я сама не в состоянии ничему помешать. Я не могу видеть, что происходит там, где нет леса, но это не значит, что я не осведомлена о делах остального мира. Весьма даже осведомлена. В моих владениях немало городов… а значит, и библиотек. В лесу бывают самые разные люди. Наконец, у меня есть среди людей… ну, безусловно, не друзья, но собеседники. Так что знаю я о вас немало… Ты когда-нибудь слышал о пророчестве, согласно которому Безумного Мельника может уничтожить только человек, родившийся под другими звездами? Прекрасно… А тебе не приходило в голову, что оно может относиться к тебе? Приходило? Ну да, ты весьма неглуп, король, да и возможности у тебя большие… Значит, все же наткнулся где-то? В каких-то старых книгах? Я так и думала… Так что я просто обязана тебе помочь. Не из доброты, а оттого, что от этого зависит и моя жизнь… Если тебе и вправду удастся… — в ее голосе звучала неприкрытая, жгучая надежда. — Я не гордячка, лес лишен гордыни. Поэтому можно смело признаться: если тебе удастся, я буду у тебя в долгу на всю оставшуюся жизнь — твою, мою… Мне так же хочется жить, как и людям, я не бессмертная…

Впервые за все время своей собачьей одиссеи Сварог ощущал столь сильную злобу на собственное бессилие. На то, что он не может говорить. Он задал бы сейчас множество вопросов. И самый главный — как ему добраться до распроклятой Мельницы? Даже если пророчество говорит о нем, как до нее добраться? Что это за странные строчки — «…утверждают еще, кончину Клятому Мельнику несет не благородный или неблагородный металл, ни камень, ни самоцвет, ни заклинания, ни ворожба, а исключительно дерево, растущее без Солнца и звезд, без дождей и вихрей…» Где может расти такое дерево?

Даже если она умеет читать, поблизости не видно подходящего кусочка земли, на котором можно было бы чертить буквы. Быть может, она сама догадается поискать такой?

Лесная Дева грациозно поднялась:

— Пойдем.

Сварог обрадованно вскочил и пошел следом. Увы, его ожидания не сбылись: пройдя пару сотен уардов, она остановилась перед возвышавшейся над деревьями серой скалой, чуточку напоминавшей обрубок колонны. Писать здесь было решительно не на чем…

Она показала на шершавый серый камень:

— Вот здесь — проход на Древние Дороги. Мне самой туда пути нет. Я не могу тебе объяснить… Так обстоит. Но я твердо знаю: то, что всем нам может помочь, как раз и находится на Древних Дорогах. Я не знаю, кто это, или что это — но оно там. Пойдешь?

Сварог отчаянно закивал.

— Должна тебя сразу предупредить: я умею открывать путь туда, но представления не имею, можно ли будет пройти по нему обратно. Люди говорят разное, и неизвестно, кому верить. Так что риск для тебя нешуточный. Войти-то ты войдешь, а вот удастся ли выбраться назад… Но оно — там… Пойдешь?

Сварог кивал так, что шею заломило. Как частенько бывало прежде, на любой риск следовало наплевать — потому что других вариантов попросту не имелось…

— Мне видится какой-то дом, — сказала Лесная Дева. — Не так уж и далеко отсюда, каменный, в два этажа, с высокой узкой крышей. С ним, кажется, все и связано.

Она начертила указательным пальцем в воздухе какую-то сложную фигуру — и меж ними и скалой зажегся, повис в воздухе загадочный знак.

— Насколько я поняла, тебе нужно будет повернуть налево и идти, пока ты не увидишь этот знак. Где и на чем — представления не имею. Но именно там нужно сойти с дороги и осмотреться в окрестностях, дом где-то там, он связан с этим знаком… — она взглянула на Сварога с чисто женским лукавством. — Ну что ж, коли так все обернулось, самое для тебя приятное я приберегла напоследок. Именно там ты себе можешь вернуть прежний облик…



Глава XVII ОДИН-ОДИНЕШЕНЕК | Чертова Мельница | Глава XIX ОБИТАТЕЛИ УКРОМНЫХ УГОЛКОВ