home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава VI

ТЕ ЖЕ САМЫЕ МЫ

Савельев выпрыгнул, едва дверца распахнулась, удержав равновесие и выпрямившись, оглянулся через плечо — штурвальчик завертелся, «карету» окутывала знакомая сиреневая мгла. Все вроде бы складывалось отлично. Не глядя назад, он решительно зашагал редколесьем в известном направлении и вскоре оказался на дороге. День выдался теплый и солнечный — это вам не петербургская унылая погода с ее свинцово-серыми небесами и чуточку печальными сумерками… Вдали, на горизонте, виднелся кирпичный забор батальона. В ту сторону он и направился, невольно ускоряя шаг, волнуясь так, как не волновался ни разу во время четырех предыдущих путешествий по времени. Теоретически рассуждая, он мог встретиться в расположении с самим собой — если, тьфу-тьфу-тьфу, он благополучно дожил до этого времени, то наверняка продолжает нести службу.

Возраст вполне позволяет, а добровольно он ни за что не ушел бы из батальона….

Здешняя офицерская форма, в которую его обрядили (позаимствованная, понятное дело, здесь же, в грядущем, ибо исчезновение пары-другой мундиров, даже язвительный Челышев соглашался, ущерба ходу истории не принесет), чуточку отличалась от той, к которой он привык, но не особенно. Ни сабли, ни тем более пистолета при нем не было: там ведь не противник, а те же самые мы, только на четверть века постаревшие… впрочем, ветеранов наверняка маловато, здесь в большинстве своем, и гадать не надо, совершенно незнакомые люди…

Завидев издали облачко пыли, заслышав перестук копыт, он заранее отошел на обочину — и столь же целеустремленно зашагал дальше. Вскоре росшие на глазах всадники оказались совсем близко, галопом пронеслись мимо: числом не менее эскадрона под командой вырвавшегося вперед на два корпуса поручика, за спинами не только автоматы, но и какие-то незнакомые продолговатые чехлы…

Мимолетно обернувшись на ходу вслед, Савельев усмехнулся с большим знанием дела. Все было ясно: прибывшую сюда, пусть даже на неполную минуту, «карету» моментально засекла та наблюдательная станция, что уже в его время располагалась в батальоне. И дежурный моментально отправил туда людей, как ему и следовало. А поскольку он, Савельев, никакой не альв, то соответствующие устройства его появление проигнорировали — а за ними и люди. Мало ли какой офицер может бродить в здешних лесах, пусть даже на изрядном расстоянии от Гатчины… Вот когда он окажется на месте, все, конечно же, пойдет не так гладко…

Он еще более ускорил шаг, охваченный не только волнением, но и своеобразным умилением — все то же самое, но другое

Совершенно тот же кирпичный забор с шеренгой острых железных шипов поверху — вот только кирпичи, ничего удивительного, чуть потемнели от времени и атмосферных воздействий. Та же черепица и зеленое кровельное железо на виднеющихся над забором крышах, та же дымящая кирпичная труба — электростанция, теперь-то он знал. Ворота те же, и караульная будка.

Вот только появившийся из нее унтер, конечно же, был незнаком — там, откуда прибыл Савельев, он, быть может, еще и ходить-то не умел. Однако принцип остался прежним: высокий унтер, статный, со смышленым лицом, несомненно, сверхсрочный. Мундир чуточку другой, а вот кобура с пистолетом знакомого образца — они пополняют арсенал из того же источника, надо полагать…

Повторилось то, что с ним здесь — и как бы не здесь — происходило два месяца назад: унтер исправно отдал честь, вопросительно произнес:

— Ваше благородие?

— Поручик Савельев, — представился он. — Имею командировочное предписание к командующему батальоном.

Протянул часовому вчетверо сложенный бланк. Тот привычно развернул бумагу, пробежал глазами по строчкам с уверенным видом грамотного человека — и вскинул на Савельева глаза, в коих, кроме надлежащей бдительности, легко читалось еще и абсолютно неуставное нешуточное удивление.

Было отчего. Удивишься тут — даже если давно здесь служишь — такому вот «тугаменту». В котором каллиграфическим писарским почерком обозначено, что поручик Гатчинского гвардейского саперного батальона командируется в Гатчинский гвардейский саперный батальон. Тут любого в первый миг ошарашит…

— Вот что, голубчик, — сказал Савельев решительно, — давно служишь, я вижу, службу понимать должен… Не твоего это ума дело. Мне нужен караульный начальник, а еще лучше — комендант батальона.

Какое-то время унтер сверлил его уже не удивленным — по-охотничьи прищуренным взглядом. Сразу видно, что удивление он решил оставить при себе, вернуться к скрупулезному выполнению устава. Однако в будку он не вернулся и кнопку звонка не нажал — а ведь вот она, знакомая, черная, посреди прикрепленного к стене начищенного бронзового полушария… Вместо этого он сделал шаг влево и, не сводя с поручика бдительных глаз, наступил подошвой казенного сапога на нечто вроде металлической педальки. «Вот оно как, — подумал поручик. — Явно сигнал тревоги подает… Резонно. Просто обязан при виде этакого вот странного визитера».

Кивнув с непроницаемым видом, часовой вернул Савельеву бумагу и показал на калитку:

— Ступайте, ваше благородие, там вас встретят…

Поручик привычно повернул бронзовую ручку — полное впечатление, ту же самую, что и в его время. Шагнул во двор и невольно приостановился.

Увидел полную боевую готовность: шеренга автоматчиков, державших на прицеле ворота, три броневика позади, видимые от ворот ближайшие бронеколпаки чернеют открытыми амбразурами, из которых виднеются дула разного калибра. Его неожиданное появление, уж конечно, ни при чем: даже самый вымуштрованный гарнизон не успел бы развернуть боевые порядки за считанные минуты. Все понятно: уже прошли неполные сутки с тех пор, как метеор стер с лица земли столицу, здесь об этом не могут не знать (и наверняка наблюдали разрушения), а потому в полном соответствии с уставом батальон изготовился к обороне.

Четверо солдат стояли совсем близко к воротам — именно они без всяких китайских церемоний и взяли непрошеного гостя на прицел. Поручик остановился выжидательно. К ним уже спешил офицер в затянутом ремнями кителе, при сабле и двух пистолетных кобурах.

Поручик откровенно оглядывался с жадным любопытством. Здания не особенно и изменились, разве что некоторые выкрашены в другой цвет, гауптвахта перестроена, стала гораздо больше, да еще прибавилось выложенное из кирпича пулеметное гнездо — и пулемет там, и расчет изготовился…

Офицер остановился перед ним: незнакомый статный подполковник с решительным узким лицом. Поручик, разумеется, и не рассчитывал встретить на этом месте Золотодолинского (коему, будь он жив, сейчас должно близиться к восьмидесяти), но все равно ощутил что-то вроде сожаления.

Подполковник бросил руку к козырьку:

— Подполковник Барышев, комендант батальона. С кем имею честь?

Откозыряв по всем правилам, поручик молча протянул ему командировочное предписание. Бегло его пробежав, комендант поднял глаза — во взгляде то же, что и у часового, сочетание бдительности с неприкрытым любопытством.

— И как это прикажете понимать? — спросил комендант спокойно.

— Вы не догадываетесь? — столь ж спокойно ответил поручик. — Будьте так любезны провести меня к командующему батальоном, я могу говорить только с ним…

— Ну что ж, извольте… — после недолгой паузы ответил комендант и показал рукой: — Прошу туда.

В нужном направлении поручик зашагал уверенно, быстро — ничего не изменилось, штаб по-прежнему в том же здании. Четверо автоматчиков шагали по сторонам и сзади, дураку ясно, что это вовсе не почетный караул, а конвой, готовый в любой момент попотчевать свинцом. И не только свинцом: не зря у каждого на поясе еще и кобура, не похожая формой на те, в которых располагается огнестрельное оружие. У нас этого еще нет…

«Интересная и непостижимая все же штука — Время, — в который уж раз за эти два месяца подумал поручик. — Вроде бы они уже должны знать о посланце из былого, коли старше на двадцать пять лет — но в том-то и пикантность, что он впервые тут появляется…»

Повсюду усиленные караулы — на улицах, в вестибюле, на лестничных площадках. Мимолетно он почувствовал нечто вроде сочувствия к нынешнему батальонному командиру: вот уж кому сейчас нелегко, нет ни воинского начальства, ни Особого комитета, командующий остался самым старшим в том, что сохранилось, все решения ему предстоит принимать самостоятельно.

А комендант ничуть не похож на подполковника, который тогда распоряжался… нет, еще только будет распоряжаться эвакуацией и уничтожением. Совершенно разные люди….

Знакомая приемная, почти не изменившая вида. Комендант, шепнув что-то дежурному офицеру, скрылся в кабинете, а поручик остался стоять посредине приемной, окруженный настороженно глядевшими солдатами. Дежурный, ни во что не посвященный, смотрел на него с любопытством, и это было чуточку неприятно отчего-то, хотелось сказать: да я еще четверть века назад был тут полноправным офицером-путешественником, когда вы еще под стол пешком ходили… Но, конечно, ни слова не проронил.

Комендант вернулся очень быстро, кивнул на дверь:

— Вас просит командующий.

Сам он следом в кабинет не пошел. Открывая знакомую дверь, поручик еще успел заметить, что комендант вместе с солдатами уходит из приемной, как-то чересчур уж легко расставшись с подозрительным визитером.

Так и не сообразив, как это истолковать, он вошел и тихо прикрыл за собой дверь. Четким шагом приблизился к столу (массивному, темного дерева, тому же самому), вытянулся, щелкнул каблуками. Не произнес ни слова — сидевший за столом генерал-майор как раз читал его предписание.

Позабыв о правилах хорошего гона, поручик смотрел на нынешнего командующего во все глаза, смело можно сказать — таращился. Темноволосый, лет пятидесяти, с проседью на висках и полосой пониже левого глаза, она походила на хорошо залеченный шрам неизвестного происхождения. Он показался Савельеву на кого-то отдаленно похожим — ничего удивительного, это вполне может оказаться кто-то из его нынешних товарищей, дослужившийся в грядущем до генеральского чина. Черников? Алиханов? Кондратьев? Нет, вроде бы ни на кого из них не похож, хотя поди опознай точно через четверть века. За такой срок даже прекрасно знакомый тебе человек может измениться так, что не сразу и узнаешь.

Генерал положил бумагу на стол, поднял глаза.

— Садитесь, господин поручик, — сказал он без малейшей враждебности или недоверия. — Итак, поручик Савельев Аз Покой, командированный из батальона в тот же батальон… Все, я думаю, ясно. Из какого года изволили прибыть? Таких вещей мне самому не определить…

— Восемьсот восемьдесят третий, — с поклоном сказал поручик.

Фантастическая, на взгляд непосвященного, ситуация — но генерал, несомненно, все понял моментально.

— Понятно. Значит, это ваш всплеск мы только что засекли?

— Простите, господин генерал?

Командующий так и не представился — быть может, предпочел, чтобы гость знал о грядущем как можно меньше? Вполне понятное желание, тут и обижаться не стоит…

— Ах да, я и забыл… — с бледной улыбкой сказал генерал. — Это мы называем в обиходе «всплеском» след перемещения по времени. У вас это называлось «кляксой», верно?

— Совершенно верно, — сказал поручик. — Да, это наверняка я наследил. «Карета» меня высадила совсем неподалеку, в лесочке…

Он украдкой разглядывал кабинет. Почти ничего здесь и не изменилось — разве что портрет государя императора висел, конечно же, другой.

Приоткрылась опять-таки знакомая невысокая дверь в углу кабинета, в нее кто-то заглянул да так и остался стоять.

— Проходите, — сказал генерал. — Позвольте представить — наш начальник штаба.

— Поручик Савельев, Гатчинский гвардии саперный батальон, тысяча восемьсот восемьдесят третий год от Рождества Христова…

В отличие от генерала, сохранявшего завидное хладнокровие (как будто ему не впервые приходилось принимать сослуживцев из иных времен), кряжистый полковник с пышными усами воззрился на Савельева с нескрываемым любопытством, а вот на командующего с немым вопросом. Командующий этот взгляд прекрасно понял, пожал плечами:

— Я и сам решительно не представляю, для чего и зачем этот визит, мы успели переброситься буквально парой слов… Господин поручик, не соблаговолите ли внести полную ясность? У нас нет времени, предстоит срочная поездка… В конце концов, не мы — инициаторы вашего появления здесь.

— Да, я понимаю, — кивнул поручик. — Что же, давайте без околичностей, коли уж вы, ваше превосходительство, моментально сообразили, откуда я… Вы ведь знаете уже, что произошло с Петербургом?

Они обменялись коротким взглядом, их лица, и без того невеселые, вовсе уж посмурнели.

— Ну, разумеется, — сказал генерал отрывисто.

— Вы наблюдали?

— Естественно.

— А причину уже проследили?

— Метеорит, — произнес генерал так, будто до сих пор не верил в случившееся.

— Это… это неправильно.

— Что именно? — без всякой паузы, быстро, резко спросил генерал.

— Все, — сказал Савельев. — Все неправильно. Вот уже около суток тянется новая, неправильная линия времени. Прошу мне верить, господа, именно так и обстоит… На самом деле, в реальности, в нашем грядущем, на единственно правильной линии времени, метеор этот обрушился на почти безлюдную сибирскую тайгу, которую и уничтожил на десятках квадратных верст, пострадала лишь горсточка инородцев, из них вроде бы никто даже не погиб… Так что здесь, уж простите, — насквозь неправильное грядущее, какого не должно быть.

Он говорил недолго и кратко, тщательно подбирая слова: о том, как они обнаружили изменившееся грядущее, как быстро определили причину, как решено было отравить его в грядущее, чтобы попытаться все исправить. Это заняло совсем немного времени.

— Если я правильно понял, касательно альвов у вас только подозрения? — спросил генерал.

— Да, именно, — кивнул поручик. — Прямых доказательств у нас нет. Просто… Очень уж вольготно они себя чувствуют в грядущем, в Москве — не только нашем, но и вашем, соответственно, грядущем. Вот я и подумал, что вы, четверть века спустя, можете располагать большими возможностями, более развитой техникой. Здесь, сейчас, это единственная возможность вернуть Время на правильную линию…

Генерал о чем-то напряженно думал.

— Даже не знаю, что и сказать… — протянул он, несомненно, в легком замешательстве. — Наши станции не отметили ничего похожего на то излучение, о котором вы говорили. Никаких следов технической активности альвов. Они и сейчас существуют, за четверть века, нас с вами разделяющие, мы не смогли выловить и уничтожить всех до единого… Присутствие альвов отмечалось — но присутствие их самих, а не какого бы то ни было излучения.

Он оглянулся на начальника штаба, и тот подтвердил веским, молчаливым кивком. Настроение у поручика упало — правда, не до полной безнадежности…

— Я не представляю, чем могу быть вам полезен, — тихо произнес генерал. — Дело, как вы понимаете, не в нежелании — я бы небо и Землю перевернул, чтобы вернуть правильное время… Но не представляю, как...

— Вполне возможно, вы здесь что-то просмотрели, — сказал поручик. — Потому что не знали, на что следует обратить внимание. У меня есть кое-какие идеи… Наметки, не более того…

Те двое снова переглянулись, и генерал спросил, уже гораздо более нетерпеливо:

— Это может подождать пару часов? Коли уж у вас только наметки? Вы ведь должны хорошо представлять специфику нашей службы, излишняя поспешность совершенно не нужна…

Поручик понятливо склонил голову: в излишней спешке и в самом деле никакой необходимости. Зачем? Какая разница, сейчас или несколько часов спустя отправляться в нужную точку былого или грядущего?

— У вас какие-то неотложные дела? — покладисто поинтересовался он.

— Мы собираемся в город… вернее, на окраину. Наблюдательная станция уцелела, с домика только сорвало крышу… но в нынешних условиях необходимо забрать людей, а здание вместе с аппаратурой уничтожить. Согласно приказу, который вы должны знать.

— Ну, разумеется, — сказал поручик. — Разрешите вас сопровождать?

Они опять переглянулись, полковник чуть заметно пожал плечами. Генерал вдруг наклонился вперед, его вопрос прозвучал как удар хлыста:

— Вы что-то знаете?

— Ничего, клянусь честью, — сказал поручик. — Просто… Мне хотелось бы видеть все своими глазами. Если вы уедете, а я останусь здесь, все равно не смогу ничем заняться, я ведь уполномочен говорить начистоту только с вами, никто другой и знать не должен. Линия здесь, конечно, насквозь неправильная, но вы же понимаете, господин генерал… Должны понимать, коли уж даже своих фамилий не называете, прекрасно помня о некоторых запретах…

Он не врал, понятно: он и в самом деле ни малейшего представления не имел о будущем этих двух офицеров. Одно он знал: в определенный момент они неизвестно куда пропали, так что финалом распоряжался тот подполковник. Сначала предполагалось, что командующий был в момент падения метеора в Петербурге, где и погиб вместе с прочими. Потом выяснилось, что командир оставался здесь, — а теперь он собственными глазами видел, что и начальник штаба в миг катастрофы пребывал в расположении. И все же куда-то они в дальнейшем пропали… Так что Савельев просто обязан был навязаться к ним в поездку… и тоже, чего доброго, пропасть безвестно.

«Ну, не хорони себя раньше времени, — вмешалось его второе Я, упрямый внутренний голос. — И никого не хорони. Эту реальность не то что можно — необходимо изменить…»

— Пожалуй, вы правы, — сказал генерал и решительно встал из-за стола. — Пойдемте. В конце-то концов, имеете право, не посторонний…


Глава V И СОКОЛЫ ПОМЧАЛИСЬ | Стражи | Глава VII ГОРЯТ МОИ ПОДРАМНИКИ, ГОРОДА ГОРЯТ…