home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава X

НЕ ВОССТАНАВЛИВАЙТЕ ПРОТИВ СЕБЯ ЖЕНЩИН

Она как-то очень уж легко и быстро согласилась нас принять, — сказал капитан Баташов, непринужденно расположившись на сиденье закрытого экипажа. — Хотя я ей не представлен, и мы никогда не встречались. Крепко подозреваю, что дело в извечном женском любопытстве: тут уж и герцогиня, и прачка ведут себя одинаково. Она, правда, не герцогиня — но, безусловно, настоящая леди из высшего света. Я в облике капитана Райта летаю гораздо пониже…

— Полагаете, удастся?

— Ну, кто же знает наперед… Однако кое-что обнадеживает. Эта великосветская красотка, молва упрямо твердит, была любовницей его светлости, и, как утверждают сплетники, разрыв произошел определенно по ее инициативе. Лорда Бэннинга она более не принимает, старается не бывать там, где его можно встретить… Еще она на него достаточно зла… Дамы — своеобразные существа. Иногда настолько злопамятны и мстительны в отношении бывших любовников, что из этого проистекает большая выгода для людей вроде нас с вами… Как вам Лондон?

— Что-то он меня не вдохновляет, — признался поручик. — Экое вавилонское столпотворение, почище, чем на любой нашей ярмарке… Даже в Москве нет такой суеты и толкучки…

— Уж это точно, — усмехнулся капитан. — Ваше счастье, что не видели еще знаменитых лондонских туманов, тогда жизнь и вовсе представляется беспросветной и унылой. А уж лондонские трущобы будут почище петербургских… Недолюбливаю я этот город, ну да что поделать… Мы, кажется, приехали?

Улица, на которой они оказались, выглядела гораздо более тихой, утопала в зелени. Ну, конечно, куда ни глянь — барские особняки. «Залетела ворона в высокие хоромы», — усмехнулся про себя поручик, направляясь вслед за капитаном к парадной двери.

Капитан вновь изменился — теперь он выглядел озабоченным, удрученным, поникшим. Припомнив недавние наставления, поручик тоже, как умел, постарался придать себе унылый вид.

Да уж, хоромы… Дома он настолько высоко не залетал. Немаленькая прихожая, или, по-местному — холл, с первого взгляда ясно, поддерживается в чистоте и порядке, мало того, впечатляет мягкой, ненавязчивой роскошью, свидетельствующей не только о нешуточном богатстве, но и тонком вкусе, который вырабатывается в течение долгих поколений. Ничего похожего на пришедший в запустение и убожество Бэннинг-холл, берите гораздо выше…

Дворецкий выглядел так солидно, что поручик ощутил себя на сцене героем очередной пьески о высшем свете. Оказывается, эти сценические персонажи берут начало из обычной жизни, а не выдуманы господами драматургами и литераторами…

Он не особенно и разглядывал окружающую уютную роскошь, всецело поглощенный более житейской задачей: как бы не поскользнуться на безупречно начищенном паркете, показавши себя сущей деревенщиной. В шею, конечно, не вытолкают, лощеный дворецкий и ухом не поведет, но ведь оскандалишься, хорош будет «доктор», явившийся с деликатной миссией… Хорошо Баташову, он явно не впервые в таких вот домах, непринужденно вышагивает, как на плацу.

Кое-как обошлось, не оконфузился. В гостиной (оказавшей нешуточное впечатление на недавнего сибирского армеута) поднялась им навстречу… Ну да, самая настоящая леди — высокая, изящная, очаровательная, лет тридцати, не более. Хотя она и смотрела с наработанной светской холодностью, поручик подметил в больших карих глазах искорки несомненного любопытства: прав был капитан, все они — Евины дочки…

Удачно, что она не протянула руку для поцелуя, ограничившись вежливым наклонением головы, — нельзя сказать, чтобы Савельеву не случалось целовать ручки дамам, но здесь, надо полагать, требовалось особенное изящество, какого у него неоткуда взяться.

— Прошу, джентльмены, — она опустилась в кресло, изящным мановением руки указала на свободные. — Капитан Райт, доктор Джексон… Я о вас немного слышала, капитан…

— Надеюсь, ничего предосудительного? — поинтересовался капитан.

— Пожалуй, ничего… Признаться, вы меня заинтриговали, капитан, я до сих пор не могу догадаться, чем вызван ваш визит, и уж тем более сообразить, какое у вас может быть ко мне неотложное дело. Слабому женскому уму это не под силу. Я слышала, вы всецело поглощены научными и техническими новинками — но я в этих вещах не разбираюсь вовсе.

— Леди Уичерли, — сказал капитан проникновенно, без тени улыбки, — я не дипломат и не искушен в красноречии… Позвольте быть с вами предельно откровенным? Вы, разумеется, вправе, выслушав, немедленно попросить нас удалиться, однако дело настолько щекотливое и серьезное, что я позволил себе рассчитывать…

— Все, уже интригующее начало, — улыбнулась она так, что сразу стало ясно: словечки о «слабом женском уме» ввернуты исключительно ради кокетства.

— Мы с доктором Джексоном оказались в безвыходном положении, и я дерзнул в поисках помощи обратиться к вам. Ничего другого не остается… — капитан на миг уронил голову, потом глянул ей в глаза с видом человека, охваченного нешуточной решимостью. — Я не стану называть никаких имен, вы поймете, почему… Один из моих добрых знакомых в крайне затруднительном положении. В сущности, история банальная, такое случается сплошь и рядом, но когда это затрагивает тебя лично… У него есть племянница, очаровательная, неглупая, обладающая массой других достоинств девушка. Увы, именно с такими девушками тоже случаются… печальные истории. Около нее появился некий джентльмен, сумевший совершенно очаровать юную леди. Настолько, что она твердо намеревается выйти за него замуж.

— И в чем же здесь безвыходность? Надеюсь, он не женат?

— Нет, ничего подобного… Однако… Не только у меня одного, но и у других родственников сложилось убеждение, что этот джентльмен — вульгарнейший охотник за деньгами и все его так называемые пылкие чувства — сплошное притворство. Есть опасения, что он попросту промотает все состояние жены, в случае…

— Девушка богата?

— В том-то и соль, леди Уичерли… Пока что опекуном является ее дядя, тот самый мой добрый знакомый. Однако по завещанию ее покойного отца девушка, выйдя замуж, получает полную независимость и, что серьезнее, право всецело распоряжаться немалым состоянием… Мы все крайне обеспокоены. Доктор Джексон — ее троюродный брат, потому я и набрался смелости взять его с собой. Вы ведь понимаете, леди Уичерли — есть некоторая разница меж влюбленной юной девушкой и обладающими кое-каким житейским опытом мужчинами. Мы как раз навидались подобных субъектов и знакомы с их ухватками. Мы прекрасно знаем, что этот джентльмен, несмотря на пышную родословную, безупречнейшие манеры и нешуточное обаяние, беден, как церковная мышь, Хотя старательно вещает о своем мнимом богатстве. Если его послушать, он сущий Крез, его чувства высоки, благородны и лишены какой бы то ни было низменной материальной подоплеки… но мы-то выяснили точно, что он, называя вещи своими именами — сущий голодранец. Именно это и заставляет нас подозревать, что ни о каких чувствах и речи не идет, что тут правит бал корысть…

— Вы пробовали открыть девушке глаза на истинное положение дел? — не без интереса осведомилась леди Уичерли.

— Ну, разумеется… Очень осторожно, деликатно… Однако она, как многие до нее, не желает ничего слушать. Верит ему, а не нам, как водится, считает все клеветой, распускаемой врагами достойнейшего человека… Дело зашло слишком далеко, мы боимся, что они могут заключить брак в ближайшие дни, и законных способов помешать этому нет… Поверьте, ни доктор Джексон, ни тем более я не имеем тут ни малейшего меркантильного интереса, мы просто-напросто хотим помочь бедняжке. Я не бросаю в беде добрых знакомых и готов горы свернуть…

Она задумчиво произнесла:

— Говоря по совести, капитан, я считала вас человеком… более легкомысленным. Вы оказались гораздо серьезнее, чем гласит молва. Вот только… При чем тут я? Или… Речь идет о ком-то, кого я должна хорошо знать?

Она на миг отвела глаза, словно вмиг опечалившись. «Поняла, никаких сомнений, — подумал поручик. — О слабом уме и речи быть не может. Вполне возможно, она и сама могла бы назвать имя, но предпочитает услышать его от нас».

— Вы правы, леди Уичерли, — сказал капитан решительно. — Все так и обстоит. Имя джентльмена — лорд Бэннинг…

Она превосходно владела собой — но по прекрасному личику все же промелькнула гримаса несомненного отвращения, сущей гадливости, как от прикосновения слизняка. Взгляд стал вовсе уж недоброжелательным.

— Вы полагаете, я в состоянии как-то помочь? — холодно осведомилась она.

— Именно о помощи, набравшись дерзости, мы и осмеливаемся вас просить… — сказал капитан. — Мне говорили, что в свое время вы хорошо знали лорда Бэннинга, неплохо осведомлены о его делах… Возможно, вы знаете что-то такое, что нам помогло бы… Будь у нас с доктором сведения о каких-то, говоря обиняками, не вполне достойных джентльмена поступках… Выход в нашем положении один: поговорить откровенно с самим лордом Бэннингом либо с его поверенным… у него, конечно же, есть поверенный в делах, как у всех… Пригрозить… да, вот именно пригрозить оглаской неприятных фактов… я ничего не знаю пока что, но мы с доктором убеждены: у такого человека должны найтись поступки и обстоятельства, оглашение которых для него крайне невыгодно. Леди Уичерли, я предельно откровенен, как видите — от полной безысходности. Согласен, то, что мы хотим сделать, быть может, и не согласуется с высокой моралью и светской этикой… Но, повторяю, у нас есть сильнейшие подозрения, что девушка лишится всего и будет несчастна.

Он замолчал, уткнулся взглядом в пол. Поручик тоже попытался придать себе вид отчаявшегося человека, поставившего все на карту. Тишина стояла напряженнейшая.

— Вы благородный человек, капитан… — произнесла она внушающим надежду голосом.

Подняв голову и глядя ей в глаза, капитан отчеканил:

— Я никогда не оставлю в беде добрых друзей. Есть у меня такая привычка. А уж когда речь идет о подобных субъектах, я себя не чувствую неуютно…

Поручик с радостью увидел, что очаровательная леди Уичерли улыбается как-то недобро. Ее щеки слегка порозовели, а во взгляде читалось откровенное злорадство, ничуть не портившее ее прекрасное личико.

— Вы правы, капитан, — сказала она чуточку отрешенно. — Юные девушки сплошь и рядом обманываются… и не только они… Пожалуй, то, что вы задумали, и в самом деле может увенчаться успехом. Это похоже на старинный роман, но романы часто основаны на реальной жизни… — леди смотрела куда-то сквозь них. — Тем больнее и обиднее разочаровываться… — ее голос приобрел решимость. — Я не сомневаюсь, джентльмены, что все услышанное вами будет достоянием узкого круга людей… Поверенный лорда Бэннинга — мистер Гилкрист из фирмы «Гилкрист и сыновья». Я уже около года не виделась с лордом Бэннингом и не имею о нем никаких известий, да и не стремлюсь… Но Гилкрист, несомненно, остается его поверенным. Это, знаете ли, наследственное. Еще дедушка мистера Гилкриста взял на себя дела дедушки лорда Бэннинга, так что мистер Гилкрист — нечто вроде семейного доктора. Можно сказать, фамильный поверенный. Насколько я могла составить о нем мнение, это весьма неглупый и рассудительный человек. Будь я на вашем месте… Я, ручаться можно, сказала бы следующее: мистер Гилкрист, не думаю, что вашему клиенту было бы приятно, возьмись кто-то сообщить широкой публике историю со скандалом в клубе «Сфинкс». Или историю с «Компанией тропических островов». Ничего хорошего не обещает и оглашение подробностей казуса с дочерью лорда Гаррона и уж тем более случай с акциями перуанских рудников весной девятьсот шестого… — она поморщилась. — Я воздержусь от подробностей, джентльмены, но поверьте — само перечисление этих событий, сделанное с достаточно внушительным видом, позволяющим думать, что вы знаете гораздо больше, чем говорите, окажет на Гилкриста, я уверена, прямо-таки магическое действие… Это все, что я могу для вас сделать, простите…

Капитан вскочил, выпрямился.

— Дорогая леди Уичерли! — вскликнул он, словно бы не в силах совладать со своими чувствами. — Вы невероятно много для нас сделали! Я не в силах найти слова благодарности…

— Уберегите девушку, — сказала леди Уичерли с тем же почти не скрываемым злорадным удовлетворением. — И постарайтесь не опоздать.

…Оказавшись в экипаже и отдав короткое приказание кучеру, капитан откинулся на мягкое сиденье, блаженно ухмыльнулся:

— Вот теперь я верю тем, кто уверял, что наш пострел облегчил кошелек леди Уичерли на солидную сумму, хотя, конечно же, не в деньгах дело. Сначала она потеряла голову, а потом жестоко разочаровалась в своем «рыцаре». Женщины таких вещей не прощают. Особенно такие вот умные красавицы. Какая женщина, поручик… Не стоило ее против себя восстанавливать, ох, не стоило… Сдается мне, лет триста назад она бы без малейших колебаний подсыпала ему яду в бокал или наняла убийц. Ну, а сейчас ухватилась за возможность отомстить, как только появилась такая возможность… — его лицо вновь стало жестким. — Ну вот, теперь у нас есть поверенный. И есть основа для вульгарного шантажа. Джентльменам заниматься таким не пристало, но какие из нас с вами, к черту, джентльмены. Если взяться за дело нахраписто и толково, наверняка можно узнать кое-что о финансовых делах нашего прохвоста, о его деловых знакомствах. Никогда не восстанавливайте против себя женщин, поручик, особенно очаровательных и неглупых… Ей-же-ей, боком выйдет…

Район, куда они добрались примерно через полчаса по запруженным экипажами улицам, выглядел весьма респектабельно, однако одно обстоятельство поручика крайне изумило: большинство прохожих, и стар и млад, казались горошинами из одного стручка. Одеты совершенно одинаково: полосатые брюки, сюртук темных тонов, черный котелок, черный зонт в руке.

— Ничего странного, — сказал капитан, перехватив его удивленный взгляд. — Это у них, можно сказать, униформа такая, у тех, кто здесь служит. Это Сити, деловой центр, здесь именно так и принято… — он добавил почти беззаботным тоном: — Вот, кстати… За нами, знаете ли, следят. С того момента, как мы покинули особняк леди Уичерли. Экипаж запряжен вороной парой, не похож на наемного извозчика…

— Вы уверены? При таком-то столпотворении…

— Уверен, — прищурясь, сказал капитан решительно. — Я его засек возле особняка. И дал кучеру должные указания. Мы сюда ехали не кратчайшей дорогой, а довольно прихотливым маршрутом, однажды даже, свернув на параллельную улицу, несколько кварталов двигались в обратном направлении. Несмотря ни на что, эта вороная пара упорно держалась позади. Слежка, никаких сомнений.

— И что теперь?

— Да ничего, — пожал плечами капитан. — Будем знать, что за нами следят… Посмотрим, что будет дальше. Сбить их с хвоста было бы трудненько, не станешь же устраивать скачки по городу… И вряд ли нас будут убивать или пленять прямо здесь — мы как-никак не в трущобах. Будем относиться как к неизбежности. Ага! Вот он, номер двадцать семь…

Поручик поднялся следом за ним на третий этаж по крутой каменной лестнице. Позолоченные буквы, выгравированные на матовом стекле двустворчатой двери, свидетельствовали, что они не ошиблись и фирма «Гилкрист и сыновья» располагается именно здесь. Капитан решительно нажал на бронзовую начищенную ручку.

Они оказались в небольшой комнатке наподобие приемной. В глубь помещения уходил коридор, а слева располагалась конторка из темного дерева, за которой восседал молодой человек, наряженный в полном соответствии со здешними традициями: строгий темный сюртук, старомодный галстук, брюк не видно, но они, несомненно, полосатые, на вешалке в углу красуется черный котелок…

— Джентльмены? — вежливо-вопросительно произнес молодой человек.

— Мы хотели бы видеть мистера Гилкриста, — не моргнув глазом, сказал капитан.

— Которого именно? — предупредительно спросил юноша.

— Ох, я и не подумал… — без тени смущения произнес капитан. — Разумеется, мистера Гилкриста-старшего, главу фирмы. Это ведь он, насколько я помню, ведет дела лорда Бэннинга?

В глазах молодого человека мелькнуло что-то непонятное, он на миг опустил глаза. Сказал вежливо:

— Боюсь, джентльмены, вам не удастся его увидеть… Мистер Гилкрист-старший скончался около года назад.

— Неужели? — воскликнул капитан, похоже, с искренним изумлением.

— Именно так и обстоит, сэр…

Капитан досадливо поморщился:

— Вот что значит провести полтора года за пределами Англии… Простите мою бестактность… Вы, надеюсь, не Гилкрист-младший?

— Нет, сэр, я только начинаю здесь практику и родственными связями с владельцами похвастаться не могу.

— Черт побери, как же это случилось? Он же был еще не стар и довольно крепок.

— Несчастный случай, сэр. На вокзале Чаринг-Кросс. Мистер Гилкрист, как потом оказалось, потерял равновесие и упал с платформы прямо под колеса поезда. Нелепая, мгновенная смерть. Предполагали, что у него случился спазм мозговых сосудов или сердечный приступ.

— Надо же, какая жалость… — протянул капитан. — Незадача какая… Я полагаю, дела лорда Бэннинга теперь ведет кто-то из наследников?

— Если вы согласны подождать, сэр, я постараюсь быстро это выяснить.

Молодой человек порывисто встал и скрылся в коридоре. Слышно было, как он предупредительно стучится в дверь, потом открывает ее и входит в чей-то кабинет. Они обменялись взглядами. Капитан, поджав губы, покачал головой.

Буквально через пару минут вернулся молодой человек — теперь не было сомнений как в том, что это человек, так и в том, что он, как и подозревалось, носит форменные полосатые брюки. С видом величайшего сожаления юный практикант пожал плечами:

— Ничем не смогу вам помочь, сэр. Как только что выяснилось, вскоре после смерти мистера Гилкриста лорд Бэннинг перестал быть нашим клиентом. Все полномочия на ведение своих дел он передал адвокатской конторе «Смизерс и Бейли». Вас интересует адрес?

— Да, разумеется, — сказал капитан. — Будьте так любезны…

Выйдя на улицу, он тихонько спросил:

— Что думаете?

— Не знаю, — пожал плечами поручик. — Пожилого человека и в самом деле может неожиданно хватить удар, так что он свалится под паровоз. А молодые наследники могли попросту не глянуться Бэннингу, вот он и решил поломать фамильные традиции…

— Резонно…

Капитан, приноравливаясь к скорости людского потока, направился куда-то по улице, и поручику волей-неволей пришлось последовать за ним. Он спросил только:

— Мы не поедем?

— Пешком быстрее, — сказал капитан. — Это за тем углом, в двух шагах. А заодно и присмотримся… — он понизил голос до шепота. — Ну конечно… Не вздумайте оглядываться, ведите себя естественно. Он тащится за нами по пятам. Высокий малый, выглядит настоящим джентльменом… или мастерской подделкой под такового. Безусловно, человек, а не альв. Альвов я тут вообще не вижу, судя по вашему спокойствию, вы тоже… Ну, что поделать, притворимся, как воспитанные люди, что ничего и не замечаем…

— Мы, как я понимаю, идем к тем адвокатам?

— Конечно, — капитан нехорошо усмехнулся. — Собственно говоря, для нас нет никакой разницы, кого избрать мишенью для легонького шантажа — покойного Гилкриста или этих самых Смизерса с Бейли. Адвокаты… Это, знаете ли, хорошо. Адвокат обычно — существо еще более хитрое и пронырливое, чем обычный поверенный в делах. И ничуть не удивится визиту шантажистов, сдается мне. Да, это должен быть тот самый дом…

На сей раз карабкаться по старинным крутым лестницам не пришлось — адвокатская контора располагалась на первом этаже. Особенного наплыва посетителей не наблюдалось, высокий коридор был тих и пуст. Капитан, державшийся с небрежной барственностью, вручил человеку средних лет в неизменной униформе здешних обитателей визитную карточку — и тот, очень быстро появившись без нее из-за высокой дубовой двери, отступил на шаг, вежливо придержал створку:

— Мистер Смизерс вас просит…

Обширный кабинет с высоким сводчатым потолком, тяжелые полузадернутые шторы, массивная, чертовски старомодная мебель — как, в общем, и приличествует солидной адвокатской конторе, существующей, надо полагать, не одно десятилетие…

За неподъемным столом темного дерева сидел альв.

Любой, не способный видеть, узрел бы лишь не вызывающего ни малейших подозрений солидного пожилого джентльмена в строгом черном сюртуке, накрахмаленной сорочке и старомодном галстуке. Полосатые брюки, ничем не примечательное лицо с аккуратно подстриженными седеющими усами.

И все же за этой личиной скрывался альв.

Поручик мгновенно подобрался, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. С непринужденным видом покосившись на спутника, словно бы многозначительным взглядом предоставляя именно ему начинать разговор, увидел, что тот совершенно невозмутим, хотя, конечно же, вмиг определил истинное лицо хозяина кабинета.

— Прошу, джентльмены, — «Смизерс» как ни в чем не бывало показывал на массивные стулья с гнутыми ножками, мягкими сиденьем и спинкой.

Они уселись. Что интересно, альв так и не сделал ни малейшей попытки их прощупать этим своим бьющим из огненных глаз зеленоватым гнилушечьим сиянием. Не говоря уж о том, чтобы попытаться воздействовать. «А к чему ему, собственно? — подумал поручик. — Коли он не предупрежден заранее о нашем визите и ни в чем нас не подозревает? Если он строит из себя обычного адвоката, к чему тратить усилия на каждого визитера? Смысла нет напрягаться без особенной нужды, я так думаю…»

Пленяющее оружие жгло ему внутренний карман пиджака. В кабинете достаточно места, чтобы открыть не одну «дверь», а добрую дюжину. Эта тварь ни о чем не подозревает, впустивший их канцелярист — самый обычный человек… Нет, нельзя…

— По-моему, мы прежде не встречались, капитан? — непринужденно спросил альв. — Равно как мне незнаком и…

— Доктор Джексон, — сказал поручик самым естественным тоном.

«Смизерс» слегка поклонился:

— Доктор Джексон… Насколько я могу судить, джентльмены, вы прежде не были нашими клиентами…

Капитан светским тоном произнес:

— Сказать по совести, у нас и нет намерений таковыми становиться…

— В таком случае… Чем обязан? — выжидательно спросил альв.

— Мы хотели бы поговорить об одном из ваших клиентов, — сказал капитан прямо-таки безмятежно.

— Дорогой капитан… — альв чуточку поморщился. — Существует, знаете ли, такое непреложное установление, как профессиональная этика. Ни один адвокат не станет обсуждать дела своих клиентов с третьими лицами… разумеется, за исключением случаев, предусмотренных английскими законами.

— В таком случае вы, быть может, позволите мне немного поговорить на отвлеченные темы? — как ни в чем не бывало спросил капитан. — Поразмышлять вслух…

— Если это не займет много времени, — почти тут же кивнул альв.

Ничего необычного в его поведении не было — и адвокат-человек, если он хваткий проныра, не станет сразу выставлять странноватых незнакомцев, а выяснит предварительно, с чем они пришли.

— Рассуждая чисто отвлеченно… — заговорил капитан. — Вы, я так думаю, единственный поверенный лорда Бэннинга?

— Вы не ошиблись.

— В таком случае вы должны хорошо ориентироваться не только в делах клиента… — капитан сделал многозначительную паузу. — Но и во всем, что касается репутации клиента, в том, что может ей нанести непоправимый ущерб.

— Не изволите ли выражаться яснее?

Пока что поведение альва не выходило за обычные человеческие рамки. Именно так и должен держаться хороший крючкотвор… Капитан безмятежно, открыто улыбнулся:

— Мне что-то подсказывает, что ваш клиент был бы не особенно рад, вздумай кто-то во всеуслышание напоминать о некоторых эпизодах его прошлого. Ну, скажем, о клубе «Сфинкс», о досадных историях с «Компанией тропических островов» и перуанскими золотыми рудниками… И уж тем более о дочери лорда Гаррона. Думается мне, его светлость был бы не в восторге, мягко скажем, начни кто-нибудь эти истории извлекать на свет.

Альв выпрямился в кресле, словно аршин проглотил. Его голос зазвучал жестко, неприязненно:

— Молодой человек… Когда я был помоложе, обычно вышвыривал шантажистов за дверь собственноручно. Сейчас, к сожалению, года уже не те… но вот служитель наш — человек нестарый и силой не обделенный. Позвать его? Или предпочитаете, чтобы кликнули с улицы полицейского? Есть и третья возможность: вы оба моментально отсюда улетучитесь собственными усилиями. Я понятно излагаю?

— Куда уж понятней, — ухмыльнулся капитан как ни в чем не бывало. — Но, может быть, мы все же продолжим разговор?

— Никаких «может быть», — отрезал альв непреклонно. — Есть только три варианта развития событий. Я их вам перечислил… и никакие другие рассматривать не намерен.

— Вы хорошо все обдумали?

— Не сомневайтесь, — альв величественно поднялся во весь рост. — Итак, джентльмены? У меня много дел, прошу вас побыстрее выбрать, что именно вы предпочитаете.

Его рука недвусмысленно легла на стол рядом с кнопкой электрического звонка, установленной в бронзовом полушарии.

Капитан не спеша поднялся, блеснул зубами:

— Очень жаль, мистер Смизерс… Ну, что же, не будем отрывать вас от дел, пойдемте, доктор…

Поручик направился следом за ним к двери. Казалось, взгляд альва жжет затылок, как прикосновение раскаленного воздуха. Но тварь все же так ничего и не предприняла, иначе они непременно заметили бы.

Они оказались в коридоре — там рядом с канцеляристом, склонившись к нему, стоял человек в здешней униформе и что-то спокойно, негромко говорил.

И это тоже был альв. Удостоивший их лишь беглого взгляда — как поступил бы на его месте и человек. «Да у них тут, изволите видеть, гнездо, — подумал поручик, едва поборов желание схватиться за оружие. — Логово форменное…»

— Интересно, верно? — негромко спросил капитан, когда они оказались на улице. — При этакой обстановке поневоле начнешь сомневаться, что беднягу Гилкриста хватил натуральный удар…

— Да уж, — мрачно отозвался поручик. — И тем не менее вы попытались и этого легонько шантажировать…

— А что оставалось делать? — пожал плечами капитан. — Если бы мы, ничего не говоря, развернулись и ушли, это как раз выглядело бы крайне подозрительно. Пришлось выкладывать то, что предназначалось для Гилкриста… для человека.

— Резонно… А вы обратили внимание, что он даже и не пытался не то что влиять на нас, но даже изучить?

— Да, конечно же, — сказал капитан. — Вот это-то мне абсолютно и непонятно — а в подобных ситуациях непонятное оч-чень не нравится. Он, в конце концов, адвокат, надо так думать, давненько им прикидывается. Дела любого клиента должны его волновать всерьез — а уж когда речь идет о лорде Бэннинге, в чьем доме эти твари как ни в чем не бывало расположились, в чьем поместье они построили башню для известных дел… Тут уж он просто обязан был нам в душу залезть, не снимая ботинок, а то и одурманить, как они это с обычными людьми проделывают. А он словно и не обеспокоился нисколечко, как будто беспечен… Не нравится мне это. Не знаю почему, но не нравится.

— А что, если он о нас уже осведомлен?

— Кто ж его знает…

— А как, кстати, обстоит со слежкой?

— Да тут он, скот… — сказал капитан спокойно. — Следом тащится, притворяясь беззаботно гуляющим джентльменом. Знаете, пока мы там сидели, у меня руки чесались выхватить «Невод». Спеленать бы голубчика, подать сигнал, закинуть его в «дверь»… Никто бы и не хватился: дверь в кабинет солидная, возни в коридоре не слышно. Но нельзя… Коли уж эта сволочь притворяется не просто человеком, а солидным адвокатом из Сити, может оказаться занесенным на исторические скрижали. И кто его знает, что тут можно наломать

— Я о том же самом подумал, — сказал поручик.

— Послушайте… Мы, собственно говоря, сделали все, что от нас ожидалось. Больше сделать вряд ли сможем. Альвов мы обнаружили. Кто ведет дела лорда Бэннинга, знаем. Чтобы понять, кто финансирует строительство башни, особого ума не нужно. Ну, а кто из важных человеческих персон все это возглавляет, мы с вами все равно не разнюхаем, как ни бейся, тут нужно наблюдение.

— К чему вы клоните?

Капитан пытливо глянул на него:

— Миссия наша, если рассудить, исчерпана. Мы вполне можем поехать ко мне на квартиру, это не так уж и далеко, подать сигнал и отправиться домой. То, что вещи останутся в «Золотом фазане» — пустяки. У нас убогие пожитки, там нет ничего, что не принадлежало бы этому времени, ничего, способного вызвать подозрения или нарушить линию времени. Мы даже не останемся должны, расплатились еще за два дня вперед. Никто нас не упрекнет, если мы именно так и поступим…

— А зачем вы мне все это говорите? Вы — старший…

— Ну, мы оба понимаем, что ситуация довольно щекотливая и не исчерпывается обычным «старший — младший», — сказал капитан. — Бывают и в армии моменты, когда все решается посредством не прямого приказа, а военного совета, вы это прекрасно должны знать. Считайте, что я объявил военный совет.

— У вас есть какие-то планы? — спросил напрямую Савельев.

— Ну, как вам сказать… Проработанных планов нет. Но, поскольку я могу по собственному усмотрению объявить отъезд… А могу и повременить… Знаете, я бы еще задержался бы тут хотя бы до полуночи. Поработал бы приманкой. А вдруг на нас решат напасть при обстоятельствах, позволивших бы взять пленного? Это было бы здорово.

Улыбка и взгляд у него сейчас были исполнены совершенно мальчишеского азарта. И поручик чувствовал, что сам заразился этим азартом, — что очень важно, нисколько не вредившим делу и не запрещенным в приказном порядке.

— Я бы поступил точно так же, — сказал он.


Глава IX ДЖЕНТЛЬМЕНЫ В ГЛУШИ | Стражи | Глава XI ГОРИ, ОГОНЬ, ГОРИ…