home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава IX

ДЖЕНТЛЬМЕНЫ В ГЛУШИ

При дневном свете поручик с капитаном приближались к Бэннинг-холлу не по лесной тропинке, а по главной дороге, как и подобает истым джентльменам, а также тем, кто выдает себя за таковых.

И оттого, что дорога пролегала большей частью по открытой местности, блекло-сиреневую ограду (разве что чуточку более тусклую при дневном свете) они заметили издали, едва ли не за версту. Как и ночью, она геометрически правильным кругом охватывала поместье.

Они не сбились с шага, не приостановились — обменявшись быстрыми взглядами, продолжали, как ни в чем не бывало, шагать по заросшей травой полосе земли меж двух глубоких колей. Не было другого выбора. Обычным людям подобные штучки замечать категорически и не полагалось, к тому же из поместья, несмотря на значительное расстояние, кто-нибудь мог за ними наблюдать. Для этого не нужны ухищрения альвов: коли уж в поместье так пекутся о безопасности, могли посадить где-нибудь на верхних этажах, а то и на чердаке, часового с биноклем.

Так что они с самым безмятежным видом как ничего не подозревающие, не наделенные никакими особыми способностями обыватели приближались к сиреневому плетению, а там и прошли сквозь него как через дым костра или туман. И ничего, ровным счетом ничего с ними не произошло. Показалось, правда, поручику, что он на секунду ощутил ногами волну ледяного холода — словно в лютый мороз открыли дверь в доме. Однако могло и примерещиться от напряжения… Как бы там ни было, в доме теперь, несомненно, знали об их приближении — иначе зачем огород городить?

Они подошли уже совсем близко, но навстречу никто так и не появился, никаких хмурых сторожей с собаками, грозивших бы всеми мыслимыми карами за вторжение в частные владения. Тишина и благолепие. Видно, что рабочие понемногу разбирают остававшиеся возле башни леса.

Покосившись на спутника, Савельев ничуть не удивился произошедшей метаморфозе: лицо капитана изменилось, выглядело теперь гораздо более простецким, едва ли не глуповатым, он лихо вертел в руке тросточку, словно какой-нибудь приказчик на отдыхе, оглядываясь вокруг с демонстративным любопытством. Чтобы соответствовать, поручик залихватски сбил свою фетровую шляпу на затылок.

Старинный особняк явно нуждался в хорошем ремонте и уходе: отвалившаяся крупными кусками штукатура, изрядно облезшая краска на парадной двери, прохудившаяся крыша, многие окна заросли слоем пыли, а некоторые и вовсе выбиты, но незаметно что-то, чтобы их собирались застеклять. «Очень мило, — подумал поручик, пока капитан добросовестно колотил молотком по медной дощечке на массивных дверях. — Прикажете поверить, что бедный, как цирковая мышь, хозяин, коему неведомо откуда привалили приличные денежки, не фамильное гнездо принялся приводить в божеский вид, а пустил все на строительство башни? Даже для англичанина чересчур уж эксцентрично, знаете ли…»

Капитан без всякой деликатности грохотал молотком, как и было, наверное, в обычае в старые времена. Дверь распахнулась неожиданно — и на них выжидательно исподлобья уставился рослый малый — неплохо одет, даже при галстуке, вот только даже на взгляд малознакомого с английскими реалиями поручика ничуть не похож на вышколенного дворецкого или хотя бы предупредительного слугу из романов английских классиков. Очень уж продувная рожа: обнаружив такого поблизости на людной улице, начнешь опасаться за бумажник и часы, а уж если такой экземпляр попадется в сумерках на большой дороге, вообще приготовишься к самому худшему. Так и кажется, что он сейчас совершенно по-русски рявкнет: «Чаво приперлися?»

Капитан, если даже и думал о том же самом, вида не показал — все так же простецки ухмыляясь, протянул верзиле визитную карточку:

— Доложите хозяину, милейший: капитан Райт и доктор Джексон из Лондона. Хотели бы побеседовать с милордом по сугубо частным делам.

Верзила взял карточку так, словно опасался, что она обернется каким-нибудь мелким зверьком и тяпнет за палец. Смотревший через его плечо в холл поручик увидел человеческую фигуру, в непринужденной позе стоявшую на ведущей к верхним этажам лестнице. В холле было темновато, невеликие запыленные окна пропускали мало света, а искусственное освещение не включено. Тем ярче смотрелся в полусумраке сверкнувший на лестнице прекрасно обоим знакомый огненный взгляд. Это альв там стоял, сволочь такая…

А вот нелюбезный привратник, сразу видно — доподлинный человек: ну, понятно, не станут же благородные господа альвы унижать себя исполнением столь низменных обязанностей.

— Милорд сейчас в Лондоне, — словно бы даже с некоторым злорадством сообщил детина. И все же счел нужным добавить: — Сэр…

— Очень мило, вот незадача… — сокрушенно воскликнул капитан. — И когда он вернется?

— Представления не имею… сэр. Когда управится с делами, я так полагаю.

Он сделал движение, словно собирался вернуть карточку, но капитан демонстративно отстранился:

— Передадите лорду Бэннингу, когда он вернется. Мы с доктором еще долго здесь пробудем… Всего наилучшего!

Буркнув что-то, верзила с нескрываемой радостью захлопнул дверь у них под носом. Пожав плечами, капитан медленно стал спускаться по крутому старинному крыльцу.

Шагая следом, поручик тихонько спросил:

— Видели красавца на лестнице?

— А то нет… Теперь никаких сомнений, правда?

— Да уж… Куда мы?

— К башне, — невозмутимо ответил капитан, крутя тросточкой, направляясь за угол. — Не возвращаться же ни с чем?

— Выпрут взашей…

— Ну, предположим, не то чтобы взашей, но выпрут непременно… Что ж, будем держаться до последнего. Эксцентричные джентльмены имеют право. Как еще только подметит в грядущем один их здешних классиков, главная привилегия истого джентльмена — совать свой любопытный нос куда ни попадя… Внушительное сооружение, а?

— Да… — согласился поручик, задирая голову и придерживая шляпу.

Вблизи башня смотрелась очень даже солидно: стальные плетения оказались немалой толщины и массивности. Руки чесались заложить под нее добрую взрывчатку и самолично поджечь фитиль.

Рабочие старательно разбирали леса. Деревянная лесенка, ведущая наверх, загудела от торопливых шагов — с верхней площадки очень резво спускался человек, не отводя от них сердитого взгляда. В нем поручик моментально опознал того субъекта, что вместе со стариком наблюдал грядущее — та же самая холеная волевая физиономия, одет как джентльмен… И это именно человек — но, судя по увиденному, посвященный во многие, если не во все, тайны. Если уж он прекрасно осведомлен о наблюдательной машине, может знать истинное предназначение башни — в любом случае, из главарей…

Остановившись перед ними, он без особой агрессивности, с ленивым превосходством осознающего свои преимущества человека произнес врастяжку:

— Джентльмены, здесь, как вы должны были догадаться, частые владения…

И выжидательно замолчал, даже заметно улыбаясь. От подножия башни в их сторону не спеша двинулись двое субъектов, одетые вовсе не по-рабочему, крайне похожие хмурыми продувными физиономиями и сложением на хамоватого привратника. Ага, вот и караульщики…

Оба, однако, остановились неподалеку в выжидательных позах. Капитан, широко улыбаясь с тем же беспечным видом светского повесы, как ни в чем не бывало заговорил:

— Ну конечно, конечно… Приношу извинения за бесцеремонность, но лорда Бэннинга не оказалось дома, и я, завидев этакое чудо, не удержался… Позвольте представиться: капитан Райт из Лондона, мой друг доктор Джексон.

— Инженер Спенсер, — чуточку нехотя сказал джентльмен. — Вы, следовательно, тот самый капитан Райт…

— Про второго я и не слыхивал, — с некоторой напыщенностью сказал капитан.

— Ну, как же, как же… Я живу в Лондоне, капитан… Как коренной лондонец и вдобавок инженер не мог не слышать о столь знаменитой персоне.

— Вы, право же, преувеличиваете, — едва ли не с женским кокетством протянул капитан. — Какая из меня знаменитость?

— Отдаю должное вашей скромности… — усмехнулся инженер. Его взгляд оставался холодным и цепким. — Что вас привело к нашим пенатам, капитан?

— А вы не догадываетесь, старина? — капитан демонстративно уставился поверх его плеча на башню. — Вы здесь строите столь интересное сооружение и хотите, чтобы я, оказавшись поблизости и прослышав кое-что, не заинтересовался? Плохо вы меня знаете, Спенсер…

— Наслышан, — кивнул инженер без улыбки. — Уж не собрались ли вы, дорогой капитан, собрать здесь материал для очередной публикации?

— Угадали, старина, — ответил капитан с очаровательным простодушием. — Тысяча чертей, ну как я могу пройти мимо? Столь любопытное инженерное сооружение, вдобавок предназначенное для подачи сигналов в космическое пространство… Это вы ее придумали, Спенсер?

— Не могу приписывать себе чужих заслуг, — ответил инженер. — Идея принадлежит одному знаменитому американскому изобретателю, а я всего лишь технический исполнитель.

— Ну, все равно, какая разница? В любом случае вы знаете об этом восьмом чуде света достаточно, чтобы…

— Дорогой капитан, поймите меня правильно, — отчеканил инженер. — Хозяин всего этого, — он небрежно повел рукой вокруг, — лорд Бэннинг, что вы прекрасно должны знать. Его светлость совершенно не настроен давать подробные объяснения как туристам, так и пишущим для серьезных изданий джентльменам. Он не терпит здесь посторонних… и сдается мне, он в своем праве, не так ли? Между нами говоря, крайне тяжелый характер, сущий мизантроп… но это опять-таки его право. Неотъемлемое право любого англичанина. Милорд терпеть не может посторонних визитеров.

— Черт побери, старина! — как ни в чем не бывало воскликнул капитан. — Вы же прекрасно знаете, что он сейчас в Лондоне, а? Мы могли бы кратенько побеседовать, вы в самых общих чертах расскажете о башне и сигналах.

— Давайте внесем полную ясность, капитан, — прервал инженер. — Если бы все зависело только от меня, я бы, наверное, потратил на вас немного времени. Но, к величайшему сожалению, я здесь не более чем наемный работник с четко очерченным кругом занятий… и самыми недвусмысленными инструкциями относительно любопытствующих сторонних визитеров. Лорд Бэннинг категорически не желает, чтобы по его владениям болтались не приглашенные лично им люди, и уж тем более приставали бы с расспросами. Моя личная позиция в данном случае не имеет никакого значения. Коли уж я связан контрактом со своим работодателем, поневоле вынужден скрупулезнейшим образом выполнять его указания. Надеюсь, вы понимаете мое положение. И знакомы с английскими законами, стоящими на страже частной собственности. При необходимости вас могут проконсультировать на сей счет не только констебли в Нортбридже и Шосбери, но и наличествующий в Шосбери судья… Я надеюсь, джентльмены, вы поняли меня правильно.

Он едва заметно мотнул головой — и те двое здоровяков подошли почти вплотную, глядя с угрожающим видом. Инженер смотрел холодно и непреклонно, все так же улыбаясь с видом человека, собравшего все козыри.

Конечно, эти субъекты представления не имели о некоторых разновидностях рукопашного боя, появившихся в грядущем, но какой смысл завязывать с ними потасовку?

Должно быть, и Баташов думал о том же самом. Он пожал плечами.

— Вы меня разочаровали, Спенсер… Пойдемте, Джексон.

— Всего наилучшего, джентльмены, — с издевательской вежливостью произнес им в спину инженер.

Капитан удалялся от поместья понурившись, сердито сшибая тростью головки ромашек. Лишь когда они отошли довольно далеко и миновали блекло-сиреневое заграждение, усмехнулся с прежним задором:

— Прямо-таки в шею вытолкали, стервецы. Однако этакая негостеприимная встреча еще не объясняет, почему пресса ни словечком не упомянула о башне. Должны были появиться журналисты — и даже если их всех до одного вытурили в шею, все равно, башня не игрушка, в карман не спрячешь, ее прекрасно видно и с границ бэннинговских владений. Да и местные ничуть не похожи на людей, давших жуткую клятву молчания, вы сами убедились.

— Но не считаете же вы, что журналистов…

— Всех до единого поубивали и закопали где-нибудь в лесу? — понятливо подхватил капитан. — Ну, разумеется, не считаю. Это все-таки Англия, а не населенные людоедами Соломоновы острова. Пропавшего без вести журналиста непременно стали бы искать, а, учитывая, что следом явились бы другие… И уж тем более нелепо считать, что их выслеживали в Лондоне и убивали, пока они не успели поделиться впечатлениями… Вот уж во что решительно не верю. Это жизнь, а не очередной выпуск бесконечного авантюрного романа. Должно быть какое-то другое объяснение, я эту вылазку и предпринял главным образом для того, чтобы посмотреть, какие будут дальнейшие последствия… если они будут. Простите великодушно, что я подвергаю и вас риску, но вам ведь не привыкать? Служба такая…

— Ничего, — махнул рукой поручик. — Бог не выдаст, свинья не съест… Меня другое тревожит. Этот капитан Райт, за которого вы себя выдали перед инженером, похоже, персона известная. Они могут в два счета выяснить, что вы самозванец…

Капитан звонко, искренне расхохотался:

— Да что вы, никакого самозванства! Видите ли, поручик, я и есть капитан Райт. Единственный и доподлинный. Хорошо продуманная личина, поверьте. Чистокровный британец, но родился и почти всю свою сознательную жизнь прожил в Южной Америке, там и служил в армии, там и дослужился до капитана. И не так уж давно, влекомый то ли мистическим зовом Отчизны, то ли стремлением к перемене мест, поселился в Англии. В круги высшей аристократии пока что не вхож, но в обществе принят. Ну, кто же не знает эксцентричного, чудаковатого капитана Райта? Молодой человек помешан на технических новинках — аэропланы, автомобили, интересные изобретения… Регулярно пишу статейки и обзоры для полудюжины газет и журналов, сам что-то этакое конструирую у себя в сарае… В Англии хватает подобных чудаков, так что один лишний ничуть не повлияет на ход Истории и никаких изменений в линиях Времени не вызовет — рассчитано нашими учеными. Одним словом, я и есть пользующийся некоторой известностью в свете капитан Райт. Довольно заметная фигура, которой никак нельзя всаживать вульгарный нож под ребро и сбрасывать в заброшенный колодец…

— А почему я — доктор?

— Для пущей респектабельности, мистер Джексон, — фыркнул капитан. — Доктор в Англии — олицетворение солидности. Вряд ли кто-то здесь захочет воспользоваться вашими профессиональными услугами, так что долго еще сможете расхаживать не разоблаченным. Капитан Райт и доктор Джексон, джентльмены, путешествующие для собственного удовольствия. Очень по-английски, знаете ли.

— Вам виднее, — сказал поручик. — Этот чертов инженер, конечно же, при первой возможности донесет своим главарям, что на сей раз ими заинтересовался не обычный репортеришка, а знаменитый капитан Райт…

— Вот именно, — усмехнулся капитан. — Тут и к гадалке не ходи — донесет. А если он — один из главарей, что вполне может оказаться, то задача еще более упрощается. Посмотрим, появятся ли какие-нибудь интересные визитеры. Кстати, мне только что пришло в голову… Рядового репортеришку вовсе необязательно убивать или запугивать — его просто-напросто можно купить за довольно скромную сумму — со всеми потрохами. А вот с капитаном Райном, который, как всем известно, располагает некоторыми средствами, этот приемчик не пройдет. Обеспеченных джентльменов с безупречной репутацией как-то даже и непринято подкупать, это неприлично, в конце концов, решительно идет вразрез с английскими традициями… — он улыбнулся с этакой хищной мечтательностью. — А хорошо бы к нам заявился альв… С обычным человеком приходится осторожничать, придется долго просчитывать, насколько его изъятие повлияет на ход истории. Просчитывать, наблюдать в грядущем… А вот альва можно без всяких церемоний скрутить и засунуть в «дверь» — этих тварей официально как бы и не существует, сами понимаете.

— Резонно, — согласился поручик. — Думаете, кто-нибудь нагрянет в гости?

— Уверен. И вряд ли начнет стрелять с порога или бросать бомбы — наверняка заявится с какими-то предложениями. Ну, не могло так обернуться, чтобы ни один журналист до сих пор не пронюхал. Не верю я в такое… Должен кто-то прийти и предложить какую-нибудь сделку. Смотришь, и появятся ниточки… До вечера нас вряд ли побеспокоят, а завтра с утра надо ехать в Лондон, там, надо полагать, нас кто-нибудь навестит, благо мой адрес можно отыскать в известном справочнике, я его нисколечко не скрываю…

— А что в Лондоне?

— Не знаю пока. Может быть, что-то интересное и появится. Я поднял на ноги всю свою тамошнюю агентуру, они пытаются выяснить все, что возможно, о связях и знакомствах лорда Бэннинга. До этого он в поле зрения не попадал — ну, казалось, совершенно бесцветная личность, скучная и неинтересная… Должны остаться отличные следы, глубокие, четкие. Не альвы же ему строили башню — они еще в доисторические времена разучились, уж вы-то знаете. Башню строили люди. Значит, остался широченный след: подрядчики, торговцы железом и электрическим оборудованием, фабриканты, а самое главное — те, кто все это оплачивал. Я так думаю, никаким альвам и никаким заговорщикам не под силу уничтожить всю эту массу бумаг и убрать свидетелей — очень уж грандиозное предприятие, неминуемо привлечет внимание. Проще работать себе без особой огласки, никто и не встревожится. Мало ли какие причуды могут быть у провинциального барина, особенно в эти времена, когда всевозможные изобретения сыплются как из мешка и никого уже не удивляют.

— Мое почтение, джентльмены! Отличная сегодня погодка…

Они остановились и вежливо раскланялись. Мистер Хамфри, в клеенчатом переднике и старой широкополой шляпе, стоял с вилами в руках у невысокого заборчика своего обширного огорода — жизнерадостный, краснолицый, с распушившимися бакенбардами.

— Уж не в Бэннинг-холле ли побывали?

— Угадали, — усмехнулся капитан.

— А при чем тут гаданье? Коли уж вы идете со стороны старой Шосберийской дороги? Попасть по ней можно исключительно в Шосбери да еще в Бэннинг-холл. Но вряд ли, я так думаю, вас заинтересовал Шосбери — что там интересного, в этой дыре? Остается Бэннинг-холл. Но сдается мне, что встретили вас там без всякого радушия, а?

— Да вы просто провидец, мистер Хамфри, — сказал капитан без улыбки. — Да, действительно. Сначала наткнулись на неприветливого верзилу, мало похожего на слугу, а потом некий спесивый инженер недвусмысленно пригрозил, что может нас отволочь к судье в Шосбери за нарушение границ частного владения.

— Вот оно! — торжествующе вскликнул мистер Хамфри, уставив на него указательный палец. — Довелось с этими молодчиками столкнуться, а как же. Вышли мне навстречу, когда я проходил по Гилингской пустоши, сразу трое, и начали талдычить о нарушении границ частных владений, пугали даже, что потащат к судье в Шосбери… Я, конечно, сесть себе на шею не дал, но пришлось отойти подальше — как-никак они совершенно правы с точки зрения закона. Хотя, джентльмены, клянусь всем еще невыпитым в «Лисе и собаке» джином, я во владения его светлости углубился не более чем на пару-другую шагов. Ну, к чему этакая дотошность? Мои предки в Нортбридже обитали добрых двести лет, и вот что я вам скажу: уж мне-то совершенно точно известно, что настоящие старые сквайры из-за таких пустяков никогда не стали бы возмущаться, да и челядь вела бы себя соответственно. Подумаешь, пара шагов! Не браконьерствовать же я там собирался? А все отчего? А оттого, что этих молодчиков понавезли сюда из Лондона. Дедушка нынешнего лорда еще, как исстари повелось, нанимал всю прислугу в Нортбридже, это его сынок вековые традиции бессовестно поломал, рассчитал всех и стал брать к себе в услужение исключительно шосберийцев, хотя они всей округе известны как записные лодыри и неряхи. Ну, а нынешний лорд покойного папашу перещеголял — он с некоторых пор берет к себе только лондонцев. Кем они там были в Лондоне, один Бог знает, наверняка чем-нибудь убогим — а в наших местах, изволите видеть, задирают нос перед людьми, чьи предки здесь живут, можно сказать, испокон веков. Не подумайте, я не социалист и не либерал, но скажу вам, никого не боясь: иные наши аристократы столь вызывающе пренебрегают старыми традициями, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Он уставился куда-то за их спины, неприязненно поджав губы и пофыркивая. Они тоже обернулись на приближавшийся шум мотора.

Автомобиль приближался с той самой стороны, откуда они только что пришли, — длинный, роскошный, со сложенным верхом, жемчужно-серый, с позолоченной крылатой фигуркой на капоте и сиденьями, обтянутыми темно-вишневой кожей. На заднем сиденье был один-единственный пассажир в сером сюртуке и лощеном цилиндре. Машина остановилась прямо напротив них, человек в цилиндре неторопливо вышел (шофер, перегнувшись, предупредительно распахнул перед ним дверцу), подошел к ним и самым непринужденным гоном спросил:

— Капитан Райт? Доктор Джексон? Очень рад познакомиться, джентльмены. Майор Хэвлок, — он чуть склонил голову, — мы незнакомы, но у меня к вам неотложное дело… Я вижу, вы никуда не спешите? Прекрасно. Не хочу быть навязчивым, но не могли бы мы побеседовать в вашем номере в «Золотом фазане»? Вы ведь там остановились? И, как я вижу, срочными делами не обременены?

— Что ж, если вы настаиваете… — вежливо сказал капитан.

Без сомнения, это был настоящий джентльмен — безукоризненно, без излишнего шика одетый, с уверенными манерами, великолепными ухоженными усами, румяный, крепкий, смотревший так доброжелательно, словно полагал их неведомо куда пропавшими, а теперь вот объявившимися племянниками, достойными стать наследниками. Жизненный опыт поручику подсказывал, что порой именно такие вот обаятельные господа и оказываются сволочью первостатейной.

Человек — не альв, конечно, как и восседавший равнодушным истуканчиком на своем месте водитель… Как только что говорил мистер Хамфри, по этой дороге можно приехать только из Шосбери или Бэннинг-холла… но если этот субъект живет в Шосбери, откуда узнал о двух приезжих в Нортбридже и какое у него может оказаться неотложное дело? Значит, вот оно, все произошло еще быстрее, чем прикидывал поручик. Ему донесли, и он немедленно пустился вдогонку… Что ж, нет повода для огорчений, радоваться надо, что противник, говоря военным языком, вошел в непосредственное соприкосновение с нашими боевыми порядками.

Майор шагнул к машине, радушным жестом придерживая дверцу. Встретившись взглядом с поручиком, мистер Хамфри принялся гримасничать самым многозначительным образом: подмигивал, сводил брови, дергал носом. Определенно наставлял отнестись к этому субъекту с надлежащим подозрением. Ответив успокаивающим жестом, Савельев шагнул к машине.

Номер за время их отсутствия был прибран идеальнейше. Никакого беспорядка они тут не устраивали, тем не менее небольшая гостиная, разделяющая две спальни, приведена в прежнее состояние тщательно оберегаемого музейного экспоната.

Положив цилиндр на столик у входа, майор непринужденно присел к столу, достал изящный серебряный портсигар с золотыми накладками:

— Я вижу, здесь пепельница… Вы позволите?

— Конечно, — кивнул капитан, отодвигая стул.

Савельев устроился в паре шагов от них, расположившись так, чтобы при необходимости и взять майора на прицел, и не мешать Баташову сделать то же самое. Отодвинул стопку свежих газет — несомненно, принесенных хозяйкой, приготовился к любым неожиданностям.

— Значит, вы и есть знаменитый капитан Райт… — произнес майор, со вкусом затягиваясь.

— Какая из меня знаменитость…

— Не скромничайте, мой юный друг, не скромничайте. В обществе вы человек заметный, все знают ваш живейший интерес к новинкам научно-технического прогресса. Конечно, ничего удивительного в том, что именно вас привлек Бэннинг-холл — слухи, конечно же, распространяются… Доктор Джексон? — он глянул на поручика пытливо, цепко, колюче, взглядом опытного филера. — Не имею чести вас знать, но друг капитана Райта, несомненно, настоящий джентльмен, человек благоразумный и ответственный… Вы тоже интересуетесь техническими новинками? Общие интересы, а?

— Угадали, — сухо ответил Савельев. — Изволите гостить в Бэннинг-холле?

— Можно и так выразиться… — голос у майора был прямо-таки медоточивым, обволакивающим. — Спенсер мне рассказал о вашем визите, и я решил поехать к вам, не откладывая. Прежде всего, хотел бы извиниться от его лица — по-моему, он был с вами излишне резок… Прошу его простить: это сущий фанатик своего дела, он терпеть не может, когда его отрывают от работы, и в такую минуту способен обрушить громы и молнии на чью угодно голову.

— Пустяки, — небрежно сказал капитан. — Мы не впечатлительные барышни. Работа — это святое… Вот вы, должно быть, беззаботно отдыхаете в этом уютном тихом уголке.

— Я бы не сказал, любезный капитан… — голос был медовым, а глаза колючими. — К сожалению, о беззаботном отдыхе и думать не приходится, я всецело поглощен своей работой.

— Неужели ваш полк расположен где-то поблизости? — с простецким видом поинтересовался капитан. — Я что-то не слышал, чтобы в округе стояли военные… Маневры, быть может?

— Будь это маневры, я ходил бы в мундире… Я, знаете ли, несколько лет как покинул строй. И представляю сейчас один из департаментов Министерства иностранных дел. У него очень длинное и скучное название, вы его наверняка не слышали, да мы и не стремимся к публичности по ряду причин.

На лице капитана ничего не отразилось, разве что глаза чуточку сузились. Поручик тоже насторожился: не два года по третьему, знаем мы, какими бывают не стремящиеся к публичности департаменты Министерства иностранных дел, особенно в Британской империи, и какие функции там возложены на отставных майоров с глазками-буравчиками.

— Интригующе звучит, — усмехнулся капитан. — Я начинаю строить на ваш счет интересные догадки…

Похоже, он не собирался баловать дипломатическими играми, решил брать быка за рога. Майор улыбнулся широко, весело, с самым обаятельным видом:

— Отдаю должное вашей проницательности, капитан. Ну что же… К чему недомолвки и утайки меж истинными джентльменами? Когда дело к тому же серьезнейшее… Вы человек безусловно неглупый, я по вашим глазам вижу, вы уже сделали для себя кое-какие выводы… Ну, что ж, вы правы. В данный момент я самым официальным образом представляю одну из тех служб, применительно к которым давно употребляется определение «секретные», «тайные»… Я надеюсь, вы поверите мне на слово, как джентльмен джентльмену? Мы не на континенте, где наши коллеги шагу не ступят без казенного удостоверения с печатями…

— Ну, разумеется, — сказал капитан таким же непринужденным тоном. — Однако… Вы меня удивили. Поскольку все мы здесь британские подданные, речь идет именно что о контрразведке, я так полагаю?

Майор утвердительно опустил веки:

— Как выражались древние римляне, умному достаточно… К сожалению, я никогда не был силен в латыни и не помню, как этот чеканный афоризм звучит в оригинале… но какая разница, в сущности.

— Странно, — сказал капитан. — Могу вас заверить, что мы с доктором не имеем ни малейшего отношения к иностранному шпионажу.

— Бог ты мой, никто вас ни в чем подобном и не подозревает! — энергично воскликнул майор. — Экий вы, право… Просто-напросто так уж сложилось, джентльмены, что вы проявили живейший интерес к некоему объекту, находящемуся под нашим неустанным и постоянным наблюдением, точнее говоря, опекой… Да, именно так и обстоит. То, что вы видели — государственное дело и одна из наиболее тщательно оберегаемых государственных тайн. К превеликому сожалению, мы не можем спрятать ее куда-нибудь под землю, в уединенную каменоломню, на отдаленный безлюдный остров… Вот тут уже ничего не поделаешь, приходится башне торчать на виду у всех. Но мы изо всех сил стараемся соблюсти должную секретность. И когда я узнаю, что вы, любезный капитан, намерены писать об этом в газеты…

— В «Технический вестник».

— Это в данном случае все равно… или еще хуже.

— Но какого дьявола… — воскликнул поручик с наигранным изумлением. — К чему засекречивать такие вещи? Сигналы обитателям иных миров…

— Вот то-то и оно, доктор! — значительно поднял палец майор. — То-то и оно! Вы, не сомневаюсь, прекрасно разбираетесь в медицине, но в наших делах, простите, определенно мало что смыслите. Это не просто большая политика, это… Знаете, я даже не подберу слов. Предположим, нам ответят. И установят с нами связь, а то и нечто вроде дипломатических отношений. Обитатели иных миров могут оказаться гораздо развитее нас в области науки и техники. Можете себе представить, какие выгоды получит Британская империя, владея монополией на такое общение?

— Ах, вот как… — протянул Савельев, старательно изображая несусветное удивление и даже оторопелость. — В самом деле, мне не приходило в голову… Действительно…

— Рад, что вы моментально прониклись серьезностью проблемы… — вкрадчиво сказал майор. — Надеюсь, вы тоже, капитан? Прекрасно. Теперь вы, надеюсь, сознаете, какой вред могут принести преждевременные публикации в прессе? О которых и речи быть не может!

Капитан кивнул, с некоторой мечтательностью глядя не на майора, а на свободное пространство меж столом и камином — то самое место, где вчера ночью возникала «дверь». Поручик читал его мысли как открытую книгу. В самом деле, чего проще — оглушить этого сукина кота, подать условный сигнал и зашвырнуть пленника в проем. Он многое должен знать. За ними постоянно наблюдают, не оставляя ни на минуту, условные сигналы оговорены, совсем нехитрые… На улице дожидается шофер… ну, в крайнем случае можно позвать его сюда якобы от имени майора и вмиг отправить следом за принципалом.

Капитан отвел взгляд от половиц. Ну конечно, пришел к тем же выводам. Без санкции генерала подобное самоуправство недопустимо. Рано пока что брать пленных. Начальство решает…

— Ну, что же… — произнес майор спокойно. — Мы взрослые люди, джентльмены, вы прекрасно меня поняли, какой смысл в многословии? Вы не должны сообщать прессе то, что вы здесь узнали, капитан. Это и вас касается, доктор, в полной мере. Конечно, мы могли бы официальным образом пригласить вас в Лондоне в соответствующее официальное учреждение, где вас по всей форме предупредили бы о недопустимости газетной шумихи… — в его голосе звучала неприкрытая, спокойная угроза. — Но к чему такие крайности? Вы ведь разумные люди, джентльмены. И должны отдавать себе отчет, насколько в данных обстоятельствах осложнилась бы жизнь безответственного болтуна, проникшего в одну из наиболее важных государственных тайн… Как печально сложилась бы его судьба. Вы ведь неглупые молодые люди, занимающие неплохое положение в обществе… вы англичане, наконец, подданные его величества, и интересы империи вам не могут быть безразличны… Я могу быть уверенным в вашем молчании? Достаточно будет честного слова…

— Считайте, что вы его получили, — после недолгого молчания произнес капитан серьезно и веско.

— Доктор?

— Честное слово, обязуюсь держать все в тайне, — сказал поручик, заботясь лишь об одном — не впасть в излишний пафос.

Майора это, должно быть, удовлетворило полностью. Он тщательно погасил сигарету в большой бронзовой пепельнице в форме кленового листа и встал:

— Приятно было познакомиться, господа, не стану более отнимать у вас время. Рад был встретиться со столь здравомыслящими и ответственными молодыми людьми… — уже взявшись за ручку двери, он приостановился и, сверля их взглядом, произнес с той же ласковой угрозой: — Очень надеюсь, что мне не придется разочароваться ни в вас, джентльмены, ни в собственной доверчивости…

Он дружески улыбнулся — при том, что глаза оставались колючими, холодными, — нажал на ручку и исчез с глаз. Выждав некоторое время, поручик подошел к окну, как раз во время, чтобы увидеть, как отъезжает не спеша роскошный серый автомобиль. Обернувшись к столу, сказал задумчиво:

— Значит, вот как обстоит… Это никакая не частная инициатива, это государство… Конечно, он может оказаться и самозванцем, но очень уж удобно все укладывается: главную выгоду от всего происшедшего получила как раз Англия… дружное и непонятное молчание газет… Или вы иначе полагаете?

— Да нет, готов с вами согласиться, — сказал капитан, демонстрируя ему заголовок на первой странице сложенной пополам газеты. — Вот, извольте. Внезапная болезнь его величества Эдуарда Седьмого заставила отложить официальный визит в Петербург. Еще одно совпадение? Окажись он в Петербурге, неминуемо попал бы под удар метеора вместе со всеми прочими… Какие, к черту, совпадения, очень уж их много… Так что склонен с вами согласиться. Майор — тот, за кого себя выдает. Кстати, вполне может оказаться, что об истинной сути башни и он не знает. Ему могли секретности ради преподнести ту же версию, что и всем — на его служебное рвение это нисколечко не повлияет. Я бы на месте высших сузил круг посвященных максимальнейше, да и вы, наверное, тоже.

— Осложняется все, — морщась, проговорил поручик. — Если они возьмутся копатьВаша личина безупречна, а вот со мной обстоит похуже. Очень быстро могут выяснить, что не существует никакого доктора Джексона с такой именно внешностью и никто его не знает…

— Ну, не так уж и быстро, — сказал капитан уверенно. — Мы все же в Англии. Здесь нет ни удостоверяющих личность документов, ни полицейской прописки. Так что они провозятся гораздо дольше, чем где-нибудь, как тут принято выражаться, на континенте. Так что нам нужно продержаться… и побыстрее управиться. Давайте-ка не будем тянуть и отправимся в Лондон не завтра, а сейчас. У хозяйки есть расписание поездов, а двуколку можно нанять у старины Дика…


Глава VIII ДОБРАЯ СТАРАЯ АНГЛИЯ | Стражи | Глава X НЕ ВОССТАНАВЛИВАЙТЕ ПРОТИВ СЕБЯ ЖЕНЩИН